бросай меня

—ты же не собираешься идти к этим долбоебам? —су-бон кивает вперед, показывая на дэ-хо который собирал патроны чтобы, очевидно, вернуться к тем кто учавствовал в восстании. —я на придурка похож? они сидели отдельно от трусящихся и прячущихся под кроватями остальных игроков, прислонившись к холодной стене. она единственная спасала, потому что было очень душно. или это намгю так себя чувствовал когда находится так рядом с таносом. или это действие наркотиков. в прочем, разбираться с этим было последней мыслью в сдвг-шном мозге парня. —maaan, я уверен что они придут сюда и нам всем крышка, понимаешь о чем я, right? нам нужно отсюда смыться. и чем быстрее, тем круче. танос встает и устремляется к выходу, смело шагая за порог и лишь крича в догонку: —нам-су, я тебя ждать не буду, bro, так что поспешииии нам вздыхает и идет за ним, хавая неправильное произношение своего имени. ему очень заходит то, что когда он тянется — его отталкивают. его вставляет, что рядом с ним нет чувства одиночества и нет при этом ощущения, что он кому-то принадлежит. он кайфует, как от дозы от того, что между ними есть всё и одновременно ничего. его только что оставили одного, бросили, на зло выговаривая неправильно и коверкая имя, а он счастлив. нам не знает, как это — по другому. гю бегает за таносом, чтобы получить волну равнодушия и наесться ей сполна, а не для того чтобы получить что-то в ответ. правда, ему от таноса совсем ничего не надо, ничегошеньки, если только пару граммов. он каждую секунду молится, чтобы его не трогали, не касались, не обнимали и не звали по- правильному. ему это не надо. он не знает, что делать, когда чужое дыхание так близко, а слегка потные большие руки вытирают чужую кровь на куртке. как себя вести? нам превращается в такие моменты в ежика, который стоит его побеспокоить, трансформируется в колючий шар, обещающий повредить и сделать больно всем, кто его тронет. вопреки всему, ради всего святого, пусть су-бон и дальше игнорирует его, потому что нам не может без этого уже несколько лет после их первой встречи в клубе. ему почти больно от каждого касания. и безумно приятно от горящей щеки после пощечины и ядовитого плевка в лицо. постоянно отвлекаясь по дороге, он и не заметил, как они пришли в какую-то полу-пустую коробку. оборванные обои, висящие детские качели. кажется, это должно было стать локацией, но не стало. намгю поражается — как танос вообще нашел это место? —мы будем сидеть тут как крысы и ждать? —угомонись, намсу. you really think что есть что-то better? daddy Tanos know what we need. come onn. или ты мне не доверяешь? рэпер подходит к парню и приподнимает его подбородок, почти сразу взглядом ловя как забегали чужие глазки, словно от ломки. —я имею ввиду, мы ведь не узнаем когда все закончится сидя тут. может давай вернемся к остальным и . нам тяжело сглатывает. его сильно затрясло от того что они остались наедине и чем больше он пытался это подавить, тем сильнее это было видно. —с каких пор ты такой нервный. Just relax. или тебе нужна помощь от таноса? еще одна волна мурашек на этот раз заставила дрожать кадык. может увидев, возможно, почувствовав это, парень напротив касается его пальцем, слегка надавив. —можешь дать мне пару таблеток и давай вернемся. нас здесь запалят. танос слишком давно знаком с намом, чтобы понимать что к чему. видеть разницу между его поведением. —запалят за чем? мы же ничего такого не делаем? хочешь, поиграем в прятки mi little boy? давай, попробуй. вышел ежик из тумана … рэпер закрыл себе глаза руками, делая вид что сейчас будет действительно искать и позволяет наму спрятаться. только гю знал, что это ловушка. даже больше. он не сделал ни шагу, стоя рядом с таносом и дрожа. и таносу это пиздец, как нравилось. —ты хуево прячешься. ты прав. от таноса не спрятаться, но мне понравилось наблюдать, как ты этому так сильно стараешься. ты так сильно сопротивляешься таносу, намсу. давай, еще. чужая рука легла на плечо и прошлась к ключицам, спустилась к груди. у парня же глаза на мокром месте, почти сразу, слезные мешки набухли и обещали вот- вот взорваться, обещая потоп. —ну же, сопротивляйся. су-бон аж голову на бок склонил, чтобы не упустить ни детали, проследить за мимикой. —мне плохо. танос, мне хуево. единственное, что смог выдавить из себя сквозь дрожащие сухие губы нам. они у него вечно сохли и сейчас так предательски палят его. —я клянусь, что это исправлю. да. танос клянется сделать еще хуже. и делает, когда оттягивает большим пальцем чужую губу и проводит по ней языком, смачивая. очерчивает контур и ползет к верхней, вдыхая носом громче, чем обычно. —это вкуснее, и интереснее, чем я думал. намгю ведет. он запрокидывает голову, чтобы избежать еще одного поцелуя, потому что не знает куда себя деть и как реагировать. ему хочется разрыдаться как школьница от того, что это было в его влажных мечтах, а собственная ненависть не дает ему принять это, по- настоящему кайфануть. ему больно. очень очень. —танос, просто назови меня намсу. скажи что я придурок, оттолкни меня. только не целуй, умоляю, не трогай меня, прошу. намгю задыхается. танос его совсем немного толкает, и тот падает на колени, становясь еще более красивым. темные волосы прилипают к лицу, испачканному кровью и потом. —попроси еще. ладонь крепко сжимает челюсть и щеку, твердеет, каменно удерживая. —я сказал проси еще. —ударь меня. намгю ненавидит себя и одновременно ничего не может с этим поделать. лучше он будет на коленях, так хотя бы так ощущается унижение, которое он заслуживал по мнению самого себя. рэпер не ударяет. вместо этого наклоняется и слизывает дорожку от слез, мажет языком почти под глазами и касается снова губ, оставляя возле них самый нежный, на который только был способен, поцелуй. —ты такой трогательный, нам. —вкрадчивый шепот на самое ухо и наму хочется потерять сознание. —прекрати! ты чертова скотина, урод. а танос кайфует. он выцеловывает все лицо напротив, спускается к шее и едва удерживает себя чтобы не оставить засосы. он нежен, старателен и аккуратен, когда самому парню хочется выть от этого. где грубость? где ненависть? —я тебя на дух не переношу, убл… —повтори это еще раз my stupid boy. фиолетоволосый надавливает на чужие щеки чтобы приоткрыть губы и ворваться с языком, вылизывая ему рот. он всего его зацеловывал и вылизывал. комната запомнилась стонами. выдохами. нам совсем растаял, лицо красное и виноватый взгляд в пол, как у щенка. —намгю, ты чертовски меня привлекаешь сейчас. у нама горят уши. внутренняя гомофобия, ненависть к себе и комплексы с загонами в сочетании с наркотической ломкой вводят его в трансовое состояние. он в трансе, когда танос валит его с колен на пол, заваливается сверху и оттягивает всей пятерней волосы, рвет на нем костюм голыми руками, снимает футболку с номером и очерчивает языком позвоночник. он в трансе, когда его облизывают вдоль и поперек. он в трансе, когда его снова валят, только уже на спину и заставляют посмотреть в глаза, сидя на его бедрах, а чуждое удовольствие в эти самые бедра упирается. —намгю. гю закрывает глаза. —намгю, как ты и хотел… —милый … это была последняя капля. нам взрывается и отталкивает от себя таноса. если он не выдерживает играть по правилам этого рэпера, значит, будет по своим. придется действовать самому. он прижимает таноса к стене, радуясь, ведь давно хотел это сделать. не менее быстро снимает штаны, представляя, что их убьют за испорченные костюмы и стараясь быть аккуратным и вновь оказывается на коленях, руками разводя чужие бедра. так он наконец контролирует ситуацию, так он главный. танос улыбается. его губы растягиваются в самой красивой улыбке, когда пухлые и влажные теперь нама касаются мокрой от смазки головки и становятся еще более мокрыми, пропитываясь им насквозь. таносу плохеет, как было и гю, ощущая втянутые щеки, по которым проезжается его плоть. намгю действительно очень нравился танос. он мечтал о нем, молился, как на кумира, видел во сне их объятия и поцелуи, ему хотелось чужих теплых объятий и мягких губ. и что в итоге? в итоге всю эту роскошь о которой он мечтать не мог — он получил, но не мог насладиться. с каждым поцелуем таноса ему хотелось вскрыться. он наркоман, он не заслужил рэпера, он чудовище, его не должны касаться, не должны трогать, ему противно от мысли что такой как танос его трогает, как ему самому не тошно? он ведь должен вызывать рвотный рефлекс у него. у всех. он ведь такой тошный, отвратительный. танос заслуживает. ему должно быть хорошо, и поэтому он постарается для него. отдаст всего себя, без остатка. до закатанных глаз, до рвотного рефлекса, брюнет насаживается на плоть, обращаясь с плотью осторожно, аккуратно, как только может, ловит нужный темп, касается чувствительной уретры и вновь во все горло, пачкая своей слюной пол. в одном четком темпе, абсолютно отключившись от мира, на слушая что ему говорит рэпер, не слушая никого и ничего, он доводит его до предела и не отсраняется, когда чувствует липкую жидкость на лице. он пиздец, как счастлив что такой чмошник как он, смог довести таноса до оргазма и не может в это поверить. намгю собирает все до последней капли, слизывая вместе со своей кровью, после чего просто встает и уходит. не оборачивается. не реагирует даже на «намсу, ладно, будешь намсу!» ни на что он уже не оборачивается. лишь поднимает с пола патроны, забирает оружие у мертвого охранника, вешает на себя, заряжая патронами, и идет к остальным вместо дэ-хо, заодно забрав остальные. вот так, намгю понял, что лучше быть застреленным, чем уязвимым и слабым. вот так, его мечта, когда он ее получил, оказалась хуже смерти. потому что по-настоящему он умер, когда танос впервые его коснулся.