Где заканчивается вера

15 августа 2008 года --- Комната была душной. Запах старого дерева, влажного белья и чего-то кислого висел в воздухе. Сквозь пыльные занавески пробивался утренний свет — он стелился по полу, как разлившееся молоко, поднимаясь по стенам. Было рано, но где-то уже слышались шаги — скрип половиц, глухие голоса, гулкий звон посуды. Бен не двигался. Он лежал на боку, лицом к стене, сжавшись в одеяло, будто отгородившись от чего-то. В груди — тревога, глухой ком, знакомое чувство: что-то не так. Как будто за ним кто-то наблюдает. Не взгляд, нет. Присутствие. Он чувствовал пульсацию за закрытыми веками — не свет от окна. Какой-то иной — как мигающий импульс, едва уловимый, будто что-то звало. «Ты опаздываешь.» Голос. Неживой, глухой, как будто звучащий не ушами, а напрямую в голове. Не голос отца, не голос Ника. Совсем другой. Бен сжался. Но не открыл глаз. Он не хотел просыпаться. Не сегодня. Не сейчас. Резкий звук — шторы отдёрнули. Свет хлестнул по лицу. — Подъём, спящая красавица. Уже девять двадцать. Сарказм был узнаваемым. Ник. Бен застонал и укрылся с головой. — Пять минут… пожалуйста... — Ты скажи это Келбрису. — Ник подошёл ближе, облокотившись на край кровати. — Но сначала придумай, как выжить после минус трёх баллов по дисциплине. Я не буду тебя прикрывать, если опять проспишь. — Ты всегда прикрываешь… — Бен буркнул, почти нежно, но тихо. — Только потому что ты всегда забываешь завести будильник. — Ник вздохнул, но в голосе не было злости. Он провёл ладонью по Беновым волосам — быстро, будто не специально, и тут же отдёрнул руку. — Давай, мелкий. Времени нет. Бен резко сел, взъерошенный, глаза расширены. — Девять двадцать?! — Он бросил взгляд на будильник — стрелки показывали 08:32. Он нахмурился. — Эй, подожди, это не… Но Ник уже стоял в дверях, лениво зевнув: — Увидимся внизу. Беги, пока ещё жив. Он ушёл. Дверь захлопнулась. Комната будто выдохнула. Всё стихло. Даже скрипы исчезли. В углу — камера. Без света, без движения, просто чёрный глаз в стене. Но Бен знал — она включена. Они смотрят. Всегда смотрят. --- В душ он вбежал, скинув одежду на ходу. Вода была холодной, но он не жаловался — наоборот, чувствовал себя на секунду живым. Резкий контраст. Пока струя стучала по голове, в ушах звучал голос отца: «Если не можешь встать вовремя — значит, не нужен нам здесь вовсе.» Он стирал эти слова с кожи, с лица, но они всё равно оставались. --- Он выскочил из ванной, уже натягивая серую рубашку. В коридоре столкнулся с Розой — младшая, с веснушками, улыбчивая. — Бен! Смотри под ноги! — Она засмеялась, как будто здесь всё было в порядке. — Прости… — Он пробормотал, не задерживаясь. Роза что-то ещё крикнула ему вслед, но он не услышал. Свет в коридоре мигал, как сердцебиение. Раз-два. Пауза. Ещё миг. Лампочки в их корпусе никогда не горели стабильно. Он знал — или им не чинили специально, или… или это было напоминанием. Они здесь не одни. --- Столовая. Южное крыло. Просторный зал с окнами, закрытыми плотными шторами. Всё пространство освещали дрожащие жёлтые лампы. На стенах — вышитые лозунги, молитвы, цитаты. Над главным столом — огромное полотнище: «Луна видит тебя. Не отводи взгляд.» Бен вошёл последним. Присел на своё место рядом с Ником. — Минута в минуту. — прошептал тот, не глядя. — Я уже готов был тебя вытаскивать за уши. — Спасибо… — Бен выдохнул. Его тарелка: омлет, пара полосок бекона, блины. Всё — как по стандарту. Но аппетита не было. Он чувствовал руку Ника рядом. Пальцы были немного дрожащими — Ник нервничал, хоть и не показывал. Бен сделал вид, что не замечает. Дверь скрипнула. Все встали, как по сигналу. Келбрис. Тень в человеческом облике. Высокий, мрачный, с волосами серебра. Мантия с символом полумесяца. Движения — выверенные, как у куклы. Глаза — проникающие. Он занял своё место, вскинул руки: — Благословение утреннему свету. Пусть Луна направляет нас и во тьме, и при дне. — Аминь. Тишина. Пауза. Он их изучал. Внимательно. Долго. Когда взгляд остановился на Бене — сердце мальчика сжалось. Он знает. Почему-то казалось — Келбрис всегда знал, кто он. — Сегодня важный день, — заговорил он. Голос ровный, холодный. — Время идёт. Мы переселились. Мы готовы. Теперь начинается подготовка к Вознесению. Шёпот, как ветер, прошёл по рядам. Бен почувствовал, как Ник чуть подался к нему ближе, невидимо, но защитно. Их плечи почти соприкасались. — Те, кто чист сердцем, могут прийти ко мне добровольно. До 10:30. Остальные… — он замолчал. — Остальные ждут собрания. Через две недели. Оно будет последним. — Что значит — последним? — прошептал Бен. — Не спрашивай. — Ник тихо. Резко. Свет мигнул. Камера в углу зашипела — один короткий сигнал. «Один из вас уже избран.» Слова прозвучали внутри. Не голос Келбриса. Тот голос. Из сна? Или нет? Кто-то поднял руку — Алекс. — А если… не готов?.. — дрожь в голосе. — Тогда ты останешься с нами. Навсегда. — без эмоций. Бен смотрел в тарелку. Видел только круги. Лунные. Чужие. Они пульсировали. «Ты нужен нам.»