Elgr veidr

      Безжалостный древний ветер нёс с заснеженных вершин запах дикой хвои и соленого моря. Отвесные скалы фьорда на краю обрыва уходили в чистые, бурлящие воды. Солнце, пробиваясь сквозь рваные облака, местами окрашивало вершины гор огнём. Стремительное течение реки в широком ущелье ловило лучи и слепило смотрящего. Смотрящий стоял взволнованный. Северные порывы ветра трепали его редкие локоны, забирались под одежду и сбивали с ног. Вдохнуть полной грудью ставало всё тяжелее.       Волнение. Трепет.       Совсем скоро выходить на охоту. Ещё минута и нужно быть собранным. Готовым.       Сосредоточиться. Нужно сосредоточиться.       Сосредоточиться мешал взгляд наставника. Словно высеченная из камня, за спиной мальчика возвышалась его мощная фигура. Он не так давно прожигал его затылок, но мальчик ощущал, как сильно на него это давит.       Ивара не считали человеком. В поселении, которое они с подопечным кормили годами, ходили слухи, что он был послан духами леса, чтобы уберечь жителей от голода. Никто не помнит, где и когда он родился, когда впервые вышел из гущи деревьев и принес людям dýr. Ивар же отрицал все сказки о себе. Никакой он не дух и не легендарный охотник — так он утверждал.       Напряжение, густое, как смола, витало в воздухе. Лейв ощущал его всем своим яством. Наставник не проронил ни слова с момента, как первый солнечный свет озарил небо этим утром. Он знал, что Ивар чувствует его нетерпеливый мандраж.       Ответственность. С рассветом их ждала elgr vader.       — Толщи тумана рассеялись, — басистый голос пролетел долиной, — пора выступать.       Лейв обернулся — слишком рано. Побежал навстречу — не сдержался.       Сильный нагой торс наставника выпирал из-под шкуры и ремней, прикрепленных к широкому поясу. До наступления морозов Ивар не носил теплых одежд. Его сильное закалённое тело выдерживало любую погоду, даже лютые ветра и проливные осенние дожди.              В лесу gormánuðr всегда оставался незамеченным, а slátrun Лейв проживал на полную. Бесконечные скитания меж обителей древесных духов, холодные до боли воды ручьёв и моря, бессонные ночи в поисках следов и подготовки снаряжения. В период холодных охот Ивар ставал строже, требовательнее, а это означало, что ошибаться нельзя.       Но Лейв ждал большего — вознаграждение за годы обучения и работу, которую он помогает выполнять легендарному охотнику. Его не спрашивали, хочет ли он этого, не давали выбора. Его подкинули охотнику младенцем, как дань и знак союза между ним и людьми. Ивар не выкинул, принял, воспитал. И пусть он говорил, что Лейф не был подкинут, мальчик знал правду. Знал из уст людей, которые его принесли двенадцать лет назад в осенний лес и оставили на срубе дерева. Никто не видел, где живёт легендарный Dýrveiðimaðr, и никто не пытается его найти, чтобы не спугнуть.       Лейв спрыгнул со склона так, будто с высокого камня — возбуждённо подскочил и оказался прямо перед приемным отцом. Посмотрел на топор, прикрепленный к поясу. Сильная рука сжимала его рукоять угрожающе, но укрытое густой бородой, заплетенной в косички лицо, вдруг озарилось улыбкой.       Лейв воспользовался этим моментом.       — Дай мне пойти на лося в рукопашную, — и вскинул моляще голову, — ну пожалуйста.       — Какой у нас был план?       — Ты высматриваешь, даёшь сигнал стрелять. Мы вместе обезвреживаем животных и ты добиваешь их вблизи.       — Что в этом плане тебе кажется неясным? Или может что-то говорит о том, что план можно изменить?       — Ничего, — обиженно опустил голосу Лейв.       Ивар потянул руку и приподнял поджатый подбородок мальчика. Предупредил:       — Это очень важная охота, Лейв. Я неделями искал след. Два лося — находка. Мне нужно, чтобы ты был собран, один я не справлюсь.       Мужчин в поселении было немного. Большинство ушло воевать, остались лишь дети, женщины и старики. Некому было в полную силу охотиться, рыбачить. Ивар взвалил на себя эту ответственность из собственных убеждений совести. Взвалил следом и на Лейва.       Ничего, кроме как кивнуть, мальчику не оставалось. Лейв забрал копьё, луки и стрелы. Отдал часть снаряжения наставнику.

***

      Меха Ивара виднелись под склоном. Сосредоточенный взгляд пронзал гущу леса. Он будто видел сквозь деревья каждого зверя и птицу. Даже насекомое не способно было скрыться от него.       «Если он и правда дух леса, как говорят люди, — думал Лейв, — то мог бы и попроще выбрать для себя облик. Может не такой большой и суровый...»       Воздух здесь был напоен ароматом хвои и влажной земли. Охотник и мальчик выжидали беззвучно, соединяясь со звуками природы так искусно, что слышен был невидимый звон ручья. Древние корни ползли по земле подобно змеям. За одним из этих корней, и за колючими кустами притаился Ивар. Его тень неподвижно откинулась за спиной, и казалось, что даже если он сорвется с места, она останется лежать там. Терпением наставника можно было только восхищаться.       Ожидание — подобно бессонной ночи. Каждый шелест и тень заставляли внутренне вздрагивать, выжидая появления тех единственных двух силуэтов, ради которых они пришли в эту первозданную глушь.       Впервые наставник взял Лейва на лося. Впервые позволил участвовать, а не просто наблюдать. Не встречать с кадками воды, а стрелять на поражение. И вот теперь сердце замерло и заколотилось с незнакомой ему мощью, когда рука Ивара предупредила о готовности.       Лейф тихонько вынул из колчана остроконечную стрелу и немного натянул тетиву. Притаился.       В толще влажного мха вдали провалилось смолянистое копыто, ветви заскрипели и меж ними мелькнул гиганский силуэт. Ещё дальше мелькнула фигура второго. Ивар говорил, что перед снегами лоси сбрасывают рога, поэтому определись пол зверей Лейв не старался, а то лишь догадываться — навстречу степенно шагает пара. Неразрывно связанные с этим лесом звери, чья участь — быть убитыми от рук человека и принесенными в дом людской, как пища.       Охотник и подкидыш синхронно закрыли глаза — так они просили у духов леса прощение за то, что нарушают равновесие и отнимают жизни у тех, кто меньше всего этого заслуживает.       Вдруг что-то внутри затрепетало. Почему нужно убивать двоих?       Лук Ивара был наготове, только сигнальный звук он не спешил давать.       Силуэты теперь, с каждым шагом, становились всё крупнее и уязвимей.       «Ивар выжидает, — думал Лейв. — Почему он выжидает? А может это мой шанс? Может если я выстрела первый и поражу одного лося, то второй сможет убежать? Нет, страшно. Ивар разозлится, будет в ярости. Не возьмёт больше с собой. Только теперь и неясно, хорошо это, или плохо. Какой же красивый зверь, какой благородный и величественный. Духи меня не простят, если позволю убить обоих. Так пусть лучше Ивар не прощает и гневается, чем духи».       На склоне зашуршала листва, разлетелись птицы, выглянула лохматая голова. Щелчок тетивы. Из зарослей со свистом вылетела тонкая стрела. Наконечник блеснул под солнечным светом, пронёсся по наклонной. Мальчик, уловив краем глаза, как подскочил Ивар, сосредоточенно сомкнул губы в напряжённый узкий овал.       Меж золотыми зубами и хвойными гигантами скользнул ветер. Шелест ветвей, верхушки, уходящие ввысь вздрогнули. Сорвались листья, устремляясь с потоком то вниз, то вверх.       Одинокая шишка. Хруст, удар, рёв — испуганный, не отчаянный.       Огромные фигуры вдруг потеряли всю грациозность, растопырили кривые ноги, бесконтрольно заносились по протоптанной дорожке. Лейв натянул тетиву, Ивар сжал в руке копьё, но когда оно полетело к цели, лоси уже сбежали, и как даже если бы охотник не растерялся, никакая собранность ему бы не помогла.       Растерянный, мальчик целился им вслед, только толку уже не было. Что же он натворил?       Полный морозной ярости взгляд устремился на вершину холма, где прятался Лейв. Разумным было сбежать, переждать где-нибудь далеко-далеко. Впрочем, это так же, как и ловить лосей, не имело никакого смысла. Пока мальчик оглядывался в поисках убежища, Ивар испарился. И неясно было, как такой огромный, тяжёлый человек, может просто взять и упорхнуть подобно álfar.       На холме охотник не появился. И не появлялся там достаточно долго, чтобы Лейв занервничал.       «Неужели побежал за лосями? Или обиделся? — изводился мальчик. — Да нет, это совсем на него не похоже! Нужно спускаться к хижине».       Собрать оружие много времени не заняло. Желание оттянуть свою сегодняшнюю участь победило, когда Лейв поднял, запущенное в лосей, копьё. И лишь сгустившиеся тучи заставили его поторопиться.       Небо над лесом затянулось беспросветно. Пока мальчик спустился вниз по реке, раннее солнце под черными сгустками стало походить на заходящее. Обозлённое на непогоду, оно покраснело, и всё вокруг так же само, на глазах заливалось огненными лентами. Всё дальше, пока не вывело Лейва к дому.       На пороге стоял Ивар. Его сложенные на груди руки не расцепились и когда мальчик миновал ограждение. Начинало моросить. В дом охотник мальчика не пропускал. Наказание за трусость, за промедление. За то, что Лейв ходит задворком, избегая взгляда. Пока дождь не полил в полную силу, мальчик так и ходил вокруг хижины, выискивая работу.       Встать напротив наставника, пусть и с опаской, это знак осознанности. Посмотреть в глаза — готовность. Ивар сделал шаг в сторону, словно врата отварились в Асгард.       Взмокший Лейв тут же сбросил плащ, зачесал пальцами назад слипшиеся волосы. Вскинул голову на приёмного отца. Тот остановился против, чего-то выжидая.             — Может это духи леса послали шишку? — выдумал Лейв, только чтобы нарушить тишину. — Вдруг они дали нам знак?       Ивар склонился к лицу мальчика, так и не отрывая от груди рук. С притворным любопытством спросил:       — На ухо тебе тоже духи нашептали, чтобы стрелять удумал раньше моего сигнала?!       — Но...             Ивар дёрнулся назад и снова возвысился тенью над мальчиком. Одинокая свеча горела за его спиной, освещая по контуру силуэт. Темные узоры на лице почти не пугали, и тем не менее добавляли его образу грозного вида. Широкая ладонь требовательно вытянулась вперед. Сердце мальчика ухнуло.       Непослушными пальцами он вцепился в свои ремни. Щёлкнул один, второй. Туника свободно разлетелась. Теперь страх ощущался даже на коже. Охотник не будет торопить с подготовкой, и всё равно Лейв протянул ему ремень.       А дальше как в тумане: охотник отходит за спину, рывком задирает до лопаток тунику, толкает на деревянный сундук у кровати. Придерживает. Шкуры под грудью мягкие и хочется зарыться в них, а рука сзади — жилистая и сильная. Ослабляются тесёмки, штаны останавливаются над коленями.       — Ивар... — хнычет мальчик. Хочет добавить «пожалуйста», но только сжимается весь, закусывая рукав. Сквозь зубы шепчет: — Я не хотел, чтобы...       Замест объяснения вырывается сбившийся хриплый стон. Тяжелые удары посыпались один за другим. По спине, бедрам. То выше, то ниже. Ивар не порол системно, не повторял последовательности точек, так что Лейв не мог приготовиться к следующему удару.       Скрип. Колени ударяются о стенку сундука. Руки тянутся к одеялу на кровати и комкают под себя, чтобы зарыться в нём лицом.       Хлопки смешались с шумом дождя.       Нужно быть сильным, но сдержать слёз не получается. Мальчик стиснул зубы, невольно мыча. Когда ремень в очередной раз опустился на бёдра, из глаз прыснула вода. Ивар никогда его так крепко не наказывал. Кожа горела и терпеть больше было невмочь.       — Ивар! — вырвалось, но стоило только ему разомкнуть зубы, и сомкнуть их снова не получилось.       Охотник не закончил на правах Лейва. Следующий и последний десяток ударов — таких же крепких, внушительных — пришёлся на ягодицы. Ивар никогда не признает, что перестарался, и никогда бы не прервал, или ослабил наказание. Но он уступил.       Хватка вдруг ослабла. Жгучий зуд облегчил холодный материал туники. Штаны Лейв натянул, так и лёжа на животе. За чем вытер слёзы и поднялся. Ивара снова нигде не было. Так тихо он снова пропал, что если бы не боль вперемешку с обидой, то он бы подумал, что всё это оказалось маревом.       Дождь непрестанно стучал по стенам ещё довольно долго. Пустота дома должна была принести ему утешение, (обидчик ведь ушёл), да что-то вместо умиротворения, в душе заскребло. Чувства нахлынули снова, пришлось задержаться ещё .       Ивар снова нашёлся на пороге, только на сей раз он сидел угрюмый, опёршись локтями о колени. Небольшой навес укрывал его от дождя, и всё равно штаны его и плечи намокли. Лейв тихо подкрался, накинул на приёмного отца плащ и сел рядом. Заднюю часть потянуло, а от телесного контакта с деревянной ступенькой, кожа защипала и засаднила.       — Я просто хотел сохранить жизнь хотя бы одному из них, — пояснил мальчик без вступлений. Нос ещё шмыгал, от чего голос казался забавным.       И хоть Ивару было не до смеха, и он старательно избегал встречаться взглядами с Лейвом, но игнорировать без улыбки этот голос оказалось затруднительно.       — Я подумал, что отсутствие знака от тебя — возможность. Выстрелил случайно, рассеялся в собственных убеждениях... Думал одного хватит, а там шишка...! и вдруг паника...       Противоположного от Ивара плеча коснулась его большая ладонь, придвинула к себе. Он даже в холода оставался горяч, как печь.       — Ты научишься перебарывать эти желания, — угрюмо предупредил он. Брови насупил, а рукой прижал мальчика сильнее.       — А что теперь делать? Лосей ведь долго выслеживать.       — Выследим. И в следующий раз выстрелишь по моему сигналу.       — А ты меня возьмешь?! — воодушевился Лейв.       Кивок. Хитрая ухмылка.       — Вот поживешь неделю на лёгких похлёбках и всяких маленьких птичках, тогда поймёшь, как людям, которых мы кормим, защитник леса.