Total Knock Out

Глава третья — Нападение . . . Когда Изуку был маленьким, он помнит, как вместе с семьей смотрел по телевизору бои профессионалов. Его глаза были прикованы к экрану телевизора, и он энергично имитировал различные боевые приемы. Его мама, которая была бетой, всегда говорила ему, что такими темпами он превратится в альфу, а его отец-альфа с гордостью ждал этого дня. Но когда этот день наконец настал, он представился омегой. В тот день в доме Мидории стояла тишина, когда у него впервые началась течка, и он никогда еще не чувствовал себя так одиноко, запершись в своей комнате. — Я не понимаю, как это произошло. Ни у кого в моей семье нет гена омеги, — вспоминает Изуку, услышав резкий шепот отца. — Ничего страшного. Он еще много чего может, — пыталась вразумить его мать, но все было бесполезно. Его отец был традиционным человеком до мозга костей. Он считал, что мужчины должны быть альфами, и редкость в виде мужчины-омеги была поводом для стыда. Никко всегда был местом традиций, и его нельзя было назвать прогрессивным. Здесь до сих пор действовали старые законы, укоренившиеся в культуре, и у Изуку заныло в животе при мысли о том, что свет его мечты, казалось, исчезает, как только течка овладела его телом. Его отец начал относиться к нему свысока вскоре после первого приступа течки, но его мать всегда была такой теплой и любящей. Она поощряла его делать все, что он хочет, и когда Изуку сказал, что хочет стать профессиональным бойцом, она пошла и нашла свирепую альфа-женщину по имени Шимура Нана, чтобы та тренировала его после занятий, когда ему было тринадцать. Нана была настоящим землетрясением, сотрясавшим комнату, когда она входила в нее. Ее аура была достаточно мощной, чтобы заставить любого подчиниться ее воле, но в любой момент она сохраняла добрую улыбку. У нее был спортзал, где она тренировала различных альф, учила их сражаться, рассказывала о чести и многом другом. У нее были разные ученики, и когда она увидела взгляд зеленых глаз Изуку, ее сердце смягчилось. — В тебе есть что-то особенное, — сказала ему Нана в первый раз, когда проводила с ним индивидуальную тренировку. — Не позволяй никому говорить тебе обратное, хорошо? Быть омегой — это не плохо. Это сила. Она была первым человеком, помимо его матери, кто поверил в него. Она научила его держать голову высоко и использовать свое тело с преимуществом так, как не могли грубые мужчины-альфы. К шестнадцати годам Изуку почти наполовину освоил несколько видов боевых искусств и обладал уверенностью, которая редко встречалась у омег в Никко. Но однажды, когда ему исполнилось семнадцать, он пришел на тренировку пораньше, чтобы помочь Нане по хозяйству. Там тренировалось много альф, и все они уставились на него, когда он вошел. Он чувствовал, как их глаза с любопытством оценивают его, ведь никто не знал, что Нана тренирует его отдельно. Но в тот роковой день он встретил Акагуро Чизоме. Мужчина был значительно старше его, и Изуку постарался сделать вид, что ему это неинтересно. Однако это не помешало Чизоме провести взглядом по всему его телу. От этого у Изуку по коже поползли мурашки. Альфа сразу же попытался ухаживать за ним самым худшим из возможных способов, и его чувствительный нос почувствовал кислый запах, когда он наклонился к нему. У Чизоме было загадочное количество денег для альфы в Никко, но его высоко ценили. Он был высоким, темным и богатым. Кроме того, он параллельно тренировался в боевых искусствах, от чего сходили с ума все омеги и беты. Но, несмотря на наличие всех потенциальных партнеров в мире, он хотел именно того, кто его отверг. И это был Изуку. Когда зеленоволосый омега сказал ему «нет», он, покопавшись и выяснив его имя, заговорил с родителями. Изначально отец Изуку остался равнодушен к этому, в то время как его мать категорически возражала. Она не верила в то, что ее сына можно отдать за человека, который почти в два раза старше его, только потому, что у него есть деньги. Но в тот год его мать заболела, а вскоре после этого скончалась. Изуку помнит, как сильно разрывалось его сердце в то время. Казалось, будто кто-то проник в его грудь и сжимал внутренности до тех пор, пока он не закричал от боли. Он был один. Он помнит, в каком одиночестве оставил его отец. Во время похорон тот не бросил на него ни единого взгляда и даже не потрудился обнять. Это был самый холодный жест, который Изуку когда-либо видел от своего отца-альфы. Вскоре после этого Изуку попытался найти работу, чтобы восполнить недостающий доход в доме, но в Никко это оказалось непросто. Никто не хотел нанимать омегу для чего-то большего, чем просто обслуживание или уборка дома. Поэтому, когда ему исполнилось восемнадцать, Изуку был лишь наполовину удивлен, когда его отец продал его Чизоме за солидную сумму йен. — По крайней мере, так ты будешь полезен, — напутствовал его отец, подписывая бумаги, которые должны были решить его судьбу. — Убедись, что родишь ему здоровое потомство. Кривая улыбка Чизоме в тот день напомнила ему гниющие фрукты. Свадебная церемония была обманчиво живописной. Он шел по проходу, украшенному слезами и чисто белым свадебным кимоно, держа в руках букет цветов. Он сжимал розовые розы в руках так сильно, что ногти на ладонях были в крови. Изуку помнит, как жалобно смотрела на него Нана в тот день. Когда нынешний муж притащил его обратно в дом, Изуку невольно вздрогнул, когда альфа наклонился к нему для поцелуя в ту ночь. Его тело отреагировало само по себе, прежде чем он успел осознать происходящее, и тогда его новый муж впервые ударил его. Он пытался бороться, но приказ «не двигаться» в голосе другого был слишком властным, и Изуку не смог найти в себе силы бороться с ним. Позже, в том же году, он узнал, откуда поступают деньги его мужа. Чизоме тренировался в спортзале Наны, чтобы иметь возможность участвовать в нелегальных подпольных уличных боях. В подпольных боях Никко его звали «Убийца Героев: Пятно». Он узнал, что его муж получил это имя благодаря тому, что убил несколько человек на ринге. Он наблюдал со стороны, как тот размозжил кому-то череп или ударил так сильно, что тот уже не смог подняться. Это приводило его в ужас. Большие деньги Чизоме скрывали случайные или преднамеренные убийства, позволяя ему выходить сухим из воды, и это было слишком опасно для Изуку. Выступать против него было опасно, и каждый боялся стать его мишенью. В его глазах горела жажда разрушения, желание перевернуть жизни людей вверх дном, и этот образ не давал Изуку покоя каждую ночь. И каждую ночь Изуку принимал удары со стиснутыми зубами, когда ему приказывали не кричать, не вопить. Сидеть смирно и принимать каждый удар и кулак, который сталкивался с ним. Чизоме продолжал это — снова, и снова, и снова, в течение целого года, пока Изуку не почувствовал, что внутри него что-то оборвалось. Края его зрения покраснели, и он потерял сознание. Изуку решил, что умер, окончательно потеряв сознание от сильных жгучих ударов боли, но, когда он пришел в себя, все оказалось наоборот. Зеленые глаза расширились, глядя на его руки и ноги, покрытые густой багровой жидкостью. Переведя взгляд вниз, он увидел, что вокруг его ног начинает собираться кровь, вытекающая прямо из черепа его предполагаемой пары. Изуку собрал все, что мог, и побежал. Он бежал к дому Наны, весь в слезах, крови и с резким запахом страха. Слова вылетали из его рта, он пытался объяснить, что произошло, пытался найти способ объяснить, что он, вероятно, только что убил своего мужа. Он не знал, куда еще обратиться, ведь кто в Никко поверит ему, что это была самооборона? Все бы решили, что он был агрессором, из-за высокого положения Чизоме. Его бы просто назвали неблагодарной омегой. В этот момент Нана схватила его за шиворот, затащила внутрь и заперла двери. Темноволосая женщина собрала в сумку несколько вещей и принялась что-то черкать на белом листе блокнота. — Возьми это, — сурово прошептала она, сунув ему в руки лист бумаги. — Сядешь на ближайший поезд и поедешь прямо в Токио, слышишь меня? Покажи это человеку, чье имя здесь написано, и он тебя примет. Выбрось телефон и исчезни. Ты сбежал, хорошо? — Ее голос дрожал от напряжения, и Изуку кивнул в знак понимания. Она отмыла его от крови и надушила блокираторами запахов, которые его пара никогда не позволял ему носить. Когда в полночь Нана проводила его до поезда, Изуку наконец развернул бумажку, которую она ему дала. Яги Тошинори, студия «Плюс Ультра». Сердце Изуку подпрыгнуло, потому что он знал, кто это. Яги был одним из самых высокопоставленных альф в Токио, потому что он занимал первое место среди профессиональных бойцов ММА, известных как «Всемогущий». Он владел известным на всю страну залом под названием «Плюс Ультра», где начал подыскивать людей для тренировок и вступления в ряды своих бойцов. Но он искал лишь лучших из лучших, и его заведение было под строгой охраной. Изуку недолго размышлял, откуда Нана знает этого человека, но времени на расспросы у него не оставалось, так как она торопила его на поезд, который вот-вот должен был отправиться в путь. Соленые слезы текли по лицу Изуку в тот день, когда он смотрел, как единственный человек, который у него остался, уменьшается в размерах с расстоянием за окном. Проносящиеся мимо уличные указатели и фонарные столбы мелькали быстро, пока омега сидел в поезде молча, с несколькими сумками, помятыми йенами и телом, дрожащим от страха. Он сдерживал слезы, крепко сжимая в руке клочок бумаги.

✸✸✸

Когда он прибыл в Токио той ночью, все вокруг было слишком ярким и подавляющим. Неоновые огни и большие экраны шумели на всю округу, повсюду толпились люди. Всеобъемлющие запахи смешивались друг с другом и атаковали и без того чувствительный нос Изуку. Он помнил быструю, суетливую ходьбу, игнорируя все странные взгляды, которые получал от модных, прогрессивных людей, живущих в Токио. Никко всё ещё сильно отставал как в политике, так и в моде по сравнению с такими большими городами, как Токио. Поэтому он не обижался на взгляды, осуждающие его традиционную омежью одежду — короткую зелёную юкату, которая кричала «грелка для кровати». Но когда в тот вечер Изуку добрался до спортзала «Плюс Ультра», готовый показать полоску бумаги в руках, он услышал, как снаружи переговариваются молодые альфы, охраняя дверь. — Ты слышал? Яги наконец-то выбрал кого-то в качестве своего преемника, — заговорил первый глубокий голос. Это был светловолосый альфа с широкими плечами и глубоким хмурым взглядом. — Ты имеешь в виду эту взрывоопасную дворнягу, Бакуго? — Второй голос произнес с усмешкой. Он принадлежал другому альфе с каштановыми волосами и резкими чертами лица. — Яги выбрал его только потому, что тот вечно на взводе, как дикий зверь. Именно поэтому он и не может проиграть ни одного боя. Кто может выиграть бой против проклятого огненного гремлина? Изуку нахмурился, прежде чем подойти к паре. Он затаил дыхание и слегка опустил свою короткую юкату, чувствуя себя неловко. — Яги Тошинори здесь? — осторожно спросил он, крепко сжимая в руках свои сумки. — Да, он внутри, но немного занят, — не глядя на него, ответил блондин. Но кареглазый альфа внимательно оценивал его с ног до головы. — Что тебе понадобилось? — спросил каштанововолосый мужчина. — Меня послала сюда Шимура Нана? Она сказала, что Яги сможет меня приютить. — При этих словах оба с любопытством посмотрели на него, словно он лгал. — Послушай, парень, мы все хотим стать частью тренажерного зала «Плюс Ультра», но ложью ты не добьешься успеха, — усмехнулся светловолосый. Изуку почувствовал, как его охватил гнев, когда оба альфы смотрели на него сверху вниз. Почему альфы всегда так смотрят? Неужели никто не может видеть в нем равного? Изуку нахмурился, глубоко оскорбленный, и повысил голос. — Я не лгу… — …Послушай, может, тебе просто стоит вернуться домой к своему мужу, красавчик? — дразнил светловолосый альфа, скрестив руки. При упоминании слова «муж» Изуку слегка напрягся, и в памяти всплыло воспоминание о крови, которая только что была на его коже. — Зачем ты мне это говоришь? — прошептал он, глядя между ними. — Огромное кольцо с бриллиантом на пальце говорит о том, что ты замужем, — пояснил блондин, кивнув головой в сторону левой руки Изуку. Только тогда Изуку вспомнил, что так и не снял обручальное кольцо в своей панике. Зеленые глаза опустили взгляд на камень на его руке и заметили маленькие кровяные крапинки, запекшиеся в складках. Брюнет-альфа вздохнул и посмотрел на него с некоторым сочувствием. — Не обижайся, но, судя по разбитой губе и твоим мешкам, у тебя проблемы. В чем, собственно, дело? — Мне… мне нужно где-то остановиться, и Нана сказала мне прийти сюда, — попытался объяснить Изуку. — Я должен поговорить с Яги. Она сказала мне дать ему эту бумажку… — … Мы не можем просто так пускать сюда любого с жалостливой историей, — снова перебил блондин. — Тем более какому-то забитому, замужнему омеге. Это только предвещает неприятности. Прости, малыш, но СМИ безжалостны, а мы должны сейчас защищать имидж Яги. Он набирает персонал, и это большое давление на всех. От усталости у Изуку на глаза навернулись слезы, потому что он просто хотел отдохнуть, и ему так надоело, что альфы указывают ему, что он может делать, а что нет. Его расстроенный запах пробился сквозь блокираторы, которые он носил, и оба альфы уставились на него широко раскрытыми глазами. — Эй, черт. Не плачь, ладно? — тихо сказал шатен, пытаясь его успокоить. — Слушай, если тебе действительно нужен чистый лист, я знаю одного парня. Изуку замер, любопытствуя и отчаянно желая получить хоть что-то. — Что ты имеешь в виду? — Я полагаю, тебе нужны деньги, чтобы сбежать от придурка, который оставил тебе эти синяки, верно? Вероятно, тебе нужно и залечь на дно на какое-то время? Изуку кивнул, и каштановолосый альфа взглянул на блондина, прежде чем достать свой телефон. — Не знаю, сколько у тебя денег, но есть один подпольный бойцовский ринг. Если ты сможешь вложить немного денег и выиграть несколько боев, ты сможешь залечь на дно на столько, сколько тебе нужно. Шатен передал ему информацию о подпольном ринге на небольшом листке, и Изуку уставился на двух мужчин. Он посмотрел на них и отказался от мысли о встрече с Яги, когда понял, что это безнадежно. Внутри все кричало о необходимости найти безопасное убежище, чтобы спрятаться от бури, которую он оставил в Никко. Поэтому он взял бумажку у другого мужчины.

✸✸✸

Когда он прибыл по темному, набросанному на бумажке адресу, главный спросил, что он здесь делает, и Изуку выложил всё как на духу. Сочувствие промелькнуло на лице сурового на вид альфы, и когда тот спросил, достаточно ли у Изуку денег, чтобы присоединиться к их рядам, Изуку снял своё кольцо с бриллиантом. — Этого хватит? — спросил он, протягивая тяжелый предмет, который напоминал ему скорее цепь и кандалы, чем символ любви. Глаза директора подполья расширились от удивления, и он с готовностью кивнул. — О да, безусловно. На ближайшие полгода ты обеспечен, парень, — ответил ему крупный альфа, снимая с его рук груз. Изуку никогда не оглядывался назад. Он быстро выиграл свой первый раунд матчей и собрал достаточно денег, чтобы купить небольшую квартиру. Многие из бет и альф в подпольном мире оказались куда более открытыми, чем в обычном обществе. Это поразило его, ведь они с таким азартом дрались и спарринговали с ним, жаждая увидеть, на что способен омега. Изуку решил, что это связано с гормонами, но вскоре подполье стало для него псевдостаей, поскольку он завоевал уважение всех, когда они поняли, что его нелегко победить. Ему было весело набивать задницы альфам и вызывать одобрительные возгласы толпы. Он чувствовал, что драки — его истинное призвание, и ничто не могло заставить его отказаться от этого. Особенно не ради того, чтобы какой-то альфа требовал от него быть послушной омежкой. Со временем Изуку ненадолго задумывался о том, чтобы снова обратиться к Яги. Но блондин всегда был окружен охраной, и теперь его расписание было полностью забито, ведь он тренировал сразу нескольких разных альф. Но звездой спортзалов Плюс Ультра был красивый белокурый альфа по имени Бакуго Кацуки. Изуку смотрел все матчи по ММА, не пропуская ни одного, годы шли. Он внимательно изучал все их приёмы, делая небольшие заметки, чтобы улучшить свои собственные техники. Тайно, в глубине души, Изуку особенно любил смотреть матчи Бакуго. Что-то было в движениях блондина, таких плавных и мощных. Он так искренне любил драться, что Изуку видел это только у Наны или Яги. Это было потрясающе. Он даже не пытался отрицать тот маленький огонек влюбленности, который разгорелся на телевидении в первые годы карьеры Граунд Зеро. Каждый раз, когда молодой альфа оскаливался в камеру победной ухмылкой, Изуку чувствовал, как его одинокое сердце сладко сжимается. Кацуки был таким красивым и страстным. Он был олицетворением победы, и это оказывало очень сильное воздействие на омегу Изуку. Блондин был частой лихорадочной фантазией во время его одиночных течек. Он даже не мог себя контролировать, представляя, как другой боец находится над ним, заботливо удовлетворяя его потребности и помогая успокоить жжение в теле во время каждой течки. Он мог особенно чувствовать, как Граунд Зеро целует, трогает и облизывает его в нужных местах. Это вызывало у него глубокое желание и заставляло гадать, каково было бы его поцеловать. Но шли годы, а Бакуго оставался непобежденным, он, казалось, становился таким же, как и все самодовольные альфы в мире. Это немного испортило впечатление Изуку, когда его розовые очки резко сорвали, но он так и думал: все альфы одинаковы, кроме Наны. Время ожесточило его, и из-за этого он отвергал все предложения о помощи во время течек, несмотря на их обилие. Он боялся, что кто-то может проникнуть в его жизнь, а потом насильно привязать его к себе. Тогда он вернулся бы к тому, с чего начал: Привязанным к какому-нибудь тупоголовому альфе и поводком их приказов. Поэтому Изуку избегал этого. Он убеждал себя, что ему не нужен партнер, и в течки удовлетворял свою потребность игрушками. Иногда мысли о Бакуго всё равно проскальзывали в его горячем тумане, пока он был заперт в своей пустой квартире. Тихие стоны «Каччан, пожалуйста» срывались с его губ, когда он представлял, что альфа, возможно, пахнет землистым дымом. Он даже иногда представлял, как альфа грубо трахает его через обеденный стол и наполняет до краёв спермой. Но это был его собственный грязный секрет во время течки. Зеленоволосый работал на невысокой должности в офисе, а свой доход и мечты подкреплял боями в подполье. Это было идеальным вариантом для него в течение многих лет, пока однажды, когда ему было двадцать четыре, его новый босс не оттащил его и не облапал во время совещания. Этот извращенец засунул два пальца между его ягодиц и надавил, пытаясь добраться до его самых чувствительных мест. Рефлекторно Изуку ударил мужчину апперкотом на глазах у всех коллег. Послышался звук мерзкого треска, и Изуку сразу понял, что его уволили, когда новый генеральный директор воскликнул, что у него сломан нос. Изуку взял перерыв от боёв, чтобы прийти в себя и снова искать работу, но это оказалось непросто. У него не было высшего образования, и, несмотря на то что Токио был одним из самых прогрессивных городов, альфы могли получить только определенную работу — например, профессиональные бои. Поэтому через некоторое время он сдался и вернулся обратно, когда у него закончились деньги. Но он был более чем удивлен, увидев, что его противником на вечер оказался никто иной, как его бывший объект обожания из числа знаменитостей. Высокомерный блондин-альфа вышел на ринг против него, и Изуку почувствовал, как его собственный запах слегка усилился от такой близости. Запах Кацуки был всем, что он себе представлял: дымный, теплый, и он пах свежеприготовленной карамелью. Изуку, несомненно, был рад, что подполье переполнено запахами. В противном случае он был бы уверен, что другой боец учуял бы его возбуждение при мысли о близости с блондином, в которого он был не на шутку влюблен. Но Бакуго оказался таким же, как и все альфы, с которыми ему приходилось сталкиваться. — Это что, чертова шутка? — Бакуго обратился к рефери на другом конце ринга. — Я не люблю бить омег. Ты знаешь, кто я такой? Я пришел сюда, блядь, за настоящим вызовом. Что-то внутри Изуку надломилось, и его омега внезапно завопила, требуя поставить другого на место. Он так устал от того, что альфы всегда смотрят на него свысока. Что-то внутри него кричало, чтобы он поставил номер один в такое положение, где у него не будет выбора, кроме как смотреть на Изуку снизу-вверх. Вот почему зеленоволосый повалил и ударил профессионала прямо в лицо так сильно, что его собственный кулак покрылся синяком. Но он не ожидал, что блондин будет преследовать его после матча, прося стать его тренером, потому что он его нокаутировал. Предложение так шокировало его, что он не знал, что сказать, но слово «хорошо» сорвалось с его губ, прежде чем он смог себя остановить. Наконец-то его мечты о том, чтобы стать бойцом, обрели реальность. Они были так близки, что он почти чувствовал их на вкус, и Изуку был удивлен, насколько поддерживающим и отзывчивым оказался Бакуго. Он ожидал, что зал, где тренируются лучшие альфы Токио, будет более замкнутой средой, но большинство из них приняли его очень тепло. Некоторые пытались ухаживать за ним и предлагали провести с ним течку, когда придет время, но Изуку, как обычно, отклонил все предложения. Он был удивлен тем, насколько все были гостеприимны и заботились о его комфорте. Но больше всех его впечатлил Бакуго. Это озадачивало. По телевизору молодой профессионал выглядел таким самонадеянным и полным самомнения, но, когда его алые глаза смотрели на Изуку, он видел в нем что-то редкое. Что-то ценное и равное ему. От этого в животе у него запорхали бабочки. Это был первый раз, когда кто-то смотрел на него так, и он был еще больше удивлен, когда Кацуки предпринял дополнительные меры, чтобы проявить уважение к его потребностям, связанным со вторичным полом. Блондин неловко расспрашивал о его цикле течки и о том, что ему нужно, заставив Изуку почти ляпнуть «ты». Но он сдержал себя и покраснел от смущения, что его спящая влюбленность вырвалась наружу, когда он понял, что Кацуки на самом деле… милый. Блондин принимал все меры, чтобы стать для него хорошим тренером, и даже оставался допоздна, если Изуку хотел больше спарринговать и тренироваться. Иногда блондин даже приходил в зал с дополнительным обедом под предлогом: «Ты дерьмово питаешься. Вот, я приготовил». Это было неожиданностью в лучшем смысле этого слова. Но еще более неожиданным был ажиотаж после его первой победы в качестве профессионала. При упоминании о давно забытом муже, которого он не видел более пяти лет, в его костях поселился ужас. Воспоминания о том, как он снова оказался под командованием Чизомэ и получал сильные удары по голове, заставляли его руки дрожать так, как не дрожали с подросткового возраста. Но Кацуки в очередной раз продемонстрировал свою непредсказуемую нежную сторону. Изуку застыл, когда альфа взял его руки и перевязал их, а в воздухе распространился резкий аромат карамели и дыма. — Ты этого не заслужил. Будь я проклят, если этот мешок с мусором попытается сейчас что-нибудь затеять. Твое место здесь, с нами…со мной. — прошептал Кацуки. Зеленые глаза удивленно посмотрели на него, но чем дольше он смотрел на сердитого блондина, изучая его насупленные брови, Изуку понял, что Кацуки не все равно. Одной этой мысли было достаточно, чтобы улыбнуться, когда он понял, что все это время ошибался насчет Кацуки. Каччан был милым.

✸✸✸

— Все складывается гораздо сложнее, чем мы ожидали, — вздохнул Тошинори, когда они все сидели в его кабинете через три недели после взрыва в СМИ. — Оказывается, законы в Токио и Никко сильно отличаются в отношении твоего дела, Мидория. — Что ты имеешь в виду? — спросил Кацуки, слегка нахмурившись. Изуку посмотрел на широкоплечего альфу рядом с собой, который покачивал ногой вверх-вниз, полностью раздосадованный сложившейся ситуацией. — По законам Токио брак Изуку будет признан недействительным, — сообщил им Тошинори, читая толстый слой документов. — Они так и не заключили брак, а по законам провинции Токио, если спаривание не произошло в течение трех лет и обе стороны разошлись, то брак технически аннулируется. — По-моему, это чертовски логично, — проворчал Кацуки. — Так, что там говорит этот задрипанный городишко? — Ну, — Тошинори поморщился и посмотрел на Изуку, который сидел рядом с Кацуки. Внутри зеленоволосого зародилось беспокойство, потому что он знал. Он точно знал, что означает этот взгляд. — По законам Никко Изуку принадлежит Чизомэ. Подтверждено это или нет, Изуку технически является омегой Чизомэ, и только альфа может расторгнуть брак… чего он не сделал. — Прошло пять гребаных лет, а этот ублюдок так и не удосужился это отпустить… — Кацуки, все в порядке, — прошептал Изуку, пытаясь успокоить другого. Он положил маленькую ладонь на дёргающуюся ногу молодого альфы, и Кацуки медленно перестал подёргивать ногой. — М-мы как-нибудь разберёмся, правда? — Он посмотрел на Тошинори умоляющими глазами. — Конечно, — добродушно улыбнулся крупный блондин. — Наши юристы бьются изо всех сил, чтобы найти какую-нибудь лазейку. Но… учитывая твою второстепенную половую принадлежность и то, что у вас обоих есть постоянные адреса в разных провинциях, это может занять некоторое время. — А что нам делать в это время? — спросил Кацуки, инстинктивно положив руку на колени Изуку. Зеленые глаза расширились от этого жеста и метнулись к Кацуки, но блондин не смотрел на него. Красные от гнева глаза были устремлены вперед, слишком сосредоточенные на словах главного тренера. — А пока мы просто тренируемся и продолжаем матчи. По закону они не могут запретить Изуку драться, но, если он выйдет за пределы Токио, Чизоме имеет полное право прийти и забрать его. — То есть, он, по сути, заперт в городе, как заключённый? — прошипел Кацуки, сжимая свободную руку в кулак. — Какая чушь. А как же быть, когда ему придется участвовать в боях и турнирах за пределами региона? — Поверь, я в курсе. Но мы сейчас в тупике с адвокатами Чизомэ, и никто не может сдвинуться с места, пока кто-нибудь не придумает, как решить это напрямую. Изуку почувствовал, как Кацуки слегка сжал его руку, и ему стало интересно, почему. Возможно, блондин нервничал из-за всей этой ситуации. И он имел на это право. Кацуки уже несколько месяцев тренировал его, а потом выяснилось, что Изуку — это одна большая головная боль. Сердце Изуку сжималось от чувства вины. Тошинори отпустил их обоих, и Кацуки убрал свою руку с руки Изуку. Блондин, как всегда, придержал для него дверь, но было видно, что профессионал номер один уже изрядно раздражен всей этой ситуацией. — Прости, — прошептал Изуку, когда они зашли в раздевалку, чтобы переодеться в свою обычную одежду. — Это я во всем виноват. Я должен был рассказать тебе о своих проблемах в прошлом, прежде чем согласиться на то, чтобы ты меня тренировал. А теперь мы имеем весь этот бардак. — Не волнуйся об этом, — пробурчал блондин, без лишних раздумий снимая с себя одежду. Он отбросил в сторону свою обычную тренировочную футболку с черным черепом, которая была пропитана его глубоким запахом. — Ты, блядь, ни в чем не виноват, так что не вини себя. Ты понял, веснушка? Красные глаза смотрели на него с ожиданием, и Изуку медленно кивнул. — Понял, — он улыбнулся, стараясь изо всех сил не отводить взгляд от лица Кацуки и не задерживаться на том, как идеально он был сложен. Грудь другого профи была так четко прорисована, как и его крепкие мышцы пресса. Его тон кожи был ровным, и казалось, что этот мужчина мог бы поднять Изуку на жим, а то и больше, судя по одной лишь мускулатуре рук. Одна эта мысль пробудила в омеге Изуку нечто такое, чему он всегда упорно сопротивлялся. — И еще, э-э, — блондин неловко прочистил горло и огляделся по сторонам. — У тебя же скоро снова течка, верно? Изуку слегка покраснел, но кивнул головой, стараясь не обращать внимания на явный розовый румянец, проступивший на лице Кацуки. — Да, она должна начаться через два дня или около того, — ответил Изуку. Он чувствовал, как приближается этот период цикла. Его запах стал слаще, и он видел, что все альфы в спортзале снова стали относиться к нему с особой заботой. — Ну да, — пробормотал Кацуки, слегка покраснев, и Изуку не мог не найти это движение восхитительным. Каччан был таким заботливым, но все еще не знал, как говорить о таких вещах, как его течка, не краснея. — Если тебе нужно подготовиться, можешь взять выходной на неделю. Я знаю, что все было очень суматошно. У тебя было не так много времени, чтобы обустроить свое гнездо, верно? — Нет, я как-то забыл из-за всех этих юридических проблем, — грустно пробормотал Изуку. Отсутствие гнезда вызывало у него все большее беспокойство, и несколько дополнительных выходных, чтобы снять стресс от всего этого, были бы очень кстати. Краем глаза он заметил футболку Кацуки, которая висела на скамейке. — Да, я так и думал. Отдыхай до конца ночи, и увидимся на следующей неделе, хорошо? — Блондин улыбнулся, взяв полотенце, чтобы отправиться в душ. — Увидимся в следующий вторник, веснушчатый. Приходи готовым к тяжелым тренировкам. — Понял, тренер! — радостно ответил Изуку. Он смотрел, как тот уходит и поворачивает за угол к задним душевым. Собираясь уходить на неделю, Изуку проверял, не оставил ли он чего-нибудь в шкафчике. Однако его постоянно отвлекал запах теплой карамели, врывавшийся в его сознание. Он перевел взгляд на черную футболку, пропитанную запахом Кацуки, и от этого запаха его охватило теплое чувство. Он почувствовал, как его омега возбудился от мысли, что футболка Кацуки может оказаться в его гнезде, и из его горла вырвался тоненький скулёж. Было бы так приятно ощущать запах Каччан в это время… — Нет, — прошептал он, качая головой. — Это не хорошо, Изуку. Это нормально только как фантазия. — Вскинув голову, он начал запихивать одежду в сумку и быстро застегивать молнию. Но как только он добрался до выхода из раздевалки, то остановился. Его инстинкты противились каждой клетке его существа, которая говорила ему просто оставить футболку в покое. Зеленые глаза скользнули назад на предмет одежды, и он издал тихий дрожащий вздох.

✸✸✸

Эта течка была похожа на дымку, которую Изуку никогда раньше не испытывал. Он не знал, было ли это из-за нового пополнения в его гнездышке или из-за того, что Кацуки наконец-то стал больше, чем просто фантазией, но все, что он делал, было так чертовски хорошо. Он уткнулся лицом в подушку, тихонько поскуливая, и прижался к пахнущей карамелью футболке. Аромат заполнил все его чувства, и ему казалось, что Кацуки почти рядом с ним. Он почти чувствовал, как теплые руки альфы прикасаются к нему и хвалят его, пока он, отводя руку назад, вталкивал большой оранжевый фаллоимитатор с утолщением ещё глубже внутрь. По его бедрам потекла смазка, движения становились все более неистовыми, и он глубоко вдыхал запах футболки, густой мускусный аромат наполнял его. Он издал громкий стон, полностью введя широкое утолщение, которое легло против его самой чувствительной точки. Волны эйфории пронеслись по всему телу, его колени и ноги сильно дрожали, сопровождаемые тихими поскуливаниями. Он выгнул спину еще сильнее, желая представить Кацуки, и тут же кончил. Он снова и снова звал альфу, надеясь, что тот сможет каким-то образом призвать его в свою маленькую кровать. Он хотел, чтобы Каччан был с ним. Милый, заботливый Каччан. По мере того как дни сливались воедино, а омега мурлыкал от почти полного удовлетворения, его розовое зрение постепенно начало проясняться.

✸✸✸

Когда он пришел в следующий вторник, там царил полный хаос. Кацуки был в ярости, которую он никогда раньше не видел у блондина, и все либо закатывали глаза, либо дрожали от страха. Зеленые глаза расширились, когда он увидел, как Кацуки в полный рост пытается драться с Киришимой, причем не по-дружески. — Ч-что происходит? — спросил Изуку, подойдя к Тодороки. Альфа-полукровка был одним из тех, кто закатывал глаза. — Бакуго потерял свою счастливую тренировочную футболку. Он был нездорово привязан к этой вещи с тех пор, как выиграл в ней свой первый матч, нам всем это уже немного надоело. Так что он убежден, что кто-то ее украл, чтобы выбить его из колеи перед матчем на следующей неделе. — Ох… о нет… — Изуку прикрыл рот рукой. — Где, черт возьми, моя футболка, дерьмоволосый?! Это уже не смешно! Ты же знаешь, что у меня есть ритуал! — Блондин-альфа зарычал на другого профессионального бойца, загоняя его в угол. — Прошла целая неделя. Это моя любимая футболка, и я хочу вернуть ее обратно, немедленно! — Чувак, у меня ее нет! — почти зашипел Киришима, которому надоело быть обвиненным. — Может, кто-то взял эту грязную футболку и постирал ее для тебя. Она начинала вонять затхлостью, все согласны! — Чушь собачья, — прошипел блондин-альфа, покраснев лицом. — Я вышел из душа, и половина вас, ублюдков, была в раздевалке. Где она теперь?! Изуку быстрым шагом пересек комнату, услышав предупреждающее рычание Киришимы. — К-Кацуки! — воскликнул он, подойдя к кипящему альфе. — Не сейчас, веснушчатый. Мне нужно преподать кое-кому урок воровства, — прохрипел Кацуки и глубоко зарычал. — Нет, это важно, — настоял Изуку, дернув за оранжевую тренировочную футболку Кацуки. — Мне нужно поговорить с тобой наедине. — Дай мне всего секунду, я пытаюсь выяснить, кто украл мою футболку. Ты уехал на неделю, и эти придурки начали меня доставать — Чувак, никто тебя не доставал! — простонал Киришима. Профессиональный боец схватил себя за волосы и зарычал на блондина, который тут же вцепился ему в лицо. — Хватит врать! Где она?! Дымный запах в спортзале стал слишком сильным и заставил всех насторожиться. Обе пары красных глаз смотрели друг на друга, и два альфы начали яростно рычать. — Я взял её! — наконец выкрикнул Изуку. В зале воцарилась тишина, и все взгляды обратились к Изуку, который сильно покраснел. Глаза Кацуки расширились, и он повернулся, чтобы посмотреть на омегу, стоящего позади него. Сумрачные красные глаза озадаченно смотрели на другого, и Изуку вздрогнул. — Изуку, зачем ты взял мою футболку? — резко прошептал он, приходя в себя от гнева. Если где-то во вселенной и существовала черная дыра, то Изуку хотелось, чтобы она открылась и поглотила его прямо сейчас. — Я… я не знал, что это твоя счастливая рубашка, — прошептал он, стараясь не замечать растерянного выражения лица блондина. — Она в моей сумке. Я взял ее… только на неделю. Я-я собирался вернуть ее после окончания течки. — Ты… ты взял мою рубашку для своей течки? — повторил блондин. На его лице появилось ошарашенное, шокированное выражение. Киришима вскинул брови, а у нескольких других альф в комнате открылись рты. — Прости, — пробормотал Изуку. — Мне следовало спросить, но я просто положил ее в сумку. Я не знал, что это так много для тебя значит. — Он наконец поднял глаза, чтобы посмотреть блондину в лицо, и глаза последнего были почти полностью расширены до черноты. Он почувствовал резкий всплеск защитных феромонов от блондина, которого совершенно не ожидал. Кацуки огляделся, заметив всех зевак, а затем быстро кивнул головой в сторону раздевалок. — Ты прав, нам стоит поговорить наедине, — быстро сказал его тренер, кладя защищающую руку на верхнюю часть спины Изуку. Альфа провел более мелкого парня в заднюю комнату, и Изуку никогда не чувствовал такого сильного смущения. Все остальные взгляды в зале были направлены на него, наполненные осознанием. Все еще витали тяжелые намеки на то, что омега взял предмет у альфы для своего гнезда. И до сих пор Изуку отвергал всех, кто предлагал ему помощь во время его течки, но принял футболку Кацуки. О чем он только думал? Он позволил своему проклятому, затуманенному течкой разуму решить, что это была отличная идея — использовать мускусный запах своего тренера, которого он желал годами. Когда они остались одни, Изуку молча положил свою зеленую спортивную сумку. Он чувствовал, как на него смотрят горящие красные глаза блондина, но альфа не сказал ни слова. Он достал из сумки недостающий предмет одежды и протянул его другому. — Тебе это помогло? — пробормотал Кацуки, вглядываясь в его лицо, когда тот забирал свою счастливую футболку. — Ты использовал ее в своем гнезде, да? — Изуку наблюдал, как тот играет с материалом в руке, проводя кончиками пальцев по хлопку. — Да, использовал. Да, это очень помогло, — быстро кивнул Изуку, думая о пятидесяти местах, где предпочел бы быть. Он пытался избавиться от красного цвета на лице и, возможно, от воспоминаний Кацуки об этом событии, потому что блондин просто моргал на него. На его лице была нечитаемая маска эмоций, но казалось, что он ищет что-то в зеленых глазах. — Эм… в следующий раз я мог бы дать тебе больше… рубашек… и всего такого… если попросишь. Знаешь, я бы сделал что угодно, чтобы тебе было легче, — прошептал Кацуки глубоким голосом, и внимание Изуку переключилось на него. Зеленые глаза смотрели на него с полным удивлением, потому что такой реакции он никак не ожидал. Он открыл было рот, но выражение лица Кацуки заставило его замолчать. Сумрачные янтарные глаза были мягкими, и в них было что-то нуждающееся. К тому же запах альфы за несколько секунд стал еще тяжелее. В воздухе витал земляной карамельный запах, и, если бы Изуку мог поклясться, ему показалось, что Кацуки выделяет феромоны для спаривания. Дверь захлопнулась прежде, чем он успел проанализировать этот момент. Оба молодых человека повернули головы и увидели Тошинори, стоящего у входа в раздевалку с серьезным выражением лица. Но от порыва небольшого ветерка главный тренер смущенно сморщил нос и перевел взгляд на Кацуки. После этого аромат карамели улетучился, и блондин быстро опустил глаза. — Я не буду обращать внимания на то, что я только что учуял, — сказал Тошинори, бросив на Кацуки знающий взгляд, и это подтвердило то, о чем подумал Изуку. Он удивленно уставился на Кацуки, который теперь скрестил руки и прочищал горло. — Мы нашли небольшую лазейку, которая, возможно, поможет решить эту проблему. Но для этого вам обоим нужно привести мысли в порядок. У Изуку сжался желудок, он не был уверен, предвещает ли это что-то хорошее или плохое, судя по его серьезному тону. — Что за лазейка? — спросил Кацуки и полностью переключившись. — Оказывается, в Токио и Никко есть общий старый закон, от которого они так и не избавились. Это одна из тех вещей, на которые просто не обращали внимания с течением времени. Никто уже так не делает, потому что это считается дикостью, но в данном случае это может сыграть нам на руку, — начал главный тренер. На его лице появилось легкое выражение отвращения, что встревожило Изуку. — Кацуки, нам понадобишься ты. — Что это? — спросил Изуку, чувствуя, как нарастает предчувствие беды. — Поединки Чести, — твердо произнес Тошинори. Лица Изуку и Кацуки застыли. — Раньше альфы сражались за право обладать омегой, и хотя Кацуки не является официальным претендентом… он может по закону оспорить твоего мужа за тебя, вызвав его на поединок по своему выбору. Если он победит, Никко расторгнет ваш брак. — Это самое сексистское дерьмо, которое я слышал за последнее время, — прорычал молодой альфа. — Ну, Чизоме уже согласился. В этот момент Изуку почувствовал, что его желудок рухнул вниз. Его закрутило и завертело, словно на американских горках, пока кислота не впилась когтями в горло. Мысль о том, что Кацуки будет на ринге с Чизоме, с тем, кто считает себя Убийцей Героев, заставила страх сковать его до самых костей. — Ладно, я могу это сделать. Все равно этому куску дерьма нужно поиздеваться над кем-то своего размера… — Нет! — быстро вмешался Изуку, привлекая внимание обоих альф. — Он дерется грязно. Раньше он дрался в подполье, а может, и сейчас. Он убивал людей на ринге, Кацуки. Это слишком опасно. М-мы должны найти другой способ. Обе пары красных и голубых глаза резко расширились, и Изуку почувствовал, что начинает погружаться в нежелательные воспоминания о своем прошлом браке. Тошинори посмотрел на Кацуки, на лице которого было написано выражение решимости. — Он меня не победит, — сказал профессионал номер один. — Мы найдем способ сделать так, чтобы это было не смертельно, но он не победит, веснушка. Я еще не проигрывал ни одному придурочному альфе и не собираюсь начинать. — Это… это того не стоит, — прошептал Изуку, повесив голову. — Это все слишком… — …Не говори так о себе, — прошипел Кацуки. Пепельный блондин протянул руку и поднял голову Изуку, чтобы встретиться с ним взглядом, а зеленоволосый попытался моргнуть, чтобы прогнать слезы, которые быстро образовались. Он не хотел, чтобы Каччан рисковал своей жизнью только для того, чтобы он мог исполнить свою мечту. — Все будет хорошо, окей? Зеленые глаза заглянули в красные, и Изуку увидел в них лишь глубокую заботу. Он не понимал, почему кто-то вроде Кацуки, кто был его собственным образом победы, рискует так сильно ради него. Но вот они здесь. Он кивнул, понимая, и Кацуки крепко обнял его, что Изуку ответил с такой силой, что это удивило обоих альф. Изуку крепко прижался к нему, потому что хотел верить, что все будет хорошо, но в памяти всплыли жестокие бои в подземном Никко, свидетелем которых ему пришлось стать. Он вспомнил кровь и крики, а потом подумал, каким добрым и заботливым был Кацуки. Это было неправильно.

✸✸✸

Japan Times: Новости спорта

Первый Поединок Чести в Токио за последние десятилетия: Граунд Зеро переходит в наступление

С момента дебюта нового профессионального бойца Мидории Изуку происходят всё более неожиданные повороты. Стало известно, что Мидория состоит в законном браке в другом регионе с богатым альфой по имени Акагуро Чизоме. Из-за юридических сложностей брак одновременно действителен и недействителен в разных регионах Японии, что вызывает множество споров. Некоторые считают, что Мидории следует позволить продолжить свою жизнь, другие же полагают, что его следует по праву вернуть мужу. А что думает наш собственный Граунд Зеро? По-видимому, он придерживается первого мнения, поскольку сам бросает вызов мужу своего ученика, чтобы аннулировать брак. У нас есть предположение, что это может быть всего лишь ход, связанный со стаей, или же между двумя профессиональными бойцами действительно может быть нечто романтическое… …Подробнее >

✸✸✸

Месяц, предшествовавший бою, был мучительным. Он тянулся болезненно медленно, но Кацуки лишь надевал свою фирменную самодовольную ухмылку, пока они тренировались — и Кацуки тренировался. За все время, проведенное в зале «Плюс Ультра», Изуку никогда не видел, чтобы блондин так много работал. Он загонял себя до предела больше, чем Изуку когда-либо видел за всю карьеру Кацуки, и в этом было что-то до ужаса альфа-подобное. Блондин излучал опасную энергию, и даже в обычных матчах он побеждал с еще большей скоростью, его и без того идеальная техника становилась острее. Публика более или менее требовала, чтобы матч транслировался по телевидению. Мир, казалось, жаждал крови и хотел видеть, как два альфы сражаются за омегу. Ни Кацуки, ни Изуку не нравилась эта идея, но если это было необходимо, то Кацуки был более чем готов стать диким, если потребуется. И вот они здесь, пытаясь заглушить рев толпы, пока Кацуки изо всех сил старается сосредоточиться в раздевалке внизу, внутри огромного стадиона. — Ты не обязан этого делать, — напомнил ему Изуку, когда Кацуки поправил перчатки. — Я бы предпочел никогда не покидать Токио, если бы это означало, что ты не подвергаешься риску. — Не говори так, веснушка, — покачав головой, сказал Кацуки. — Если ты никогда не покинешь Токио, как я смогу отвести тебя во все эти дурацкие музеи, о которых ты говорил? — Он игриво ухмыльнулся, пытаясь поднять настроение Изуку. Зеленоволосый слабо улыбнулся. — Ты запомнил это? — Конечно, запомнил. А теперь перестань волноваться. Ты все время забываешь, что я сейчас лучший. Единственный, кто может меня победить, стоит в этой комнате, а не где-то там. Сильный альфа передернул плечами и одарил омегу одной из своих фирменных красивых ухмылок. Она была яркой, теплой и успокаивающей, как укрощающая колыбельная, которую Изуку никогда не думал увидеть. Вид очаровательной ухмылки, которую он так хорошо узнал по телевизору, стоящей прямо перед ним, заставил Изуку пошевелиться. Он, не задумываясь, двинулся вперед. Красные глаза распахнулись полностью, когда Изуку притянул его к себе и сомкнул губы в неожиданном для обоих поцелуе. В голове Изуку взорвались фейерверки, когда все встало на свои места. Каччан на вкус был как карамель. Он быстро отстранился, когда рефери начал объявлять бой, а зрители стали громче скандировать «Граунд Зеро». — Возвращайся ко мне целым и невредимым, пожалуйста, — прошептал Изуку, глядя в глаза альфе. — Нам ведь все равно нужен матч-реванш, верно? Кацуки расплылся в счастливой улыбке, словно уже выиграл бой. — Ты чертовски прав. Высокий блондин наклонился еще раз для быстрого поцелуя, в который они оба улыбнулись. Когда он выпрямился, Кацуки подмигнул ему, затем переплел их руки и повел их навстречу ослепительному прожектору. Изуку твердил себе как мантру, что все будет хорошо. Потому что Каччан был ему слишком дорог, чтобы с ним что-то случилось.