Qing Jing Master's Son/Сын Мастера Цин Цзин

      Это проклятое демоническое отродье.       Как он посмел?       Как он посмел вымещать все свои обиды на его сыне ученике?       Как смеют эти избалованные, никчемные щенки просто сдаться и не доверять его Шэнь Цзю? Не Цинцю. Он совершил такую ошибку, дав своему ученику имя, которое вызывало у него такую боль.       Как смеют его собственные боевые братья и сестры отказать ему в праве спасти его?       Почему?       Почему этот мир так жесток к его сыну ученику?       Действительно, что он сделал, чтобы заслужить такую судьбу? Такую жизнь?       Сюй Минъюй прикусил язык и покинул систему связи, где множество, множество небесных чиновников спорили друг с другом о том, что делать с Ло Бинхэ. Этот мальчишка был на грани эмоционального срыва, который, по-видимому, разрушил бы мир в том виде, в каком они его знали, потому что Шэнь Цзю умер.       Отвратительное, лицемерное, похотливое чудовище!       Он бушевал. Молча, яростно, чувствуя себя оскорбленным за своего ученика.       Шэнь Цзю… он никогда не кричал, не умолял, не плакал и не говорил. Сюй Минъюй ничего не мог сделать, пока его пытали, унижали и практически насиловали.       (Ло Бинхэ лучше бы помолиться Сюй Минъюю, чтобы тот никогда не позволил этим демоническим отбросам и, не дай бог, его отвратительным женушкам, чтобы кто-либо, мужчина или женщина, человек или нет, поступать с Шэнь Цзю по своему усмотрению. Остальные боги едва смогли предотвратить его превращение в бедствие из-за той ярости, которую он испытывал.) — Так и должно быть. Ему суждено было стать жертвой, Сюй-шиди.       Сюй Минъюй гневно посмотрел на своих боевых братьев и сестер, отказываясь говорить с кем-либо из них за то, что они помешали ему спасти своего сына ученика.       Судьба?       Именно судьба обрекла его сына ученика на ненависть, боль, изоляцию и полное одиночество в мире, который, как он давно знал, полон лицемеров и людей, куда более достойных звания «отбросы».       К черту все это.       Он не просто так был одним из самых известных ученых-чиновников, признанных небесами.

***

      Возвращение в прошлое оставило некоторые… более или менее нежелательные последствия. Он вернулся настолько далеко, насколько мог, — туда, где, как он знал, мог забрать своего сына ученика и спасти его от детства, которое, как утверждала девушка по фамилии Цю, было наполнено лишь любовью и заботой о его ученике. Сюй Минъюй презрительно усмехнулся, заставляя себя наблюдать за этим фарсом судебного разбирательства.       Шэнь Цзю никогда не был неблагодарным. Он видел, как мальчик отплачивал за доброту десятикратно — нет, по крайней мере, тысячекратно. Сюй Минъюй не был глупцом. Его сын ученик был травмирован задолго до того, как попал на его пик. Он никогда не знал масштабов произошедшего, поскольку Шэнь Цзю никогда ничего не рассказывал о своем прошлом. Ни единого намека.       В любом случае, он понял, что должен найти Шэнь Цзю, как только решил, что вернулся достаточно далеко в прошлое. И только убедившись, что Юэ Цинъюань — Юэ Ци — недавно присоединился к секте, он ушел без особого предупреждения, чтобы отправиться на поиски Шэнь Цзю.       Он знал, что нужно искать семью Цю.       Однако ему не удалось выяснить деревню, о которой упомянула маленькая культиваторша, говоря о месте проживания ее семьи. И, испытывая отвращение к Юэ Ци за его роль в уничтожении Шэнь Цзю, он никогда не вникал в происхождение будущего лидера секты. Ему потребовалось около года поисков, прежде чем он наконец нашел дом, который искал.       (Будучи инвалидом физически, с его обычно здоровым телом, которое пострадало как плата за игры со временем, он потратил гораздо больше времени, чем хотел. К счастью, поскольку он путешествовал во времени исключительно из благих намерений, его развитие не пострадало — он просто не мог использовать его, чтобы исправить повреждения, которые накопились в его теле.)       Он не стал терять времени даром и ворвался в дом, чем напугал слуг и охранников, дежуривших у входа. — Здравствуйте, — просто поприветствовал он, опираясь на трость и улыбаясь, хотя улыбка не коснулась его глаз, — Этот старый мастер хотел бы переговорить с хозяином этого дома.       Охранники переглянулись в нерешительности, и тут из дома выбежала юная девушка в сопровождении слуг. Улыбка Сюй Минъюй тут же исчезла.       Он заметил сходство между маленькой Нин Инъин и Цю Хайтан, когда увидел юную девушку. Девушка, заметив Сюй Минъюй во дворе, широко улыбнулась. — О! Здравствуйте, цзуньцзя! — весело прощебетала девушка, подбегая ближе с улыбкой и радостным настроем.       Сюй Минъюй почувствовал раздражение, пробежавшее по его спине, когда он посмотрел на девушку с едва скрываемым презрением. — Сяо хайцзы… где хозяин этого дома?       Цю Хайтан замерла от его монотонного голоса, заколебалась, но затем, встряхнувшись, улыбнулась: — Цзуньцзя хочет поговорить с бабой?       Сюй Минъюй стиснул зубы и кивнул: — Немедленно. Если вы не возражаете.       Цю Хайтан кивнула и махнула рукой слуге: — Позови моего уважаемого брата и отца! Быстрее, быстрее!       Слуга, стоявший рядом с ней, поспешно убежал, явно испугавшись нарастающего ледяного выражения лица Сюй Минъюй. Цю Хайтан заерзала, пока остальные смотрели на культиватора, не зная, что сделать, чтобы стереть это пустое выражение с его лица. Они и не подозревали, что он использовал свою ци, чтобы обыскать дом.       Он почувствовал большое количество демонической энергии, в основном из подвальной области, о которой он не знал. Но помимо этого и крошечного уровня культивирования, исходящего от Цю Хайтан, он ощутил постоянно текущую потенциальную ци в одной конкретной части дома. Очень, очень далеко в глубине. Сила и чистота такой ци заставили его слегка пошатнуться, прежде чем мастер Цю и Цю Цзяньло вышли торопливым шагом, сопровождаемые несколькими слугами и охранниками.       Мастер Цю улыбнулся, но Сюй Минъюй не ответил на его приветствие. — Ах, добро пожаловать… Гунцзы… — Меня зовут Сюй Минъюй. Я повелитель пика Цин Цзин из секты горы Цан Цюн, — перебил его Сюй Минъюй, постукивая тростью по земле.       Глаза окружающих расширились от шока. Технически, поместье Цю находилось очень близко к территории Чжао Хуа, почти у секты Хуань Хуа. Они располагались на участке земли, который формально не принадлежал ни одной из сект. Появление культиватора из другой секты здесь было неслыханным событием, если только он не прибыл для помощи в миссии или ночной охоте.       Мастер Цю, казалось, растерялся и, запинаясь, произнес: — О-о! Такой почетный гость! Тысяча извинений, повелитель пика Сюй! Этот старик никогда не видел здесь культиваторов из признанных сект!       Глаза Цю Хайтан расширились от изумления, но Сюй Минъюй прошел мимо нее, чтобы лучше рассмотреть хозяина дома. — Не беспокойтесь об этом. Этот мастер будет краток. Я здесь за тем, кто принадлежит ему.       Озадаченный, мастер Цю неловко сглотнул: — Ах. Что ж, как хозяин этой деревни, этот скромный человек сделает все возможное, чтобы найти человека, которого ищет бессмертный мастер!       Тогда Сюй Минъюй улыбнулся: — Его зовут Шэнь Цзю.       Мальчик, Цю Цзяньло, заметно напрягся, а Сюй Минъюй прищурил глаза, когда мастер Цю поджал губы. Он заметил, как слуги уставились на него, и в их глазах промелькнуло узнавание при звуке этого имени. — Этот мастер… хочет своего сына. — Сына? — спросила Цю Хайтан, подбегая к нему и глядя широко раскрытыми глазами.       Сюй Минъюй взглянул на нее: — Да. Я ищу его уже очень давно. У меня есть сведения, что он здесь. И я хочу его вернуть.       Мастер Цю вытянул руку и притянул Цю Хайтан к себе, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица: — У нас… здесь нет никого с таким именем. — Вот как? — Да. Мы следим за всеми нашими слугами и охранниками. Остальные жители здесь — семья, — солгал мастер Цю.       Сюй Минъюй краем глаза заметил нервный взгляд, который Цю Цзяньло бросил на своего отца. — Понятно.       В одно мгновение слуги, стражники и маленькая группа из трех человек были прижаты к земле силой, равной тысяче кирпичей. Острые крики и панические возгласы раздались вокруг Сюй Минъюй, который оставался стоять с приятной улыбкой на лице. — Вы можете оставаться там, пока я не заберу своего ребенка.       Он прошел мимо лежащих на земле тел. Никто не был мертв, просто парализован благодаря простому приему управления ци.       Он искал эту сигнатуру ци. Она была ему знакома, но отличалась тем, что стала намного, намного мощнее, чем раньше. Он шел через дом, обездвиживая любого слугу или стражника, которого встречал, пока не добрался до маленького сарая в самом дальнем конце поместья.       Итак, зачем его сыну находиться в этом унылом маленьком сарае, если его якобы приняли и хорошо заботились о нем в этой семье?       Снаружи двери также было множество замков. Почему?       Применив немного больше ци, он осторожно сломал замки, постучал в дверь и медленно открыл ее.       Он не станет лгать и говорить, что ожидал худшего. Он не был готов к тому состоянию, в котором находился Шэнь Цзю. С тревожным криком он практически упал на колени и очень осторожно поднял бессознательного ребенка. Тихий бессознательный стон достиг его ушей, когда он практически завернул ребенка в свои рукава, прикрывая многочисленные синяки и порезы, которые были видны под одеждой.       О… Его маленькое личико…       Определенно, не было никаких необратимых повреждений, учитывая, что Шэнь Цзю был потрясающей, ослепительной красавицей, когда достиг своего расцвета и привел себя в порядок. Но даже так… казалось, что лицо его сына навсегда останется в шрамах и сохранит черный цвет. На его шее даже были синяки в форме рук!       Эти звери!       Сюй Минъюй крепче сжал Шэнь Цзю, прежде чем, хромая, выйти из сарая. Он дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда вернулся во двор семьи Цю и их слуг. Все они все еще боролись с заклинанием, которое он наложил на них, и чем больше они сопротивлялись, тем сильнее становилось давление. Многие из них уже плакали. — М-мастер ку-культиватор, пожалуйста! — болезненно задыхался мастер Цю, вены на его уродливой голове вздулись.       Сюй Минъюй приподнял бровь, глядя на него, но продолжил идти: — Вам всем… лучше молиться, чтобы я не нашел ничего компрометирующего в этом доме, когда вернусь.       Он оставил их всех в таком состоянии. Как бы ему ни хотелось убить каждого человека в этом доме, это выглядело бы плохо для его секты без предоставления каких-либо реальных доказательств для уничтожения этого клана. Шэнь Цзю отчаянно нуждался в медицинской помощи… отчаянно. Даже быстро осмотрев его, он смог почувствовать физические недуги, недоедание и ци внутри, которая почти яростно кружилась от душевных страданий, которые, должно быть, испытывал его ребенок.       Между исцелением духовного смятения своего ребенка и путешествием на мече так быстро, как только мог, возвращение в Цан Цюн заняло почти две недели.       В итоге Сюй Минъюй потерял сознание на горе Цянь Цао после того, как заставил себя превысить собственные пределы.

***

      Шэнь Цзю чувствовал тепло.       Он ощущал сильную боль, но не чувствовал себя так плохо, как обычно.       Очень медленно он открыл глаза. Моргая, чтобы рассеять размытость, он заметил, что находится не в сарае, куда его запер Цю Цзяньло. На самом деле, он не мог вспомнить, что происходило с ним в последние несколько дней.       В его сознании всплыл мягкий голос. Он не помнил, кому он принадлежал. Но этот голос напоминал ему Ци-гэ.       Добрый. Полный любви. Радостный от его присутствия.       Такой непривычный. Это был желанный голос, решил он, начав приподниматься, чтобы сесть. — Ах, А-Цзю, пока не двигайся.       Шэнь Цзю вздрогнул и быстро сел, повернувшись, чтобы увидеть очень красивого мужчину, сидящего рядом с ним. Он поморщился, но адреналин, текущий по его венам, преодолел инстинктивное желание упасть обратно, поскольку его тело казалось ватным. Его глаза были широко раскрыты и полны страха, когда он отодвинулся от мужчины.       Красивый мужчина мягко улыбнулся ему: — Как ты себя чувствуешь, А-Цзю?       Шэнь Цзю нахмурился: — Откуда вы знаете мое имя?       Мужчина усмехнулся: — Ты мой сын. Однако это имя тебе не подходит.       Шэнь Цзю остановился и моргнул: — Сын?       Мужчина кивнул, поворачиваясь к нему: — Да. Ты мой сын. Я так долго искал тебя. — …Искал?       Сюй Минъюй улыбнулся, изучая зеленые глаза своего ребенка. Они были очень похожи на его собственные — бледно-нефритового оттенка. Они прекрасно выделялись на фоне его бледной кожи и почти чернильно-черных волос. Часть его души желала, чтобы Шэнь Цзю был его кровным сыном; многие так думали в их прошлых жизнях, несмотря на отвратительные слухи, которые ходили о том, что Шэнь Цзю соблазнил его ради положения. Благодаря Цянь Минъюну синяки почти полностью исчезли с его маленького тела, однако небольшие участки зеленого, светло-фиолетового и красного все еще виднелись. Он был благодарен, что более серьезные повреждения удалось исправить, пока не стало слишком поздно.       Как Шэнь Цзю удавалось ходить и сражаться в прошлом, оставалось для него загадкой. — Этому мастеру стало известно о твоем существовании от провидицы во время одной из его миссий, — ложь, но как он мог рассказать этому ребенку, что вернулся назад во времени после всего, что с ним произошло? — Этому мастеру жаль, что он не пришел раньше, чтобы защитить тебя от всего, с чем ты столкнулся.       Он заметил, как Шэнь Цзю сжал одеяло, в которое был завернут, его глаза расширились: — Кто… — Этот мастер — Сюй Минъюй, повелитель пика Цин Цзин. Это пик ученых и тактиков, второй по значимости в секте горы Цан Цюн, — объяснил Сюй Минъюй со снисходительной улыбкой на лице.       Он всегда задавался вопросом, как выглядел его ученик в детстве. И он не был разочарован. — Если Шэнь Цзю согласится… Этот мастер был бы очень рад, если бы Шэнь Цзю принял его и стал его учеником. — Учеником? — глаза Шэнь Цзю слегка заблестели, — Для… для культивации?       Сюй Минъюй кивнул: — Да. Этот мастер будет обучать тебя, чтобы ты стал одним из сильнейших культиваторов этого поколения. У Шэнь Цзю огромный потенциал для этого.       Шэнь Цзю открыл рот, слегка разинув его, не зная, что сказать, прежде чем остановился: — Ах… Я… Этот не может.       Сюй Минъюй наклонил голову: — Почему нет? — …Мой брат. Он… Он ушел, чтобы стать сильным и спасти меня. Я… Мне нужно найти его.       Сюй Минъюй вздохнул и махнул рукой: — Твой Юэ Ци, да?       Шэнь Цзю напрягся: — Вы знаете Ци-гэ? — Конечно, я знаю этого никчемного мальчишку, — фыркнул Сюй Минъюй, но остановился, заметив растерянное выражение лица Шэнь Цзю, — Этот парень — трус с комплексом героя. Этот мастер сожалеет, что не смог забрать тебя до того, как ты попал в его лапы. — Ци-гэ добрый! — возразил Шэнь Цзю, — Ци-гэ не такой, как другие! Он любит меня!       Сюй Минъюй вздохнул: — И все же он причиняет тебе самую сильную боль.       Шэнь Цзю моргнул и покачал головой: — Ци Гэ никогда бы не причинил мне боль! — Не нарочно, я уверен, — парировал Сюй Минъюй, и Шэнь Цзю нахмурился, — Этот парень не умеет устанавливать границы или быть объективным. Он незрелый и даже не может позаботиться о себе.       На это Шэнь Цзю фыркнул, но кивнул: — Ци-гэ мягкий… но именно это делает его лучше большинства людей, которых я встречал.       Сюй Минъюй улыбнулся: — Слишком много доброты может быть токсичным, Шэнь Цзю. Юэ Ци здесь. Он на пике Цюн Дин.       Шэнь Цзю выпрямился: — Я… могу ли я пойти к нему?       Сюй Минъюй хмыкнул, раздраженный необходимостью встретиться с Хо Минланем и Юэ Цинъюанем, но все же решил разрешить это. Если бы у Шэнь Цзю были его воспоминания, он бы понимал, что не стоит связываться с кем-то вроде Юэ Цинъюаня, который никогда не доверял Шэнь Цзю, несмотря на то, что именно он впервые привел его на гору. Однако Сюй Минъюй предпочел бы, чтобы Шэнь Цзю никогда не вспоминал мучения и страдания, с которыми он сталкивался всю свою жизнь. Ему просто придется манипулировать за кулисами, чтобы найти для Шэнь Цзю кого-то, кто гораздо более достоин его преданности и доверия. — Ты можешь увидеться с ним. Только если этот мастер будет с тобой.       Шэнь Цзю надул губы, проявляя гораздо больше выразительности, чем он мог себе представить: — Хорошо!       Сюй Минъюй улыбнулся. Шэнь Цзю был очень милым.       Прошло немного времени, прежде чем Сюй Минъюй смог вывести Шэнь Цзю с пика Цянь Цао. Ему пришлось иметь дело с Цянь Минъюн, что сильно его раздражало. Обычно он обменивался шутками и рассказывал о любых глупых происшествиях. Но сейчас он оставался холодным и отвечал односложно, заставляя свою младшую боевую сестру бросать на него обеспокоенные взгляды, которые он тут же игнорировал.       Сюй Минъюй шел рядом с Шэнь Цзю, вынужденный замедлять свой шаг, чтобы маленький мальчик мог поспевать за ним. К его удовольствию, Шэнь Цзю действительно пытался копировать его походку, несмотря на то, что у него была трость, а у юноши — нет. Они миновали довольно много учеников, чьи взгляды сразу же останавливались на Шэнь Цзю с различными выражениями изумления и обожания. Это сильно отличалось от того, как люди смотрели на него раньше.       Так несправедливо… — Сюй-шиди, — окликнул Хо Минлань. Один из учеников пика Цюн Дин умчался прочь, увидев, как Сюй Минъюй ступил на его территорию.       Сюй Минъюй презрительно усмехнулся, слегка напугав Хо Минланя, прежде чем тот взял себя в руки с дрожащей улыбкой: — Чжанмэнь-шисюн.       Хо Минлань мысленно вздохнул. С тех пор как Сюй Минъюй получил отклонение ци около года назад, он стал крайне враждебно относиться к нему и остальным. У него также появились странные физические недуги, которые Цянь Минъюн не могла объяснить, а также не могла вылечить, потому что Сюй Минъюй ядовито отказывался от ее помощи. Сюй Минъюй был их самым терпеливым, добрым соучеником. Но казалось, что он все больше и больше выходил из себя из-за мелочей. Он исчез из секты без предупреждения на целый год и вернулся с ребенком! Утверждая, что это его сын!       Хо Минлань беспокоился за своего брата, но у него не было достаточно времени, чтобы просто поговорить с ним и добраться до сути проблемы, чтобы помочь ему. — Чжанмэнь-шисюн, этому мастеру нужно увидеть одного из твоих учеников. Юэ Ци, — коротко произнес Сюй Минъюй, его нефритовые глаза были холодными и пронзительными. — Юэ Ци? — Хо Минлань моргнул, — Зачем?       Шэнь Цзю подскочил и, прижимаясь к Сюй Минъюй, уставился на главу секты широко раскрытыми глазами: — Юэ Ци — брат этого ученика!       Хо Минлань посмотрел на Шэнь Цзю, его глаза расширились, и он снова перевёл взгляд на Сюй Минъюя: — Брат?       Сюй Минъюй закатил глаза: — Только Шэнь Цзю — сын этого мастера.       Хо Минлань выдохнул, пытаясь успокоить колотящееся сердце: — Х-хорошо, шиди. Подожди.       Хо Минлань махнул рукой ученику, чтобы тот позвал Юэ Ци. Они стояли в напряженном молчании. Сюй Минъюй по привычке слегка наклонился, чтобы погладить Шэнь Цзю по голове, словно это могло успокоить гнев, который он испытывал в присутствии Хо Минланя. Он не привык так долго злиться. Но ничего не мог с этим поделать.       Пока это были не их «идеальные» ученики, им было все равно, что Шэнь Цзю использовали для продолжения колеса судьбы.       Сюй Минъюй и не заметил, что Шэнь Цзю заметно застыл, когда он начал гладить его по голове.       Шэнь Цзю не знал, как реагировать. Никто, кроме Юэ Ци, никогда раньше… не касался его так нежно. Он не привык, чтобы кто-то, кроме его брата, относился к нему по-доброму. Это было странно. Это было… приятно…       Шэнь Цзю неосознанно схватился за свою мантию и сжал ткань маленькой рукой.       После напряженного молчания ученик вернулся с Юэ Ци. Его лицо выражало растерянность. Хо Минлань слегка улыбнулся, проникшись симпатией к Юэ Ци с того момента, как мальчик вышел на площадку для отбора и начал копать. Он уже в частном порядке тренировал мальчика, помогая раскрыть его скрытый потенциал.       Их внимание привлек тихий звук. — Ци-гэ!       Маленькое зеленое пятнышко — Шэнь Цзю — выскочило из-под руки Сюй Минъюя и врезалось в Юэ Ци, громко всхлипывая и вцепившись в мальчика. — Ты жив!       Юэ Ци отступил назад, явно ошеломленный, прежде чем до него дошло: — Сяо Цзю!       Мальчик тут же обхватил Шэнь Цзю руками, почти полностью окутав его, учитывая, насколько он был больше по сравнению с ним. Сюй Минъюй нахмурился, но в итоге растаял, потому что они выглядели довольно мило, обнимая друг друга. Не помогало и то, что оба мальчика начали плакать от облегчения, явно радуясь воссоединению. — К-как ты сбежал? — спросил Юэ Ци, садясь на землю и вытирая слезы, катившиеся по щекам Шэнь Цзю.       Шэнь Цзю жалобно шмыгнул носом, прежде чем указать на Сюй Минъюя: — Ма… Баба Сяо Цзю пришел спасти его!       Юэ Ци моргнул, вытирая тыльной стороной руки глаза: — Баба?       Шэнь Цзю кивнул: — Он сказал, что искал Сяо Цзю целую вечность. Он нашел Сяо Цзю и спас его!       Сюй Минъюй моргнул. Он думал, что Шэнь Цзю будет немного более сдержанным, прежде чем принять его как отца. Его сердце приятно екнуло, когда Юэ Ци встал и подошел к нему, низко поклонившись. — Спасибо, шишу!       Сюй Минъюй моргнул, пытаясь нахмуриться при виде мальчика, который, как он знал, в будущем причинит боль его сыну, но обнаружил, что не может. — Пожалуйста, этот мастер сделал это для себя. Не для тебя… шичжи…       Юэ Ци выпрямился с глупой улыбкой на лице: — Даже так. Шишу спас Сяо Цзю. Этот ничтожный будет вечно благодарен.       Сюй Минъюй моргнул.       Юэ Ци… был довольно милым ребенком.       Хо Минлань улыбнулся и осмелился осторожно приблизиться к своему брату, аккуратно положив руку ему на поясницу. — Может ли этот шисюн предположить, что Сюй-шиди возьмет Шэнь Цзю в ученики?       Сюй Минъюй фыркнул и демонстративно отвернулся: — Конечно! Куда еще может пойти сын этого мастера?       Ни один из лордов пика не заметил любопытных взглядов Юэ Ци и Шэнь Цзю, как и взглядов учеников, которых вынудили наблюдать за этой сценой сентиментальности.

***

— …это все для Сяо Цзю?       Сюй Минъюй решил, что первым делом нужно накормить Шэнь Цзю и познакомить его с новыми боевыми братьями. При первой встрече между Шэнь Цзю и остальными была слишком большая враждебность и недоверие, из-за чего они отказывались узнавать друг друга. На этот раз, учитывая, насколько очаровательным был его сын и как он был далек от паранойи и подозрительности, Сюй Минъюй решил, что Шэнь Цзю сможет лучше наладить отношения. — Да, А-Цзю. Ешь медленно и не слишком много. Тебе станет плохо, учитывая, что ты не ел как следует целую вечность, — сказал Сюй Минъюй, аккуратно раскладывая кусочки мяса, которые, как он знал, будут достаточно мягкими для его сына.       Шэнь Цзю сглотнул, взял палочки дрожащими руками и медленно начал есть. Сюй Минъюй улыбнулся и тоже стал есть не спеша. Самоконтроль Шэнь Цзю был безупречен даже в таком юном возрасте. — Оставь место для десерта.       Шэнь Цзю посмотрел на него сверкающими глазами и кивнул. Это наполнило Сюй Минъюя теплыми чувствами. Его ребенок был слишком драгоценным!       Конечно, он не ожидал последовавших слез.       Сюй Минъюй напрягся: — А-Цзю, что-то не так?       Шэнь Цзю продолжал есть, пока крупные слезы текли по его щекам, а худые плечи дрожали. — Сяо Цзю сможет так питаться все время?       Сюй Минъюй моргнул и отложил свою миску. — Конечно. Все, что захочешь. — А Сяо Цзю может… может остаться здесь? И навещать Ци-гэ, когда захочет?       Сюй Минъюй хотел сказать «нет», поскольку все еще злился на Юэ Цинъюаня, но кивнул: — Конечно. Он твой брат. И он присматривал за А-Цзю, когда этот мастер не мог. Это место — твой дом, ты можешь остаться здесь навсегда, если захочешь.       Шэнь Цзю шмыгнул носом, пытаясь вытереть лицо: — Ты не будешь бить Сяо Цзю?       Сюй Минъюй напрягся. — Нет. Этот мастер никогда не поднимет руку на Шэнь Цзю с целью причинить ему вред. Никогда. — Ты не будешь кричать на Сяо Цзю?       Сюй Минъюй покачал головой. — Кричать на детей — это не то, что этот мастер делал или когда-либо будет делать.       Шэнь Цзю вздохнул, глядя на Сюй Минъюя широко раскрытыми глазами: — Ты… не бросишь Сяо Цзю?       Сюй Минъюй придвинулся ближе, осторожно положив руку на голову Шэнь Цзю. — Никогда. Этот мастер будет рядом с А-Цзю, пока тот не решит, что этот мастер больше не нужен.       Шэнь Цзю уставился на него. Его яркие глаза смотрели на него, ища. Ища любые следы лжи, обмана. Сюй Минъюй встретил его взгляд прямо, мягко улыбаясь. Шэнь Цзю не смог найти никаких злых намерений. Его плечи опустились, когда он снова шмыгнул носом, пытаясь остановить поток слез. — А-Цзю хочет еще чаю?       Кивок.

***

      Оказывается, Шэнь Цзю на самом деле был зачинщиком неприятностей.       В этом не было ничего удивительного. Технически он был вторым по младшинству после этого сопляка Лю, который занимал первое место.       Шэнь Цзю обожал розыгрыши.       Он прятал вещи, которыми пользовались его соученики, клал предметы не на свои места, устраивал засады с шарами из клея и перьев для тех, кто входил в дверные проемы, ставил подножки, выпускал пойманных диких животных в общежития для мальчиков и проделывал множество других проделок. — Шицзунь! Он специально подлил эту уродливую желтую краску в мое мыло! Вся моя одежда стала грязно-желтой! — пожаловалась девушка, которая ленилась заниматься каллиграфией и живописью.       Сюй Минъюй приподнял бровь и посмотрел на маленького Шэнь Цзю, который невинно покачивался на пятках: — Цзю-эр?       Шэнь Цзю надул щеки: — Ба! Этот никогда бы так не поступил! Шицзе запугивает Сяо Цзю!       Шэнь Цзю не любил эту девушку. Она постоянно на все жаловалась, перекладывала свои обязанности на боевых сестер и делала лишь необходимый минимум для улучшения своих навыков. Шэнь Цзю разыгрывал тех, кто, по его мнению, тратил время мастера Сюй Минъюя впустую и позорил пик. Об этом он узнал из «тайной записки», которую нашел, когда убирался на рабочем столе мальчика.       Формально каждый ученик был обязан самостоятельно стирать свою одежду. Что касается постельного белья и кухонных принадлежностей, для этого существовал специальный график дежурств. По странному стечению обстоятельств рядом не оказалось никого, на кого эта девушка могла бы переложить свои обязанности. И, что удивительно, Шэнь Цзю оказался единственным, кто «любезно» подсказывал ей, в каких емкостях нужно стирать форму.       Сюй Минъюй улыбнулся. Хотя он не мог не наказать Шэнь Цзю за проделки, он также не мог заставить себя наказать мальчика, потому что эти избалованные ученики действительно действовали ему на нервы.       И это говорил человек, которому очень редко приходилось использовать кнут для наказания учеников. — Ученица Дуань должна внимательнее следить за своим окружением и выбирать более подходящие средства для уборки. Этот мастер ожидает, что ученица Дуань исправит свою форму до завтра, иначе она будет наказана за неуклюжесть и невнимательность. Для ученицы Цин Цзин непозволительно совершать такие простые ошибки при выполнении элементарных заданий. Можно только представить, что может произойти, если эта небрежность со временем усугубится, если ее немедленно не исправить, — сказал Сюй Минъюй, окидывая ее взглядом, когда она попыталась возразить, — Ученица Дуань также должна следить за тем, как она разговаривает с сыном этого мастера. Понятно?       Девушка поджала губы, но чопорно поклонилась: — Да, шицзунь. — Свободна.       Она ушла, стараясь сдерживать желание топать ногами, чтобы не навлечь на себя еще больший гнев Сюй Минъюя. Сюй Минъюй подождал, пока она отойдет подальше, прежде чем усмехнуться и посмотреть на Шэнь Цзю. — А-Цзю. Этот старый мастер говорил тебе не трогать вещи учеников, если это может помешать их урокам и тренировкам.       Шэнь Цзю надул губы: — Но ба, она ленивая и избалованная. Она была груба с Чэн-шицзе.       Шэнь Цзю подружился с несколькими ученицами, в частности с Чэн Лули. Когда Сюй Минъюй был занят или Юэ Ци не мог прийти, он следовал за ней, как маленький утенок. Шэнь Цзю постоянно просил ее читать вместе, вышивать носовые платки или одежды Сюй Минъюя, которые он крал, или даже делать с ней домашние задания, которые он технически еще не должен был делать, но мальчик был практически вундеркиндом. Чэн Лули не было рядом, когда Шэнь Цзю впервые присоединился к секте. Бедная девушка совершила ошибку, которая стоила ей жизни во время миссии. — Этот мастер понимает. Но в следующий раз просто насыпь ей в постель чесоточный порошок, хорошо?       Шэнь Цзю улыбнулся и прикрыл рот, хихикая: — Да, ба! — Чему, во имя трех миров, ты учишь этого ребенка?       Сюй Минъюй слегка подпрыгнул и удивленно обернулся. Цзян Минчжун спрыгнул со своего меча, незаметно подкрался к паре отец-сын и подхватил их небольшой разговор. Сюй Минъюй ощетинился и прикрыл Шэнь Цзю рукавом. — Цзян-шиди. Что ты здесь делаешь? Без приглашения?       Цзян Минчжун скрестил руки на груди: — Ты отклонил три моих письма с просьбой о визите. Когда я был вежлив.       Сюй Минъюй закатил глаза: — Твои причины для визита были неприемлемы. Как и твое присутствие сейчас. Уходи.       Цзян Минчжун прищурился: — Мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз.       Шэнь Цзю сердито посмотрел на повелителя пика Бай Чжань. Но с того места, где он стоял, Цзян Минчжуну казалось, что на него шипит крошечный котенок. Сюй Минъюй прищелкнул языком. — Этот мастер вежливо отказывается. — Я не спрашивал.       Одним стремительным движением Цзян Минчжун бросился вперед и схватил Сюй Минъюя, словно мешок с рисом. Ученый моргнул, слегка дезориентированный, прежде чем его лицо покраснело, и он начал сопротивляться. — Цзян-шиди! Это неприемлемо! Немедленно отпусти этого шисюна! — взвизгнул Сюй Минъюй, слабо колотя противника по спине, потому что то, как его держали, давило на больные суставы и поврежденные мышцы.       Шэнь Цзю ахнул и бросился вперед, молотя и пиная ноги Цзян Минчжуна: — Отпусти бабу! Скотина! Демон! — Ой! Ой! Прекрати это! — прошипел Цзян Минчжун, свободной рукой удерживая Шэнь Цзю на расстоянии, когда мальчик начал использовать свою ци, чтобы усилить удары, — Шисюн, успокойся. Этот шиди позже вернет тебя.       Снова выпустив свой духовный меч, Цзян Минчжун быстро вскочил на него, заставив Шэнь Цзю пошатнуться. Сюй Минъюй слегка ахнул, прежде чем дернуть Цзян Минчжуна за волосы. — Шиди! — Мне надоело твое отношение, Сюй-шисюн. Этот шиди позже попросит прощения, — с этими словами повелитель пика Бай Чжань похитил повелителя пика Цин Цзин. — Баба!       Сюй Минъюй мало что мог сделать, кроме как использовать свою ци, чтобы атаковать брата по оружию. И, по правде говоря, он и не хотел причинять вред своему шиди. Конечно, он был зол, но нанесение увечий не в его стиле — если только он не собирается убивать. Поэтому он просто висел, слегка обмякший, бормоча ругательства в адрес своего шиди. Цзян Минчжун игнорировал его всю дорогу, пока они не достигли радужного моста, соединяющего их пики, где он и опустил ученого на землю. — Цзян-шиди, ты ужасный человек! — прошипел Сюй Минъюй, отталкивая мужчину, но тут же пошатнулся, потому что потерял свою трость.       Цзян Минчжун быстро пришел на помощь, обхватив другого рукой за талию и заставляя опереться на себя. Сюй Минъюй сердито фыркнул, отказываясь смотреть на Цзян Минчжуна, пока взвешивал все за и против — стоит ли использовать свою ци, чтобы избить его. — Сюй-шисюн уже какое-то время держится отстраненно. Почему? — начал Цзян Минчжун, нахмурившись, когда Сюй Минъюй скрестил руки на груди и сердито надул губы, отказываясь смотреть на него, — Шисюн? Мы сделали что-то не так?       Говоря технически, они действительно сделали. В прошлом. И это было новое прошлое. И они ничего об этом не помнили. Он знал, что проецирует свой гнев на версии своих шиди и шимей, которые не имели никакого отношения к тому, что произошло в будущем-прошлом.       Но он действительно не мог с этим смириться.       Он все еще злился из-за того, что его сыну отказали в правосудии. — Цзян шиди должен сейчас же отпустить этого шисюна. — Ты упадешь. — Этот мастер справится сам!       Цзян Минчжун фыркнул, но отказался отпустить его в истинно байчжаньской манере. Сюй Минъюй посмотрел на него с недовольством, но, казалось, заколебался, увидев спокойное выражение лица Цзян Минчжуна. — Обычно ты не замыкаешься так. Поговори с этим шиди.       Сюй Минъюю не понравился такой тон голоса, и он снова отвернулся: — Этому мастеру нечего сказать тебе или остальным.       Цзян Минчжун вздохнул, поправляя свою хватку: — У шисюна всегда есть что сказать, независимо от вопроса.       Сюй Минъюй усмехнулся и взглянул на него: — Этот шисюн не будет делиться своими словами с тобой или остальными. И точка. — Ты сейчас разговариваешь с этим. — Едва ли!       Цзян Минчжун ткнул его в щеку, слегка напугав собеседника: — Сюй-шисюну не нужно быть таким холодным, когда этот шиди и остальные хотят загладить вину. — Ты даже не знаешь, за что пытаешься извиниться! — усмехнулся Сюй Минъюй, недоверчиво глядя на Цзян Минчжуна. — Тогда скажи этому, что ты скрываешь в этой большой голове.       Сюй Минъюй поджал губы и прищурился: — Ты действуешь на нервы. — Мм. — Я… этому мастеру не нравится такое отношение. — Тогда сначала исправь свое, и этот шиди последует твоему примеру.       Сюй Минъюй ударил Цзян Минчжуна в грудь и закатил глаза: — Может, если бы шиди не был трусом, следующим правилам, этот шисюн не был бы так расстроен из-за тебя или остальных!       Цзян Минчжун моргнул, и лицо Сюй Минъюя покраснело от его оговорки. — Шисюн? — Я не хочу об этом говорить. — Шисюн. — Оставь меня в покое. Мне нужно вернуться к сыну. — Шисюн.       Сюй Минъюй нахмурился еще сильнее и снова посмотрел на собеседника усталыми, сердитыми глазами. Цзян Минчжун посмотрел на него, и тот вздохнул, чувствуя, как весь гнев, который он пытался удержать, медленно рассеивается. — …если ты действительно хочешь знать, шиди…

***

      Оказалось, что Цзян Минчжун оказался доносчиком.       Почти сразу после того, как Сюй Минъюй рассказал о их прошлой-будущей жизни, Хо Минлань немедленно прилетел. Сюй Минъюй был крайне раздражен. — Шиди, почему ты не сказал об этом раньше?       Сюй Минъюй стиснул зубы: — Как будто я когда-нибудь стал бы говорить что-то человеку, который воспитал труса, склонного к снисходительности!       Хо Минлань моргнул, удивленный враждебностью, к которой он все еще не привык, хотя это была единственная реакция, которую он получал от Сюй Минъюя в течение последних нескольких лет. — Шиди… — Этот мастер не хочет говорить об этом. Также передай Цзян-шиди, что когда этот мастер увидит его, он засунет Тысячешипованную Розу ему в зад за то, что тот предал доверие этого мастера.       Хо Минлань, вопреки просьбе, вместо этого подошел ближе и сел рядом с Сюй Минъюем со спокойным выражением лица, которое потом, как он понял, перенял себе Юэ Ци. — Шиди, этот понимает твой гнев, — он заблокировал удар в лицо и осторожно схватил запястье Сюй Минъюя, — Однако это не то будущее, в котором ты был. Если ты хочешь, чтобы мы изменили ситуацию, чтобы избежать того, как все закончилось в том будущем, не мог бы шиди больше доверять своим боевым братьям и сестрам?       Сюй Минъюй нахмурился, вырвал руку и отвернулся: — Хмпф! Этот мастер пытался изменить будущее тогда. Чжанмэнь-шисюн и остальные отказались что-либо делать, пока ребенок этого мастера страдал «из-за судьбы». Пф! Этот мастер скорее откажется от своего положения и увезет своего ребенка далеко-далеко от этой горы, чем снова доверится кому-либо из вас!       Сюй Минъюй фыркнул. Его сердце колотилось. Он не был уверен, насколько серьезно он это имел в виду. Цан Цюн был его домом. Его домом, который был разрушен поколением незрелых отпрысков, получивших слишком много власти, с которой они не знали, как справиться. Он любил своих боевых братьев и сестер и, честно говоря, не привык так грубо обращаться с ними или проводить с ними меньше времени, чем раньше.       Они были одним из немногих поколений, которые по-настоящему ладили и любили друг друга. Об этом свидетельствуют тексты от предыдущих лордов пиков.       Хо Минлань, не обращая внимания на приличия, обнял Сюй Минъюя сбоку, чем застал его врасплох. — Этот мастер извиняется за то, что предал Сюй-шиди и не встал на его сторону.       Сюй Минъюй моргнул: — Хо-шисюн, о чем ты говоришь? Ты здесь ничего подобного не делал. — Но этот мастер сделал это в будущем, явно причинив боль Сюй-шиди. Поэтому этот мастер будет исправлять ситуацию, как может, — ответил Хо Минлань, сжимая Сюй Минъюя и притягивая его ближе, чтобы тот прижался к нему.       Снова Сюй Минъюй фыркнул, но расслабился в объятиях. За все годы жизни было лишь несколько человек, которым он позволял себя обнимать. А именно своим боевым братьям и сестрам, Шэнь Цзю и, в далеком прошлом, своей тете.       Было приятно, когда тебя обнимал кто-то, кто мог поддержать тебя без каких-либо проблем. — Если шиди готов рассказать свою историю, мастер позаботится, чтобы мы приняли меры и больше никогда не допустили вреда твоему сыну? — спросил Хо Минлань после нескольких минут молчания.       Сюй Минъюй хмыкнул, прежде чем улыбнуться. — Что ж. Если шисюн готов. Есть определенная семья, которую я хочу уничтожить.

***

— Пожалуйста! Скажите им, что они неправы! — воскликнула Цю Хайтан, обшаривая взглядом толпу вокруг себя и своей семьи в поисках того, кто мог бы заступиться за них.       Прямо на самой дороге, ведущей из города, — той самой, по которой когда-то Шэнь Цзю следовал за демоническим культиватором, — собрались слуги, рабы и люди из дома Цю. Связанные, они стояли на коленях, дрожа от страха, пока над ними возвышались шесть лордов пиков и один бывший раб. Жители города наблюдали за происходящим с растущим ликованием и предвкушением: наконец-то, наконец-то развращенный дом будет привлечен к ответственности за многочисленные преступления, совершенные в их маленьком забытом уголке мира.       Шэнь Цзю вцепился в рукав Сюй Минъюй, глядя с едва скрываемым страхом и ненавистью на тех, кто молил о милосердии и снисхождении.       Хань Минчжэнь презрительно фыркнул. Именно он вместе с Чжоу Мингайго собирал информацию о развращенном доме. Им потребовалось всего два месяца, чтобы собрать достаточно доказательств и представить их императору, прежде чем вершить правосудие своими руками — на случай, если кто-то, связанный с домом, попытается «отомстить за них».       Сюй Минъюй осторожно притянул Шэнь Цзю ближе, улыбаясь: — Чжанмэнь-шисюн?       Хо Минлань кивнул и достал свиток: — Дом Цю обвиняется в многочисленных случаях разврата, убийствах, злоупотреблении властью, сговоре с демоническими культиваторами, хранении запрещенных веществ, уклонении от налогов и многом другом.       Мастер Цю дрожал перед мастерами секты Цан Цюн. Он пытался избавиться от всего, что могло бы изобличить его или его семью. И вот теперь?.. Из-за какого-то безымянного раба? Они пали так легко. — Но самое тяжкое преступление, — продолжил Хо Минлань, — Это причинение вреда сыну и единственному ребенку лорда пика Цин Цзин.       Сюй Минъюй прижал Шэнь Цзю ближе к своей одежде, пряча своего ребенка от гневных взглядов стоявших перед ним домочадцев. В конце концов, Шэнь Цзю все еще был ребенком. Такие взгляды наверняка будут преследовать его во сне в течение многих последующих недель. — Вы не можете этого сделать! Это ложь! — воскликнула Цю Хайтан, — Мой отец благороден! Он относится ко всем как к семье! Пожалуйста! Кто-нибудь, скажите что-нибудь! Мой отец — хороший человек! — На самом деле, могу, — спокойно заявил Сюй Минъюй, глядя на несчастную девушку, с которой его ребенок когда-то был помолвлен в их предыдущих жизнях, — У меня есть право отомстить за своего ребенка после всех тех преступлений, которые были против него совершены. Доказательства очевидны. Нам не нужно ничье разрешение, чтобы арестовать и наказать эту презренную родословную.       Цю Хайтан жалобно всхлипнула: — В-вы ошибаетесь! Вы ошибаетесь!       Вместо ответа Сюй Минъюй махнул рукой. Несколько стражников закона выполнили его безмолвный приказ.       Публичная казнь.       Все имущество, владения и богатства уже были изъяты. Все это должно было быть распределено между жителями города, чтобы возместить ущерб людям, пострадавшим от дома Цю. Было слишком просто обратиться к императору с их выводами, учитывая, что Цзэн Минвэнь также был дальним родственником и очень страстно стремился вершить правосудие над теми, кто каким-либо образом нарушал чистоту детей. — Их всех убьют?       Сюй Минъюй посмотрел вниз на Шэнь Цзю. Ребенок едва выглядывал из-за его одежд. Он поджал губы, прежде чем слегка повернуться, полностью закрывая Шэнь Цзю, когда начались звуки того, как связанных людей убивали одного за другим. — Все они погибнут, — сказал Сюй Минъюй, — Эти люди, по собственному выбору или нет, останутся верными Цю и их большой семье. Они участвовали в подкупах, вымогательствах и злоупотреблении властью. — А что насчет других рабов? — …милосерднее убить и их тоже. — Почему? — Их просто снова продадут в рабство. — Почему ты не можешь купить их, ба?       Сюй Минъюй оглянулся на рабов, которыми владели Цю. Их глаза были пусты, когда они прибыли. Но постепенно они, казалось, оживали, почти возбуждаясь, когда стражники приближались все ближе и ближе со своими окровавленными мечами. — Они жаждут смерти, А-Цзю.       Шэнь Цзю слегка вздрагивал каждый раз, когда слышал, как мечи рассекают плоть. — Это милосердие для них?       Сюй Минъюй кивнул, нежно поглаживая его по голове, едва вздрогнув, когда крики Цю Хайтан внезапно оборвались. Послышались несколько криков и воплей агонии от Цю Цзяньло и мастера Цю, прежде чем и они затихли. — Мы не можем заставлять кого-либо продолжать жить. Было бы жестоко позволять им жить с травмами и страхом, которые они накопили в этом месте, — сказал Сюй Минъюй достаточно громко, чтобы Шэнь Цзю мог услышать, но достаточно тихо, чтобы их небольшой разговор оставался приватным, — Этот старый мастер рад, что А-Цзю не пришлось страдать так, как пришлось этим бедным душам.       Шэнь Цзю крепко сжал его одежды, прижимая лицо ближе, его яркие зеленые глаза были погружены в раздумья. Он медленно кивнул, но Сюй Минъюй мог сказать, что он все еще пытается понять их действия.       Урок на другой день.