Мир который построили мы

«Если бы мир сломал тебя, что бы ты сказал?» — голос Лололошки прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём чувствовалась тревога. «Я бы умер за тебя. Ради тебя. Но, Ло… мы разные. Ты не знаешь всего», — ответил Эграсель, его пальцы сжались в кулаки, будто он пытался удержать что-то, что вот-вот вырвется наружу. «Его отец сломал ему руку, и он даже рад говорить об этом!» — Вальдхар выкрикнул это с такой яростью, что казалось, воздух вокруг дрогнул. Проснулся он резко, с одышкой, сердце колотилось так, будто рвалось из груди. Холодный пот стекал по спине. «Снова этот кошмар… Главное, чтобы никто не узнал, что это был я». Он вскочил с кровати, шатаясь, дошёл до кухни, налил стакан воды и проглотил таблетку. «Это всё, что я могу сделать». Взгляд скользнул по полке — старая фотография. Улыбающиеся лица, солнце, смех… Но этой семьи больше не существовало. «Надо выбросить. Надо сжечь. Я не хочу его видеть. Никогда». Но руки дрожали, а в глазах уже стояли слёзы. И вдруг — срыв. Он схватил рамку, швырнул её в стену, стекло разлетелось на осколки. Перед глазами снова кровь, крики, его собственный голос, вопящий что-то бессвязное. Тадмавриэль выжил. Но ничего не помнил. И это… это было к лучшему. Звяк! Сообщение от Лололошки. «Твой отец всё вспомнил. Он к Вальду приходил, искал тебя. Хорошо, что я сейчас в другой стране». Эграсель замер. «Стоп… Я же в Питере. А он в Екатеринбурге». «Надеюсь, он не знает, где ты сейчас», — продолжал Ло. *«Ну да… не знает», — машинально ответил он, но тут же задумался. «Почему тогда Вальд написал именно тебе?» «Ты симку сменил, писал только мне. Задумайся, почему он обратился ко мне». «Ой, точно…» — в голове щёлкнуло. «Предупреди Вальда. Пусть уезжает. Срочно. В Москву, там легче затеряться». «Договорились». «Вальд, привет. Ты живой?» — пальцы дрожали, пока он набирал сообщение. Ответ пришёл почти сразу. «Привет. Живой. Сбежал на улицу, прячусь в заброшке. Выкинул симку, купил новый телефон». «Джорш уже в городе. Где ты?» «В старом ДК. С бомжами. Весь побитый», — ответил Вальд. «Он тебя заберёт. Нета дала адрес — дом её сестры. Там будешь в безопасности». «Спасибо…» — коротко, но в этом слове была вся благодарность, на которую Вальд сейчас был способен. «Жаль, что я не в Москве. Ты бы уже пил чай с печеньками у Неты», — попытался шутить Ло, но даже сам не поверил в этот наигранный оптимизм. «Она классная…»— ответил Вальд. «Но не в этих обстоятельствах», — мысленно закончил Ло. 5 августа 2020 года. Отец снова экспериментировал. Над своим же сыном. «Вернёт жену», — твердил он. А юноша… юноша уже не мог. Учёба, травля, попытки убийства — его доброту считали слабостью, и это только разжигало агрессию вокруг. В тот день чаша терпения переполнилась. Эграсель оттолкнул Тадмавриэля, ворвался на кухню. В висках стучало, в ушах — белый шум. Рука сама потянулась к ножу. Отец бросился к нему. Но было поздно. Резкий рывок за волосы. Холодная сталь вонзалась раз, другой, третий… Тело рухнуло на пол, алая лужа растекалась по плитке. Очнулся он от звука собственного дыхания — прерывистого, хриплого. Быстро вымыл руки, стёр следы, вылез в окно. И бежал. Бежал туда, где его никто не найдёт. Даже он сам. Соседка снизу уже битый час названивала в дверь. Вода капала с потолка ей прямо на только что выглаженные занавески. "Ну и хамло!" — выругалась Агнесса, в сотый раз набирая номер квартиры сверху. Трубку, как всегда, никто не брал. "Всё, вызываю полицию!" — решила она, хлопая дверью своей затопленной кухни. Когда дверь выбили, в квартиру ворвался запах затхлости и чего-то... металлического. "Господи Иисусе!" — ахнула Агнесса, заглянув в кухню. На полу, в луже подсохшей крови, лежал бледный, как мел, Тадмавриэль. Его грудь едва заметно поднималась. "Живой!" — рявкнул старшина, выхватывая рацию. "Скорая, немедленно!" Больница. Белые стены, пронзительный запах антисептика. Медсестра, щелкающая жвачкой, листала историю болезни. "Вот этот номер значится как контакт родственника..." — она ткнула пальцем в бумаги. Через два часа Эграсель уже стоял в коридоре, сжимая в руках выписку. "Ваш отец..." — врач нарочито медленно поправил очки. "У него ретроградная амнезия. Он больше ничего не вспомнит." Тишина. Гул кондиционера. Далекий смех из палаты. "Я... понял," — наконец выдавил Эграсель. Его пальцы бессознательно сжали листок так, что костяшки побелели. Где-то за спиной хлопнула дверь. Всё было кончено. Или только начиналось.