Вопрос доверия

Всю дорогу до Вызимы Геральт пытался представить их вместе. Он помнил их по-старому: ведьмачка Цири и командующий дивизии «Альба» Морвран Воорхис, девушка-из-ниоткуда, которая решила взять то, что было положено ей по праву рождения, и ее учитель, который со временем стал одним из ее советников и — если верить тому, что было написано в ее письмах — другом. Теперь все было не так. Наверное, поэтому картинка не клеилась. Они больше не были просто друзьями. Цири стала императрицей Цириллой Фионой Элен Рианнон, а Морвран Воорхис — ее принцем-консортом. Геральт не успел приехать к их свадьбе — не то чтобы он специально выбрал путь через затопленные наводнением территории бывшей Темерии, но это препятствие пришлось как нельзя кстати — и все же приехал, пусть и почти через месяц после означенной даты. В новой Вызиме, как никогда прекрасной и не сохранившей ни намека на войну, что полыхала вокруг и внутри нее пять лет назад, все еще можно было увидеть роскошные следы свадьбы императорской четы: чуть ли не на каждой стене висели украшения, в окнах блестели новые витражи, отовсюду доносились песни бардов, славящих Великое Солнце за такой дар, а по улицам бегали сытые и обутые дети-попрошайки. По слухам, еды и питья было столько, что парочка лавочников чуть не разорилась, не в силах тягаться с бесплатной выпивкой и бесплатным хлебом. Некоторые пьяницы так и не просохли до конца, все отмечая и выпивая за здоровье императрицы Цириллы и иногда, пусть и значительно реже, за здоровье принца-консорта Воорхиса. В замок Геральта впустили мгновенно и не затребовали никаких документов, даже пригласительное письмо с личной печатью Цири не попросили показать, хотя он и держал его наготове в нагрудном кармане. Его очевидно ждали, и ждали давно. Геральт оставил Плотву на попечение молодого конюха; его самого уже встречал у ступеней старый знакомый. — Геральт! — Морвран радостно улыбался ему, будто старому другу. Морвран Воорхис выглядел почти так же, как и при их последней встрече. Обманчиво вежливый, в меру привлекательный и одновременно крайне осторожный. Разве что одежда на нем была чуточку более дорогая и вычурная, но такую требовал его новый статус. — Морвран, — Геральт поприветствовал его коротким кивком и пошел к нему навстречу. — Я рад, что мы наконец-то встретились снова в стенах этого прекрасного города. Ты ведь помнишь детали той встречи? Геральту хотелось схватить его за отвороты роскошных одежд и встряхнуть так, чтобы его голова закачалась вперед-назад, как у болванчика. Вместо этого он всего лишь усмехнулся и ответил: — Просто чтобы ты знал: я все еще не доверяю тебе... принц-консорт. — Меньшего от тебя я и не ожидал. — На губах Морврана появилась совершенно шальная улыбка, когда он добавил: — Отец. Геральт представил как с размаху бьет кулаком в тяжелой перчатке это надменное улыбчивое лицо. Ему полегчало. *** Аудиенции с Цири пришлось ждать. У молодой императрицы оказалось много дел и обязанностей, как политических, так и придворных, причем настолько много, что слуга с короткой запиской пришел в покои Геральта только глубоким вечером. В опустевших коридорах на пути к нужным комнатам он почти никого не встретил, так, несколько тихих парочек, окрыленных чужой любовью, и двух-трех зевающих стражников. Носить оружие ему не было дозволено, только слегка оттягивал пояс небольшой кинжал, пригодный разве что для нарезки хлеба, и потому Геральт ощущал себя немного не в своей тарелке. И это несмотря на то, что уже пять лет он не жил как ведьмак и пять лет не носил мечи как ведьмак. Должно быть это место... навевало воспоминания. Он не хотел думать о своей бывшей профессии и еще меньше хотел думать о Йеннифэр и Трисс, но дворцы и замки были их пристанищем, поэтому неудивительно, что мысли о них просачивались в его разум подобно ядовитым испарениям. Геральт вспомнил слова Лютика: «Некоторым людям, Геральт, лучше живется в одиночестве, и ты один из таких. Смирись и научись этим наслаждаться, Белый Волк», — и в тысячный раз убедился в том, что даже старый добрый Лютик порой бывает прав. Ему нравилась одинокая жизнь, особенно теперь, когда к ней прилагалось имение Корво Бьянко на теплом юге, особенно теперь, когда он снова вкусил все особенности большака и вернулся в мир, в который ему не хотелось возвращаться. Единственный не спящий во всем замке стражник с готовностью кивнул ему и пропустил в императорские покои — на самом деле это было целое крыло замка, отделенное одной обманчиво небольшой дверью. У означенного в записке места Геральт невольно замер и прислушался. Цири была не одна в своих покоях. — Что было в письме от Керис? — спросил до зубовного скрежета знакомый голос. Морвран. — Она сообщила, что у меня отвратительный вкус, и что ей нужно время все осмыслить. Морвран рассмеялся и что-то разлил по бокалам — или только в свой, Геральт не умел видеть сквозь двери. — Кое в чем она права, даже у твоего приемного отца вкус гораздо лучше. Отличное сухое красное, между прочим, пусть и слишком молодое, так ему и передай. Не ожидал, что из ведьмака может выйти сносный винодел. — Морвран... — Цири вздохнула. Зашуршали ткани ее платья. — Давай не будем о Геральте, я ведь прекрасно понимаю, что ты... Нет-нет, даже не думай отбирать у меня бокал, я еще не беременна. — Знаю. Было бы наивно с моей стороны ожидать, что все получится с первого раза. Геральт ожидал услышать что-то прямиком из своего прошлого, какие-нибудь романтические нежности, звуки поцелуев или хотя бы прикосновений, но... ничего. Даже в приватной беседе они не были похожи на влюбленных до беспамятства молодоженов. — Тебя не унижает то, как происходит возможное зачатие нашего общего ребенка? Теперь пришла очередь Морврана вздыхать. — Мы говорили об этом много раз, Цирилла. Я предпочитаю мужчин, ты предпочитаешь женщин. Мы — идеальные партнеры друг для друга, а механическое оплодотворение — это лучшее решение единственной нашей проблемы. Если такой способ никак не унижает тебя, то меня тем более. — Твоя мужественность... — Моя мужественность не треснет, это не хрупкий сосуд. Во всяком случае, я на это надеюсь. Они оба рассмеялись. Геральт отчаянно складывал в голове два и два, но в итоге все равно выходил ноль. «Старею», — подумал он. Скрипнула дверь. — Геральт! — Цири радостно вскрикнула и, преодолев разделявшие их несколько шагов, совсем не по этикету повисла у него на шее. Геральт позволил себе осторожно подхватить ее и закрутить в воздухе, будто она снова была маленькой девочкой. На одно короткое мгновение все именно так и было, словно она не повзрослела, словно она не была одета в черное с золотом платье, а на ее голове не было изящного обруча короны. Словно она все еще была просто ведьмачкой и его дочерью. Морвран наблюдал за ними, прислонившись к дверному косяку. — Как много ты услышал? — Цири не улыбалась, но в ее глазах блестел знакомый Геральту озорной огонек, который нельзя было вытравить из нее никаким императорским церемониалом. — Слишком много. — И? Геральт оперся на подоконник и сложил руки на груди. Кажется, он только что подслушал не чужой разговор, а заранее отрепетированную сцену. — Меня это успокоило и обеспокоило одновременно. — Я... Мы с Морвраном... — Ее Императорское Величество краснеет, как девица на выданье, — хмыкнул Геральт. — Не ожидал такое увидеть. Если бы здесь была Йеннифэр, то она закатила бы глаза и может даже незаметно ткнула бы его локтем в бок. К счастью для Геральта, Йеннифэр здесь не было, равно как и Трисс — заклятые подруги сразу после свадьбы отправились в Ковир, где жили вместе под одной крышей уже несколько лет. Цири быстро собралась, должно быть, сказались годы тренировок, пусть и нельзя было с уверенностью сказать, каких именно — ведьмачьих или императорских. — Брак был необходим для процветания Империи, — спокойно произнесла она. — И Морвран с самого первого дня был идеальным кандидатом, поскольку не стал бы требовать от меня ничего, что я не могла бы ему дать, и сам связан с престолом дальними родственными связями. Кроме того, у него был и есть определенный вес среди нильфгаардской знати, до которого мне еще расти и расти. — Получается, это выгодный всем брак по расчету? Морвран молчал. Его взгляд был тяжелым и испытующим, и Геральт невольно задумался, не просчитывает ли он в голове способы избавления империи от одного старого ведьмака. — Возможно, — Цири осторожно сжала ладонью его предплечье. — Что... что ты думаешь? — Что сейчас ты очень похожа на другого своего отца, — пробормотал Геральт прежде, чем смог себя остановить. — Ты делаешь все для процветания Империи. Цири нахмурилась и поджала губы. «Вот ведь старый дурак». — Она делает то, что должна, — без тени улыбки сказал Морвран. — И я горжусь ею. И ты тоже должен гордиться, Геральт. Морвран был прав. Геральт невольно задумался о том, какой выбор жениха он бы по-настоящему одобрил и понял, что таких мужчин на белом свете не существует и едва ли существовал хоть один подходящий. Геральт вздохнул. — Прости старого дурака за несдержанные слова, Цири, — он заключил ее в осторожные объятья. — Ты оказалась перед невозможным выбором и смогла его сделать. Я правда горжусь тобой. Она обняла его в ответ. Геральт бросил короткий взгляд через ее плечо на Морврана. Тот снова улыбался, и взгляд его стал теплым. Глядя на него в этот момент можно было подумать, что он и правда желает Цири всего самого лучшего. И все же Геральт не мог заставить себя поверить этому человеку до конца. Не сейчас и, может быть, никогда он не сможет доверить Морврану Воорхису ни свою жизнь, ни тем более свою дочь. Только время покажет, ошибся ли он на этот раз или нет.