Жонглёры

      Так долго мы ждали, но это случилось! Письмо, пришедшее на корпоративную почту, означало только одно, – теперь встреча с Карло лишь вопрос времени. Я в предвкушении. Его так давно не видели, а я увижу, да ещё как! Поверить не могу, что он согласился на интервью, именно со мной! Пора выезжать с Рэем и Кристи. Я чувствую, мы на пороге чего-то великого. — Оу, ты весь дрожишь. Сегодня не день уверенного Луки, да?       Я продолжал молчать, ожидая ещё более едкого комментария. Спасибо Кристи, что оборвала этого болтуна. — Тебе точно ни о чем переживать, не ты же берешь интервью века. — Ну вас. Я же свет держу, так-то тоже не шпек в машине хрумкаю. — Вот и не ерничай лишний раз. Дай человеку расслабиться, иначе потом все вместе будем искать новую работу.       Ладно, про "новую работу" было лишнее, Кристи... Я и вправду был как на иголках, будто собираюсь предстать перед Богом. Руки потели и тело покрывалось муражками, такое в моей журналисткой карьере было впервые. Мы ехали добрый час на микроавтобусе, добираясь до Маргеры. В интересном месте он решил обосноваться, не поспоришь. Я обратил свое внимание на оборудование в багажнике и ещё раз убедился, что всё в порядке. Рэй лихачил и от этого мои руки потели ещё сильнее. Смотри-ка, а мы уже подъезжаем. Чёрт, соберись, Лука! Мы выскочили посреди двухэтажного коттеджа с желтоватыми стенами и окнами всевозможных очертаний. Да, это его дом. Такой вычурный и одновременно простоватый. Как мне всегда казалось, в этом и был весь Карло. Мы направились ко входу и нас тут же окликнул домоправитель. Я посчитал его достаточно доброжелательным, в то время как Рэй, шепчя мне на ухо, только и отмечал странную манеру паренька покусывать костяшки пальцев правой руки. Вот же болтун, не могу. Надеюсь, дополнительных ремарок не предвидится. После того, как мы помыли руки в ванной комнате, нас проводили на второй этаж, где можно было легко учуять запах дыма из пылающего камина. В центре просторной комнаты стоял мраморный стол, уставленный изящными тарами с печеньем, фруктами и прочими угощениями. Здесь и мягкие креслица вокруг стола, и настенный телевизор с окантовкой красного цвета, и LED-подсветка в виде флага Швейцарии. Красота-красота, конечно. В кресле напротив телевизора сидел он. Боже, волны пота стали хлестать из рук. Надо бы представиться. Я первый подошёл к креслу. Он же встал во весь рост с готовностью обменяться рукопожатием. Я нервно взглотнул и мы поздоравлись. Кристи и Рэй настраивали оборудование. Я шатался возле Карло, окидывая взглядом то его, то телевизор над креслом. — Красивый телик, да? - благодаря Карло стартовала непринужденная беседа. — А, ну, ко-конечно, такой, как бы сказать... Изящный. Да, именно так. - сказал я, пытаясь поддержать разговор. — Боже, не льстите ему так. Помните, сегодня интервью вы берёте у меня, а не у него. - подтрунивал он надо мной. — Да-да. Извините, никак не могу собраться. - я попытался честно объяснить свои эмоции. — Не можете собраться? Вы смотрите, друзья, у нас тут "интервью века" намечается, ведь так? А интервьюер всё никак собраться не может! Ну, раз такое дело, то запасного взяли хотя бы? - обратился он к Рэю и Кристи, продолжая проявлять своё неукротимое остроумие. Те лишь незадачливо пожали плечами и посмотрели на меня, ожидая, что я каким-нибудь образом на это так же остроумно отвечу. — Мы, видите ли, не на футбольном поле, чтобы кого-то выпускать на замену. - решил я отпустить несмешную шутку. — И то верно, хе-хе. Как я понимаю, всё готово, да? А, нет же, ещё кое-что. - замешкался Карло.       Карло попросил нашу команду развернуть кресла для интервьюера и интервьюируемого, что мы и сделали. Хотелось бы отметить, что в таких ситуациях сначала определяется расстановка мест для участников, а потом уже идёт настройка света и прочего, но в этот раз мы похоже засуетились и сделали всё наоборот. Профессионализм куда-то испарялся вместе с моими нервами. Вот он, момент истины. Я и Карло сели на свои места. Так, я собран, всё нормально. На самом деле всё было очень не нормально, но журналист моего уровня не имел права давать волю нервам. Я протер лицо салфеткой и был готов начать. Он тоже. — Извините, Лука? Всё в порядке? - отчетливо слышался его мощный голос. — Конечно. Не может быть иначе. Вы как? Начнём? - с возвратившейся наконец уверенностью я задал вопрос. — Хм... Что ж, да, да. Тяжело, никогда не давал такие интервью, прям интервью-интервью, ух! Ай, ладно! Давайте сразу к делу. - взамхнув ладонью, он дал понять, что пора. Три. Два. Один. - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - — Доброе утро, день и вечер, дорогие друзья. На связи я, Лука Стэнфилд из Sky Sports – подписывайтесь, чтобы не пропустить наши эксклюзивные эфиры! Сегодня, пожалуй, самый эксклюзивный за лет десять-пятнадцать точно. - в этот момент мы с Карло непонятно почему улыбнулись. - Перед вами один из двух футбольных королей двадцать первого века, обладатель девяти Золотых мячей, десяти Лиг Чемпионов, лучший бомбардир в истории мадридского "Реала" и двухкратный чемпион мира... Хотя, к чему все эти бесконечные релагии, вы и так его прекрасно знаете, – Карло Джимбоунс. Сегодня с нами! Здравствуйте, Карло, давно вас не видели в публичном пространстве. Очень давно. Как вы? — Здравствуйте, Лука. Чувствую себя довольно неплохо, но утро немного выматало. Что ж, старость не радость, хе-хе. — Что ж, от старости действительно не убежишь, хотя до вас, смотрю, ей бегать придется ещё долго. По лицу Карло было видно, что его забавляли мои попытки ударяться в шутливые комплименты. — Так всё таки, Карло, чем вы занимались в течение последних восьми лет, когда вас было не видно, не слышно? — Ну, разным занимался. В какой-то момент путешествовал, там, Латинская Америка какая-нибудь. В последние два года рисую. Наверное всё. - робко размышлял вслух швейцарец. Было видно, что ему слегка не по себе, как мне, когда я только приехал с Рэем и Кристи. — Был слушок недавно, знаю по нужде профессии, что вас рассматривали на пост главного тренера "Милана". Кто-то неудачно пошутил или вправду велись такие разговоры? — А, ну да, такое было. Пару контактов, не более. А так как бы всё. Досуг спокойный, как видите. — Хорошо-хорошо, Карло. А что вы рисуете? — Картины, масляная краска. Вот, например, возле камина одно из творений. Висит себе такое.       На стене, куда Карло показывал пальцем, возвышался портрет мужчины с темным лицом, укутанным в ярко-красный с чистым белым крестом. Швейцария, как я понял. В рисунке прослеживалась какая-то непередаваемая энергетика: сила и таинственность в одном флаконе. Я решил её прокомментировать вслух. — Воу, вы зря времени не теряли. А кто на ней изображен? — Ну, кто или что в контексте имеющимся не особо важно. Тут идея гораздо важнее... Впрочем, об этом попозже хотелось бы, долго объяснять. — Хорошо, но я запомню. - предупредил я Карло, а он и не против. - Карло, в последние несколько лет появилось множество инфоповодов, в ходе которых вы ругались на различные СМИ, пытавшихся взять у вас интервью. Почему же вы сейчас согласились? Что произошло? — Потому что вы единственные в своем роде. Кто же не доверяет "Sky Sports" с их драгоценными экспертами и колумнистами, хе-хе. Ладно, если без шуток, тогда для меня не было подходящего момента и в частных беседах с людьми из разных контор, не будем их называть... — Извините, людей или контор? - зазря я решил уточнить. — И тех и тех вынесем за скобки, ясен-красен. То есть я давал понять, что всё, не беспокойте меня и прочее-прочее. А меня не слушали, ну, просто продолжали написывать, строчить: "Ой, Карло, давай-давайте проведём, любое время и где угодно! Просим-просим, любые вопросы!". Ну и как мне, извините, в таком случае реагировать. Ещё и на улице подбегать стали, я ведь и поэтому перестал путешествовать, устал от всего этого, так сказать, журналисткого балагана. Хотя, конечно, и здесь меня периодически находили, спрашивали да упрашивали. Популярность дело такое, да. — Звучит невыносимо. — Не то слово. Я долго с мыслями собирался. Я хочу сказать, хотел я дать интервью, хотел. Но раньше как будто и внутреннего стержня было меньше, и слов. Сейчас я готов. А у вас ещё же газетёнка мощная, броская, красивая и статная. Без лишней желтизны, уж извините за излишнюю откровенность. — Ничего страшного. Так чем же вы готовы поделиться с миром? — Хороший вопрос. В конце концов, я же планировал дать не совсем интервью... В эту же секунду Карло обратился в камеру, отчего я опешил. — Уважаемые слушатели... То, что здесь происходит и будет происходить... Это не просто интервью. Я бы даже сказал, что это исповедь. Исповедь моей жизни. Вы все знаете, или многие из вас знают, что я не любил давать развернутые комментарии о, я не знаю, семье, своих отношениях с женщинами и прочей личной лабуде... Да, да, ещё это...       Казалось, что мысль, которую он хотел передать, абсолютно вылетела из его головы. Но я понял, о чём он. Точнее о ком. Я всё таки подсказал Карло. — Извините, похоже вы имеете в виду брата, так? - спросил я, робея до окаменения.       И тотчас он стал обжигающе смотреть прямо в мои глаза, подчеркивая этим своё недовольство необязательной перебивкой. Благо, это продолжалось не более двух секунд. Снова посмотрев в камеру, он продолжил. — Хмм... Да, и о брате. - произнес он, тяжело вздохнув. Его глаза беспорядочно моргали. - Но я знаю, что у меня до сих пор, сюрприз, есть фанаты, неравнодушные люди. В большей степени я обращаюсь к ним. Сегодня вы, друзья, узнаете меня немного получше. Нет, намного лучше. Надеюсь, и мне, и вам станет легче таким образом. Я устал молчать, устал получать сотни писем с многочисленными вопросами разного содержания, устал мириться с нападениями вонючой прессы, что так обожает смешивать моё имя с грязью, нападать на меня и мою семью. Это не вы, Лука, разумеется, но такие примеры есть. Их много. И, конечно, обращаюсь к этим же самым журналистам, которые с жаждой наживы так старательно роются во всём, что имеет ко мне хоть какое-то отношение: после этого интервью вам будет просто стыдно мне докучать! Это будет полное вскрытие Карло Джимбоунса.       Тогда он вновь перевёл глаза на меня и нервно рассмеялся. Я замешкался и стеснительно улыбнулся. — Если честно, Карло, вы меня очень удивили как интервьюера. Такая речь, такие намерения, причем они и подтверждаются действиями. Мы, когда связывались с вами, обговаривали список вопросов. Помню отчетливо момент, что вы согласились рассказать нам чуть ли не обо всём во всех деталях, как вы выразились в ответном письме. — Да, всё так. - уверенно подтвердил Карло. — Включая вашего брата Санто: как вы росли, соперничество на поле, отношения между вами и, конечно, куда он пропал. На эту тему витает множество слухов в инфополе и многие жаждут услышать именно от вас, что вообще стряслось. Но об этом позже, идём строго по списку. Вы хотели бы ещё как-нибудь обратиться к аудитории? — Хм, вступление и так получилось сумбурным... Хотя ладно, я бы обозначил черту, если вы не возражаете. - Карло сказал, как отрезал. — Прошу. - глухо промямлил я. Сегодня уж слишком много обращений в камеру не от ведущего, поразительное интервью. Карло вновь сосредоточил свой взгляд на объективе и взял слово. — Что ж, дорогие друзья, позвольте мне начать эту удивительную историю с интересного факта: у всего есть две стороны - хорошая и плохая. В глубине души я всегда это понимал, но ощутил на себе лишь совсем недавно, переосмысливая собственное прошлое. Черно-белые тона, образующие серый, – тона человека. Так и плясали на холсте моей жизни. И сейчас пляшут. И всегда будут. Рэй и Кристи внимательно наблюдали за ходом беседы, не забывая про свои прямые обязанности. Эмоции тоже на них наваливались лавиной. Впрочем, это и не важно, ведь главная обязанность любого профессионала – держать себя в руках. С этим они справлялись хорошо. Единственный, кто был ни в чём не ограничен – ни в эмоциях, ни в словах, – это Карло. Карло Джимбоунс – тот, кто начинает эту долгую историю, подхватываемую уже опытным, но до сих пор просто перспективным блогером-журналистом Лукой Стэнфилдом, ох... Пожелайте нам удачи, господа!