Цветение васильков под проливным дождём

Тонкими белыми занавесками играл ветер, проникая через приоткрытое окно. Кружева вздымались сверху вниз, как платье танцовщицы, и опускались медленно, как пуховое перо птицы. Спящие джунгли накрыло ночным туманом, и только громкий ква лягушек раздавался от пруда к пруду. От этого звука Тарталья иногда ворочался во сне, раскидывая руки и ноги от жары и беспокоя этим своего соседа. Странник отворачивался к окну, свешивая ногу с постели, но потом просыпался от того, что его пальцы замёрзли. Он сел на мягкую перину, засунув лодыжки в домашние тапочки. Сонно он побрёл вокруг кровати, остановившись у края Тартальи, он вынул его отросшую чёлку изо рта и, зевая, ушёл на кухню. Разведя себе сушёную ромашку в кипятке и подождав немного, он уселся на подоконник спальни и смотрел на ночной Сумеру. Небо потихоньку бледнело голубоватыми оттенками, а на часах стрелки отбивали четвёртый час ночи. Нетерпеливый свет пробивался сквозь занавеси, тускло освещая обжитый дом: общие фотографии на комоде, слегка просевший диван, а рядом с ним и книжный шкаф; спрятанное тонкой каменной плиткой угольное пятно на стене от неудачного эксперимента на кухне; скол на дверном проёме от недавней жаркой ссоры, и ещё множество живых следов… Отвар ромашки растекался по языку приятной вязкой мглой, а сладковатый запах успокаивал. Яркое зарево набирало цвет, размытыми полосками разрезая горизонт. Лягушачий гомон смолкал, вводя джунгли в утреннюю тишину. Послышалось шевеление простыни, а затем босые шаги по лакированному полу. Тонкая кружевная ткань отодвинулась, а тёплые руки обвили талию. Его подбородок лёг ему на плечо, а растрёпанные волосы щекотали ухо. — Ты чего не спишь? Его закрытые глаза и медленный шёпот выдавали его усталость, но он всё же решил подойти к нему. Его порез, как свидетельство их бытовой стычки, всё ещё не затянулся и блестел на щеке. Странник поставил чашку на подоконник и погладил это место ладонью, прижимая его лицо к своему. — Ночью так шумно. Я всё никак не привыкну. — Нужно закрывать окно в спальне… — Тогда ты сваришься от жары, — он запустил пальцы в его влажные ото сна волосы. — Ну, тогда скрутим тебе затычки в уши… Странник усмехнулся изобретательности своего парня и, довольно вздохнув, прикрыл глаза. — Хотя знаешь, — Тарталья чуть поёжился от щекотки занавесок у него за спиной, — а зори здесь тихие… — Это точно. Тёплая заря расцветала вперёд солнца, распускаясь новыми оттенками красного, оранжевого и жёлтого. — Красиво…— Тарталья в полусне разглядел огненное небо, а затем посмотрел на забывшегося Странника. — Ну всё, идём досыпать считанные часы. Он подхватил его на руки и понёс в кровать, оставляя пустую чашку на окне. Парень успел только ахнуть, как его уже повалили на простыни. Тарталья повернулся к нему лицом, закинул его ногу на своё бедро, придвинулся поближе и ткнул его лицо в своё плечо. — Вот так, моя любимая подушка-обнимашка готова. — Придурок… — его заглушённый комментарий будто бы остался незамеченным. — Ничего-ничего, — его рука погладила синие волосы, — ты очень устал, поэтому спи спокойно, малыш. Странник хотел было возразить, но на самом деле так было намного приятнее лежать, чем одному на краю кровати. Поэтому он лишь просунул свою руку между плечом и шеей Тартальи, положив её на рыжую макушку, и крепко сжал его в своих объятиях. Через несколько часов они снова разойдутся по своим утренним делам, а пока их миру ничего не угрожало, разве что тёплый и нежный покой…