Со мной

Сергей пристально посмотрел на свое отражение: мужчина, которого он увидел, ему очень нравился, хотя наведение красоты только началось. Взгляд Разумовского замер на подчеркнутых скулах. Еще раз, больше ради удовольствия, он провел пуховкой по щеке, невольно выгнулся навстречу мягкому и отодвинул средства для тона в сторону. Цвет лица был идеальным. Захотелось коснуться пальцами, но портить такую красоту было бы вандализмом. А вот в том, чтобы коснуться отражения, он отказывать себе не стал. Взяв щеточку, Сергей медленно и тщательно причесал брови, а затем слегка взъерошил у начала. И коротко улыбнулся себе. Он был невероятно красив. Взял подводку, но тут же отложил – карандаш дает более мягкие линии. Нарисовал ровную стрелку, заштриховал, растушевал. Облизал губы и, мурлыкая привязавшуюся мелодию, медленно повторил со вторым глазом. Посмотрел, подумал и, выбрав не черный, а графитовый, подвел глаза снизу. В душе затрепетало от взгляда на себя. Пальцы коснулись губ. Разумовский посмотрел на бальзам и бесцветный блеск, но, сам не понимая почему, выбрал темно-бордовый тинт. Едва прикасаясь к губам почти пустой кисточкой, чтобы не получилось нелепо ярко, он сделал один мазок, оценил результат, затем добавил штрихов. Сжал губы, повторил и едва удержался от того, чтобы вновь не облизаться. Выровнял оттенок на верхней губе и снова осмотрел лицо целиком. Открывшаяся картина была великолепна, и губы были практически естественного цвета, но притягивали взгляд. Сергей взял зеркало в руку, невесомо поцеловал манящие губы в отражении, оставив легкий след, и вспорхнул с кресла. Пройдя в ванную, он полностью разделся и оценивающе осмотрел себя в более крупном зеркале над раковиной, насколько то позволяло увидеть, а потом, склонив голову, и непосредственно свое тело, удерживаясь, чтобы не дотронуться до уже проявляющего заинтересованность члена. И все же облизал губы, тут же мысленно отругав себя. Развернувшись полубоком, он движением головы отбросил волосы назад, провел по ним расческой, сразу по всей длине, намеренно под конец царапая зубцами плечи. Причесывался он долго, не торопясь, с чувством. С чувством, доводящим до нетерпения и томного головокружения, вызывающим мурашки по коже и усиливающим эрекцию. После чего, отложив расческу, обеими руками помассировал голову, приподнимая корни волос, создавая легкий беспорядок, и тихо застонал от удовольствия. Ловко подцепил с полки кожаный ремешок и закрепил на шее. С вешалки взял удлиненную рубашку, облачился, наслаждаясь каждым движением и стараясь не испортить ничего в своем внешнем виде неосторожным жестом. Распылил перед собой парфюм и вошел в ароматное облако, а затем, бросив взгляд в зеркало, сделал контрольный пшик на шею ниже чокера. Осмотрелся в заключительный раз, ощущая непрестанное возбуждение во всем теле и контрастирующий прохладный пол под разутыми ногами, и направился в спальню. С трепетом он увидел себя в полный рост в большом зеркале, откинул рубашку, обнажив одно плечо, дотронулся до шеи и, слегка щекоча, проскользил двумя пальцами к ключице. Дыхание сбилось окончательно. Разумовский вдохнул ртом и прикусил губу. Член начинал ныть от напряжения, но Сергей не спешил уделить ему внимание, нарочно томя себя. Он обхватил ладонью шею под подбородком, надавил, провел вниз, цепляя украшение и невольно двигая бедрами вперед. Хаотично лаская грудь, второй рукой еще раз погладил шею и немного сдавил горло. Сердце колотилось так, словно пыталось выпрыгнуть из груди. Разумовский потерся щекой о плечо, оставляя на белоснежной ткани бежевый след от тонального крема, выпрямился, прикрыл глаза, погладил ладонью грудь и обеими руками стиснул твердые соски. Покрутил, вызывая приятно-болезненные ощущения, потянул несколько раз, не пытаясь сдержать стон. Скорее инстинктивно, нежели осознанно Сергей, наконец, взялся за член, достаточно резко несколько раз провел по стволу обнажая и вновь прикрывая головку, потеребил ее, погладил пальцем, сбиваясь в дыхании от переживаемых эмоций, но вскоре перестал себя мучить и начал ритмично двигаться. От дрожи в теле прядь волос упала на воротник и завернулась, щекоча плечо. Не привлекая занятых рук, Разумовский попытался смахнуть ее носом, ничего не получилось, но аромат туалетной воды, который он вдохнул, лишь усилил впечатление. Как бы ни хотел он растянуть наслаждение, но его тело, изнуренное затяжной подготовкой и разогретое фантазиями, было на пределе. Оставив на члене пару пальцев, сжимая, где нужно, он подвел себя к пику, выплеснулся на стекло перед собой и с невероятной любовью погладил отражение по плечу. Немного отдышавшись, испачканной рукой заправил за ухо волосы, нежно и растерянно смотря в свои глаза, глубоко вздохнул и, наконец, отпустил член. – Это было прекрасно, – раздалось сбоку довольное урчание. Сергей резко развернулся и нечитаемым взглядом впился в прислонившегося к закрытой двери Птице. Птица же с расстановкой поаплодировал ему, прожигая пылающим взором и не допускающим отказа тоном спросил: – Повторишь со мной?