Непрошенная ревность

«Утро вновь наступит, прогонив ночь и холод,

Нет тьме и времени, что длится вечно»

      Чонгук сидел на кухне, уткнувшись в экран телефона. Сердце стучало так, будто собиралось вырваться наружу. — Ну вот, прекрасно… — пробормотал он, пролистывая свежие фото.     Тэхён. Бассейн. Полуобнажённый. С мокрыми волосами, прилипшими к вискам, и этой своей фирменной улыбкой, от которой даже стены могли покраснеть. Он нырял снова и снова, а потом откинулся на бортик, закрыв глаза так спокойно и красиво, что сердце Чонгука болезненно сжалось. Кто-то явно снимал эти кадры — может, Богом, может, ещё кто-то — но фотографии выглядели слишком интимными, слишком настоящими. Чонгук шумно выдохнул, сжимая телефон. — Ну спасибо, Тэхён… — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Ты просто решил меня добить, да? «Нет, так дело не пойдёт. Вчера ты гулял с этим Питером, потом вечером снова в клуб с Богомом, смеялся там, выбирал вино, в красной водолазке ещё и делал селфи в лифте. А потом эти обнимашки, и как Богом держал тебя за плечи, когда вы уходили. А теперь бассейн?! Ты серьёзно, Тэхён? Просто прекрасно.»       Чонгук не находил себе места. Он ходил по кухне туда-сюда, то хватал телефон, то резко отбрасывал его обратно на стол, будто тот обжигал ладони. Внутри всё клокотало — злость, тревога и это знакомое, болезненное чувство, что он мог вот-вот потерять Тэхёна.  Прошёл уже час, прежде чем он вновь сжал в пальцах холодный экран. Сердце колотилось так громко, что казалось — его услышат даже соседи. Он собирался позвонить, но слова застряли в горле, когда перед глазами снова всплыли свежие фотографии. Тэхён выглядел просто неприлично красиво. Серый пиджак с красно-чёрными узорами — и явно безо всякой рубашки под ним. Брюки идеально сидели на узких бёдрах, перехваченные белым поясом-шарфом, а чёрные полуботинки придавали всему образу ещё больше лоска.Эффект мокрых волос — чуть растрёпанные пряди падали на лоб, придавая Тэхёну дерзкий, почти хищный вид. А взгляд был таким уверенным и тёплым, что внутри Чонгука всё сжалось. — Всё. — он сорвался, нажимая на вызов, больше не колеблясь ни секунды.     Тэхён ответил почти сразу. На экране мелькнуло его лицо — слишком близко, слишком красивое. Чуть растрёпанные «мокрые» пряди всё ещё лежали на лбу, подчёркивая резкие черты, а губы растянулись в той самой фирменной улыбке, от которой у Чонгука внутри всё перекрутило. — Чонгуки, я не могу долго говорить, — выдохнул Тэхён, быстро оглядываясь куда-то в сторону. — У нас сейчас показ, я должен идти. — Ты серьёзно?! — Гук сжал телефон так, что скрипнули пальцы. — Будто я не вижу, кто там опять рядом. Богом, Питер… и Сьюзи?! — голос задрожал от обиды. — Ты не мог хотя бы рубашку под этот пиджак надеть? Тэхён нахмурился, раздражённо откинув назад волосы. — Всё, Гук, прости, мне правда пора. И да — не мог. Такой стиль, — отрезал он жёстко и скинул вызов. Чонгук остался с гудками в трубке, вытаращившись на погасший экран. Словно кто-то щёлкнул выключателем внутри него. — Такой стиль… — передразнил он вслух, морщась. — Такой стиль! Да я тебя… — он резко осёкся, вдохнув полной грудью. Рука предательски дрожала, когда он положил телефон на стол. Горло перехватило, обида обожгла изнутри, будто проглотил кипяток. — Ну спасибо, Ким Тэхён, — буркнул он, вытирая ладонью влажные глаза. — Стиль у него… Он чуть не скинул телефон на пол, когда снова взглянул на свежие фото с показа, которые уже залетали в сеть. — И кто ж это снимает так близко, а?! Богом, что ли, репортёром подрабатывает? — пробормотал он с таким видом, будто готов сцепиться с экраном.    Прошло ещё полчаса, прежде чем Чонгук снова протянул руку к телефону. Он машинально открыл ленту — фото, видео, бесконечные репосты фанатов. На каждом кадре Тэхён выглядел безупречно: чуть влажные, растрёпанные волосы, уверенный взгляд, серый пиджак, сидящий на нём вызывающе красиво, почти дерзко. И вдруг Чонгук чуть не выронил телефон, сердце ухнуло вниз. Новое фото.Селфи. Богом и Тэхён. Тэхён обнимал Богома за талию сзади, прижимаясь слишком близко, а Богом улыбался в камеру, как ни в чём не бывало. Чонгука передёрнуло. — Ты издеваешься надо мной, Тэхён? — пробормотал он, чувствуя, как волной накатывает злое, жгучее чувство. Чонгук всё смотрел и смотрел ленту новостей. «А это что за французская выскочка возле моего Тэтэ?» — мысленно зашипел он, едва увидев фото, где к Тэхёну слишком близко подался какой-то молодой актёр. «Чего он там так к нему липнет? Эй, парень, ты что, бессмертный?!» — мысли клокотали, не давая покоя. Но куда сильнее жгло другое. Тэхён был чертовски прекрасен. Такой красивый, что казался нереальным. «Ну давай, ещё посмейся так сладко, ещё раз коснись кого-нибудь, Тэхён, я с ума сойду!» — кипел Чонгук, и сердце несло куда-то вниз от этой боли и злой нежности. Он уже хотел набрать Тэ прямо сейчас, как вдруг в Weverse пришло уведомление: Тэхён в эфире. Чонгук дёрнулся, как током ударило. Встал, потом снова сел, ноги не держали. Гук вскочил, а потом тут же опустился обратно на диван, сердце гулко стучало. Тэхён был в отеле. Но этот пиджак — этот чёртов пиджак — был полностью расстёгнут, открывая его загорелую грудь. — Привет, АРМИ! Вы хотели, чтобы я вышел в эфир — вот я и вышел, — сказал Тэхён в камеру, и от его взгляда у Чонгука всё внутри перевернулось. — Господи, Тэ, это что вообще такое… — пробормотал он, вцепившись в телефон. Тем временем Тэхён рассказывал, как поел, как прошёл показ, смеялся и улыбался так, что у Гука всё горело от ревности и любви одновременно. А потом добавил: — Я вам сейчас кое-что покажу! — подмигнул он в камеру. — Ну-ну, что ты им решил показать, того, что не показываешь мне?! — едва слышно прошипел Чонгук. Картинка снова замигала. — Это привет Джей-Хоупу! — с лукавой улыбкой сказал Тэхён и развернул камеру к зеркалу. На экране он весь как на ладони: пиджак по-прежнему дерзко распахнут, оголяя рельефный пресс, а брюки сидели так, что было сложно оторвать взгляд от его длинных и стройных ног. Его движения были слишком раскованными, почти провокационными, словно он дразнил кого-то по ту сторону экрана. — Killin’ it, girl! — пропел он дважды, смеясь. Чонгук уже не мог собрать ни одной связной мысли. В комнате холодил кондиционер, но тело будто вспыхнуло изнутри, а в штанах стало мучительно тесно. — АРМИ, спасибо, что слушали меня. Ну, я пошёл, в другой раз ещё выйду! — сказал Тэхён и отключился.     Чонгук остался один в тишине своей комнаты. Экран телефона погас, а в душе бушевала настоящая буря. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Чонгук на секунду закрыл глаза, прежде чем нажать на кнопку «принять».       На экране появился Тэхён — уже в отеле, в простой светлой майке и лёгких штанах. Волосы после душа чуть подсохли, но всё ещё были слегка взъерошены, будто сам воздух Парижа решил поиграть с ними. Он выглядел до невозможности спокойно — и идеально, как всегда. — Чонгуки, ты дома? Не спишь? — мягко и с чуть наигранной лаской спросил Тэ. Ответа не последовало. Чонгук молчал, будто боролся с чем-то внутри. Только взгляд выдавал его — грустный, уставший, полный ревности и тоски. — Ты всё ещё сердишься… — осторожно продолжил Тэхён. — И ревнуешь, да? Чонгук медленно выдохнул и наконец заговорил, тихо, срывающимся голосом: — Да. Этот весь CELINE он сводит меня с ума. Ты там такой красивый. а я здесь один. Мне тебя не хватает, Тэ. Безумно скучаю по тебе. Всё это — твои фото, эти видео, как ты смеёшься, как улыбаешься не мне — я смотрю, и будто весь мир рядом с тобой, кроме меня.Он опустил глаза, пальцы нервно сжались на телефоне. — И когда ты со всеми обнимаешься. Богом, Питер, даже те, чьи имена я не знаю — это… это невыносимо. А потом ещё этот лайв — зачем ты вообще распахивал этот пиджак? Он же и так еле держался. А твой танец под песню Хоби? Обязательно было так делать? Ты мой, Тэ. Только мой. Тэхён немного помолчал. В его глазах на экране мелькнула усталость, но за ней — что-то гораздо глубже. То, что можно было прочитать только сердцем. — Я не пойду на автопати, — тихо сказал он, словно прочитал мысли. — Я устал. И мне не хочется быть там без тебя. Чонгук молчал, уткнувшись взглядом в экран. Злость растворялась, как дым, уступая место другой боли — той, что появляется, когда рядом нет самого дорогого человека. — Завтра ты, Чимин и Юнги летите в ЛА, да? — продолжил Тэхён, чуть улыбнувшись. — Передай им привет. А я, как только всё здесь завершу, сразу вылечу к вам. Обещаю. — Только не задерживайся, ладно? — прошептал Чонгук. — Без тебя всё как будто неправильно. Как будто меня самого нет. Тэхён чуть опустил взгляд, а потом снова посмотрел прямо в камеру — в самое сердце. — Я скоро, любимый. — Голос Тэхёна звучал мягко, почти шёпотом. — Слишком скучаю. Даже Париж без тебя — просто город. Красивый, да, но не настоящий. Я тебя люблю, Чонгуки. — Тэхён смотрел в экран с той самой мягкой улыбкой, от которой внутри всё сжималось.       Чонгук провёл пальцем по изображению, будто мог коснуться. — А я люблю тебя больше, — тихо ответил он. — Намного больше. На экране они просто смотрели друг на друга.Без слов. Но с самыми настоящими чувствами, которые не нуждаются в доказательствах. И в этот момент всё стало правильно. Расстояние больше не казалось таким страшным, ведь любовь была сильнее километров. Чонгук долго ещё сидел с телефоном в руках, всматриваясь в потухший экран, будто сердце всё ещё ловило тепло любимого голоса. Он лёг на кровать, не включая свет, укрылся с головой и прижал телефон к груди. Мысли медленно таяли, растворялись в нежности. В Париже где-то тоже гасли огни… И кто-то точно так же скучал по нему. — Люблю тебя, Ким Тэхён… — прошептал он в темноту.И вскоре сон, такой же тёплый и желанный, как объятия любимого, накрыл его целиком.