Непрошенная ревность

Твой поцелуй — он нежный,

Но жажду я огня.

А может быть, ты хочешь

Сильнее, как и я?

Твои ладони — ниже,

Они читают сны…

Я в трепете от кожи —

Ты весь внутри меня.

Скажи, ведь ты же помнишь,

Как бьётся сердце в ночь?

Ты — больше, чем “мне нужен”,

Ты — мой запрет и дрожь.

@Lorelei

    Чонгук лежал на кровати, пролистывая вечерние фото. На одном из снимков Джин закрыл половину лица Хосоку, на другом Чимин щурился так забавно, что невозможно было удержаться от смеха. Чонгук прыснул, зажав рот ладонью, чтобы не разбудить никого из соседних комнат.   Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Тэхён — в чёрной майке и шортах, босиком, с бутылкой дорогого вина в руках. Его волосы чуть растрепались, взгляд блестел так, будто он задумал что-то невозможное. — Ты всё ещё фото разглядываешь? — усмехнулся он, ставя бутылку на столик. Прежде чем Чонгук успел ответить, Тэ оказался рядом, наклонился и коснулся его губ быстрым, но жадным поцелуем. Он отстранился, губы искривились в хищной улыбке. — У меня появилась безумная идея. — Мм, какая? — Чонгук отложил телефон, прищурившись с любопытством. Тэхён наклонился ближе, почти шепотом, так, чтобы слова растворились в тишине ночи: — Давай сбежим с виллы. Все спят. Только мы вдвоём, океан и бутылка вина. На мгновение повисла тишина, прерываемая лишь отдалённым шумом волн за окном. В груди Чонгука что-то сладко кольнуло — как будто сам воздух звал их в это приключение. Чонгук подался вперёд, притянул ближе к себе Тэхёна. Их губы встретились в мягком, чуть затянувшемся поцелуе, от которого по телу пробежала дрожь. — С тобой хоть на край света, — усмехнулся он и, нехотя отстранившись, натянул на себя чёрную майку. — Мы теперь как близнецы, — заметил Тэхён, скользнув взглядом по их отражению в зеркале: одинаковые чёрные майки обтягивали подкачанные тела, одинаковые шорты — будто их и правда кто-то нарочно нарядил парой. Он подхватил бутылку вина, и они тихо выскользнули из комнаты. На вилле стояла глухая, почти нереальная тишина: только цикады за окном напоминали, что ночь живая. — Тсс, — прошептал Тэхён, поднимая палец к губам и озорно блеснув глазами. — А то разбудим кого-то, и нам точно не сдобровать. Чонгук едва сдержал смех, но всё же подхватил его за руку, и они почти на цыпочках прокрались по коридору, словно два подростка, решивших сбежать на свидание.      Они крадучись спустились по лестнице, стараясь не издать ни звука. В доме царила полная тишина — только где-то вдалеке тихо гудел кондиционер. Тэ прижал палец к губам, и Чонгук едва сдержал смех, словно они и правда совершали нечто запретное.         Дверь за их спинами мягко щёлкнула, и сразу же подуло влажным ночным воздухом. Где-то совсем рядом слышался шум прибоя — ровный, гипнотический. Дорожка от виллы к океану освещалась мягким светом фонарей, и в темноте их шаги казались ещё громче.       — Как думаешь, заметят? — шепнул Чонгук, сжимая бутылку так осторожно, будто она была сделана из золота. — Не заметят, если ты перестанешь хихикать, — усмехнулся Тэ и толкнул его плечом. Они вышли к берегу. Волны были тише, чем вечером, а луна рассыпала серебряную дорожку по воде. Небо сияло миллионами звёзд, будто кто-то рассыпал бриллианты по чёрному бархату. Парни опустились на тёплый песок, чувствуя, как он приятно осыпается сквозь пальцы. — А мы с тобой дураки… штопор забыли, — Тэ стукнул себя по лбу. Чонгук повертел бутылку, подцепил пробку пальцами и вдруг легко открутил её. — Тут штопор не нужен, — довольно сказал он и отпил прямо из горлышка, протягивая бутылку Тэхёну. Тэ сделал глоток, чувствуя, как терпкая жидкость приятно обожгла горло, и тихо засмеялся: — Зря ты её держал, как золото. Она вполне обычная. — Зато ночь дорогая, — парировал Чонгук и посмотрел на него так, что у Тэ перехватило дыхание. Они снова пили из одной бутылки, передавая её друг другу, и каждый раз пальцы будто случайно соприкасались. Сначала коротко, невзначай… но от этих касаний по коже пробегал ток. Тихий смех сменился молчанием. Слышно было только, как лениво шепчут волны.     Тэ опустил голову ему на плечо, и Чонгук чуть-чуть подался ближе, вдохнув запах его волос, смешанный с солёным морским воздухом. — Красиво, — прошептал Тэ. — Очень, — кивнул Чонгук, но смотрел при этом вовсе не на звёзды. Они снова пили из одной бутылки, передавая её друг другу. Каждый раз пальцы соприкасались — сначала невзначай, потом чуть дольше. Тепло от этих касаний пробегало по коже, и Тэ поймал себя на том, что замирает, когда Чонгук слегка прижимает руку к его ладони. Казалось, что даже шорох волн отступал перед этим невинным, но таким волнительным прикосновением. — Хорошо, что волны успокоились— сказал Гук, сделав глоток и лениво улыбнувшись. — Всё же не надо было тебе с Чимином за руки держаться и купаться. Тэхён удивлённо поднял брови, а затем хитро усмехнулся. — Ревнуешь? Ты ж сам не захотел. — Ну, я ж не думал, что вы прям за руки держаться будете, — Чонгук нахмурился, но глаза блеснули, выдавая обиду вперемешку с нежностью. Тэ забрал бутылку, сделал глоток и поставил её в песок. Он посмотрел на него с мягкой улыбкой, в которой было больше тепла, чем насмешки. — Ты всё же у меня ревнивый романтик. Я ж тебя к нему не ревную ну, может, совсем чуть-чуть, когда он ведёт себя как придурок. Чонгук прикусил губу, опустил взгляд и тихо прошептал, будто боясь признаться в слишком большом: — А я ревную тебя к каждому. Потому что я люблю тебя. Ты мой навечно. Он медленно потянулся вперёд и мазнул лёгким поцелуем по губам. Касание получилось коротким, но достаточно глубоким, чтобы у обоих закружилась голова. — И я люблю тебя, — Тэхён выдохнул в его губы и вдруг лукаво прищурился. — Тогда, если вечером мы не накупались, то мы можем всё исправить. И, прежде чем Чонгук успел что-то ответить, Тэ вскочил с земли, резким движением стянул с себя  всю одежду и, смеясь, побежал прямо в море. Его смех звенел, перемешиваясь с шумом волн. Чонгук остался сидеть на мгновение, ошарашенный, глядя, как его любимый исчезает в серебряной темноте воды. Потом в нём вспыхнула привычная искра — азарт, желание не отставать и поймать его прямо там, в волнах. — Ты что делаешь! — крикнул Гуки, вскочив на ноги. — А если кто увидит? Тэ обернулся через плечо, стоя по пояс в воде, и засмеялся звонко, почти вызывающе. Лунный свет скользил по его мокрой коже, и Чонгуку стало трудно дышать. — Пусть смотрят, — сказал Тэ, пригладив волосы назад. — Я хочу только тебя! Эти слова сбили остатки сомнений. Чонгук выдохнул, сбросил одежду прямо на песок и кинулся в воду. Вода была прохладной, но тело мгновенно вспыхнуло, когда он догнал Тэхёна и обхватил его за талию. Тэ вскрикнул и засмеялся, но смех перешёл в прерывистый вдох, когда Чонгук прижал его к себе, не отпуская. Волны мягко били в их бока, а они уже не замечали ни ночи, ни мира вокруг. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Чонгук, прижимаясь лбом к его виску. — В этом весь смысл, — ответил Тэ, сразу жадно накрыв поцелуем. Поцелуй стал длинным, влажным, насыщенным солью моря и терпкостью вина. Руки скользили по мокрой коже, вцепляясь в плечи, спину, бедра. Каждое касание вызывало дрожь, дыхание рвалось, сердце колотилось. — Тэ…— вырвалось у Чонгука, почти стон, когда пальцы Тэ скользнули ниже, исследуя, оставляя следы жара на коже. Тэхён застонал, закинув голову, ноги обвили Чонгука, пальцы запутались в его мокрых волосах, притянул к себе. — Поймай меня, если сможешь…- прошептал он между поцелуями — Я тебя давно поймал, — хрипло ответил Чонгук, ощущая, как их тела сливаются в одно целое. Волны били о бока, брызги обдавали их, но они будто не замечали воды. Поцелуи превратились в охоту губ по шее, плечам, груди; руки скользили, обвивали, держали, пробуждая жгучее желание. — Ты моё безумие и моё счастье, — выдохнул Чонгук, сжимая Тэ так, будто боится, что тот может исчезнуть. — А ты — весь мой мир— ответил Тэхён, дрожащий, но отдающийся полностью, позволяя волнам смывать всё, кроме жгучей страсти между ними.   Вода обаолакивала их тела , но внутри они горели ещё сильнее. Каждый шёпот, каждый стон растворялся в шуме волн. Чонгук скользнул руками ниже, держа Тэ так, будто боялся отпустить хоть на миг. Тэ застонал, позволяя себе отдаться, и их тела наконец слились полностью — в каждом движении, в каждом дыхании, в каждом мгновении.    Луна над ними сияла, отражаясь в воде, как молчаливый свидетель их клятвы, их жадной любви и бесконечной близости. Они знали одно: это ночь — только их, без правил, без границ, только море, луна и они, потерявшиеся друг в друге.