33 550 335

      Первый цикл был началом. Началом моего пути, нашего пути с Киреной, точнее моего обещания ей начать циклы и продолжить великий замысел Амфореуса — обмануть богов и сам мир. Прорваться сквозь пелену и освободить наш мир.       В 1-й цикл я сделал всё правильно, как мне казалось. Не пострадала ни одна из сторон. Я обезглавил титана и поднял над головой ядро пламени. Вокруг собралась ликующая толпа. Я убедил себя, что могу победить других титанов, пусть это и займет много времени. Все были живы.       Я собрал все ядра титанов, но ничего не изменилось: все мои друзья и товарищи погибли от черного течения — их смертные тела пропали, как и они сами. Несмотря на боль, на мучительную боль, которая возникла в тот момент, когда все 12 ядер соединились в моем теле. Несмотря на неудачу и пережитое горе... Опять я не пал духом, даже после обвинений более молодой версии себя.       Во 2-й цикл я ничего не изменил. Я старался не жертвовать товарищами, решать конфликты максимально мирно, максимально безболезненно возвращать ядра пламени титанов, помещая их обратно в свое тело, присоединяя к тем 12, которые уже были там. Огонь был всё тем же — так же горел в моем теле.       В 3-м цикле я еще сильнее уверовал в то, что должен сохранять жизни моих прежних товарищей любой ценой. Это обусловливалось не только моральным аспектом, но и моим эгоизмом: я не мог видеть, как они умирают — просто не мог. Но раз за разом всё равно наблюдал их смерть в сражениях с черным течением. Раз за разом слышал обвинения моей молодой версии. И всё сильнее это давило на меня.       13-й цикл — и я впервые попытался обойти черное течение, чтобы мои товарищи смогли пережить его, а не сгинуть в нем как все двенадцать раз до этого. Но у меня не вышло! Я снова видел, как они умирают, как их тела поглощаются черным течением — а я опять остаюсь тут один. И опять я должен повторять этот цикл заново и заново!       Цикл 42 — и я впервые задумался: а так ли нужно мне оставлять всех моих прежних товарищей в живых? Какой смысл — если в итоге они всё равно погибнут у меня на глазах от черного течения? Есть ли разница, как они умрут — если всё равно умрут? Только трачу больше времени.       В 133-й раз я понял: последние время я делаю одно и то же — у меня не осталось никакого плана, кроме того как забирать одно ядро за другим, наращивая свою силу и надеясь прорваться через защитный слой Сталесклепа. У меня внутри горят уже 1596 ядер титанов; я чувствую их жар, который обжигает мою кожу изнутри. Чувствую, как струится по венам разгоряченная кровь; бьется мое сердце набатом. Я не сдамся — нет! Скорее сгорю изнутри, чем опущу руки!       В 134-й раз я уже не вижу смысла забирать ядра таким долгим путем. Зачем раз за разом уговаривать их всех — если проще забрать ядра сразу из их охладевших пальцев? Разве это мои товарищи? Разве это те люди, с кем мы прошли так многое давным-давно? Еще тогда, когда я верил в то, что этим можно что-то изменить; еще тогда, когда мы впервые встретились. Те люди уже мертвы — они умерли у меня на глазах! Я видел каждую их смерть! Те кого я вижу из раза в раз — это уже не они; их нет больше. Программа! Такая же как и я; только я отличаюсь от них тем, что они выполняют одни и те же действия раз за разом. Я знаю — я уже знаю! Что скажет кто-либо из них... Ха... Но разве и я не делаю одно и то же? Всё тоже самое: выполняя одни и те же действия снова и снова... АААААААА!       Я с ними не разговариваю, не хочу. Мне просто нужны ядра, еще. Мне нужно еще, чтобы прорваться. Я должен стараться, у меня должно получиться! Кирена, я обещал — я сделаю это. Нет, ахахха, нет! Я скорее умру, сгорю в огне, который из себя представляют 63 544 ядра, чем перестану стараться вырваться, стараться спасти всех нас.       Цикл 12398-й. При еще одной неудачной попытке я вспомнил... Да, я наконец-то вспомнил, о чем мы говорили с Киреной. Если мы никогда не выберемся из этой тюрьмы, то нужно всего лишь дождаться того, кто придет извне! Того, кто разобьет этот бесконечный порочный круг! Да мне всего лишь надо стоять на своем, делать то, что я могу, и ждать — ждать того, кто придет и поможет!       Нужно просто повторять: собирать ядра раз за разом и пытаться прорваться через основной слой. Что-то из этого же поможет? Либо у меня выйдет прорвать внешний слой, либо кто-то придет. Я... Я... Если честно, я немного устал слышать слова от людей, которые когда-то были моими товарищами — слова, которые пытаются меня переубедить. Ха! Они просто не знают: нет никакого смысла — всё равно умрут и погребутся под черным течением. Поэтому в глубине меня теплится надежда на спасителя — кто-то кто... Спасет меня! Пожалуйста! Я жду...       46645-й Я жду... Пожалуйста...       71243-й ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПРОРВАТЬСЯ?! Их уже 142 486 — ЭТОГО МАЛО?! Сколько мне нужно накопить, чтобы наконец-то выйти отсюда?! Тут тесно. Я исследовал каждый уголок этой планеты. Нет — ни одного закоулка, где я не был. Ни одной вещи, которую я не видел. Да я даже их убиваю легко — нет никакой интриги в сражениях: я знаю каждый удар, каждый ход, каждый предсмертный хрип. Каждое ощущение нового ядра в моем теле.       Спаси... Спасите меня!!       80023-й Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять-одиннадцать-двенадцать. Все ядра у меня — они все мертвы. Прорваться не вышло. Я жду... Я до сих пор жду.       95575-й Для чего это все? Для спасения? Кого? Этих серых копий? Они говорят одно и тоже! Они делают одно и тоже! Я тут заперт — заперт с ними из раза в раз: одни и те же лица, та же одежда — одно и тоже. Где ты? Почему не торопишься? Я так больше не могу…       108610-й Спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите. Я схожу с ума. Нет, я давно сошел с ума — очень давно. Как горячо! Очень горячо. Почему огонь меня не пожирает? Почему я еще жив?       276509-й Я часто стал фантазировать: каким будет человек, который придет сюда? Взрослым или молодым? Это будет девушка или парень? А может кто-то у кого нет даже пола? Его можно будет ощутить? Я очень надеюсь — да. Я тут подумал: так давно никого не обнимал. Единственное тепло — это ядра внутри меня и кровь… Она такая теплая, не раскаленная как у меня, а просто… теплая.       Так вот: какие будут волосы? А они вообще будут? Если да — то какой цвет? Блондин? Брюнет? Рыжий? Розовый? Фиолетовый? Они будут длинные или короткие? Какой будет голос у человека? Мягкий или грубый? Может быть бархатистый или певучий? А руки? Ноги? Глаза? Ногти? Ресницы? Брови? Пальцы? А на ногах — какие будут ноги? Худые или толстые? Накаченные?       А что ему будет нравиться? Если речь об антиквариате — я готов много рассказать. Ахха! За 276509 циклов я узнал обо всех вещах, которые есть на нашей планете! Могу много рассказать. Я буду приятным собеседником… Надеюсь.       Я ему понравлюсь к моменту его прихода? Я останусь в здравом уме к тому времени? Он меня не испугается? Нет — он не может. Я его так долго жду: как я могу ему не понравиться, ведь так?! Я же прав?       1 000 000-й Один миллион! Ахха! Я не думал, что когда-нибудь достигну чего-либо и скажу: «Я сделал это миллион раз».       Я видел как они умирают — миллион раз… Нет больше. Миллион и один раз.       Я их убивал почти миллион раз — АХХАХАХ!       Своими руками. Как часто я видел золотую кровь стекающую у меня по рукам… Кстати, у него должна быть красная кровь. Или вообще другая?.. Бирюзовая?       Сколько раз я бился об барьер?.. Ух… Много. Но еще не миллион. Я помню… Вроде да: я начал делать это не сразу; нет — не сразу. Потом — да; тогда у меня не хватало сил; да и ядер было мало. Сейчас их 12 000 000 — тогда было меньше.       А он будет любить острое или сладкое?.. Я изучил все рецепты на нашей планете — что-то точно подойдет ему по вкусу!       2 003 432-й Разве я мало жду?! Сколько мне еще нужно находиться тут?! Сколько?! Сколько я должен повторять одно и то же?! СПАСИ, СПАСИ МЕНЯ ПОЖАЛУЙСТА!       33 550 335-й Я стою уже в 33 550 335-й раз в своей деревне в Элизии Эйдес напротив Внутреннего героя. В который раз направляюсь дальше. Куда, куда дальше? Нет, нечего, просто нечего. Пустота без смысла. Боже, когда? Когда это закончится наконец?! — Вижу, ты готов, — говорит Внутренний герой, как всегда преисполненный оптимизмом, — значит, мне тоже пора. — Куда ты? — недоуменно спрашиваю я. Он был всегда тут, одна из неизменных — за 33 550 335 раз ни разу не поменялся. — Ты живешь в моем сердце. Куда ты еще можешь пойти? — Помнишь ее слова? О детских песнях? О спасителе из пророчества? О настоящем живом человеке? — Глупый вопрос, конечно помню. Я живу только ради этого, только этим, только ради этой мечты — далекой такой далекой… — Ты нашел его…       Голос моего Внутреннего Героя не сразу стал слышен мне. То, о чем он сказал… Что, тот спаситель? Тот, кого я так долго ждал? Я поднимаю взгляд от оранжевой подсвеченной фигуры и вижу его:       Я вижу его. Как долго я ждал… Я знал: мой спаситель, мое счастье, мой свет. Как долго? Очень-очень долго я маялся в ожидании тебя и наконец-то… я вижу тебя перед собой. Какой же ты прекрасный! Даже лучше, чем в моих самых смелых мечтах.       Волевой, смелый — твой билет на груди выглядит как геройское знамя. Мой герой… Мой.       Я долго тебя ждал — ждал и ждал… Ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал-ждал       «Мое спасение!» Наконец-то, когда ты тут, мы можем!.. - подумал я.       А что мы можем?.. Что я делал все это время? Нет, я помню. Убить, забрать ядра, попытаться прорваться — но зачем? Кирена что-то говорила, но кроме ее слов о спасителе я ничего не помню. Что я должен был?.. Я для чего это делал?       Точно! Я ждал тебя — мой дом и свет, тот, кто облегчит мою ношу, мою судьбу.       Судьбу? Да, точно — судьба!! Ты моя судьба, поэтому я так долго тебя ждал! Да, я помню. Я все помню. Боже, Келус, как же ты прекрасен! Моя судьба, моя жизнь, моя любовь. Мой милый.       — Келус… — моя рука поднимается в ожидании дотронуться до тебя, но Келус стоит слишком далеко, чтобы я смог прикоснуться. Поэтому я без промедлений бросаюсь к нему и заключаю в объятия — мой напарник… Моя судьба.       Как давно я не обнимался! Какой ты теплый — приятно теплый и не мокрый. Это не кровь. Кожа — человеческая кожа. Мужчина. Серебряные волосы, короткие… да. Глаза золотые — прямо как моя кровь. Мне нравится. Мы с тобой похожи… аххаахха… АХАХХАХАХ!       Да, я представлял: один из моих вариантов похож на тебя, но я никогда не мог придумать, что-то настолько прекрасное! Боже, как же я люблю тебя. Как поет мое сердце при взгляде на тебя!       — Фаенон? — слышу в твоем голосе напряжение и неловкость, но все же твои руки обнимают меня в ответ. Как это прекрасно! Хахаха — прекрасно! Да! Так и должно быть! Все так и должно быть — не зря; все это нескончаемое время не зря!       Все миллионы прожитых мной циклов — всё ради тебя! Тебя одного. Ты рад? Ты оценил мое старание? Я тебе нравлюсь? Я же подхожу тебе так же идеально, как ты мне.       Я слегка отодвигаюсь, чтобы взглянуть в твои золотые глаза. Хватаю тебя за лицо обеими руками, чтобы ты не смог отвернуться от моего взгляда. Ты растерян и насторожен — я понимаю. Всё объясню тебе — всё. Сколько я томился в ожидании… сколько ждал твоего появления!       — Всё хорошо, Келус. Ты теперь дома — со мной,— говорю я со всей нежностью, которая у меня еще осталась,— поглаживая его щеку нежно и неотрывно смотря в его чудесные глаза.       — Дома? Фаенон? — немного ранит меня то, что я не замечаю в твоих глазах привычного радостного блеска… особенно когда наконец-то мы объединились. Но я не злюсь — нет, конечно. Как вообще возможно злиться на моего напарника?       — Конечно, Келус, дом — наш с тобой, — объясняю я мягко.       — Фаенон, ядра… Разрушения. Мы должны положить этому конец, конечно! — уверенно говоришь ты. - Я знаю…       — Шшш, это все мелочи, — прерываю тебя я.       — Что? Судьба мира, Фаенон… О чем ты?!       — Судьба! ХАХАХАХ! Ты тут, судьба моя тут, с тобой и мир… Я разберусь, не переживай. Я — разрушение этого мира. Он мой, наш.       Я смотрю в прекрасные золотые глаза Келуса — как они трепещут! Я знаю: это от предвкушения, от ожидания нашей жизни, нашей судьбы! Теперь ты тут — мне больше не нужно раз за разом пытаться пробиваться сквозь Сталесклепа. Я помню: мне нужно было это делать, пока ты не пришел. Но ты уже тут — значит, я могу его наконец-то просто поглотить. Это было бы так легко. Я проглочу его и скрою нас ото всех: ни Разрушения, ни Память, ни Эрудиция не найдут нас.       Останемся только ты и я.       Я покажу тебе каждый уголок этого мира — все, что мне тут нравится; все вещи, которые я когда-то считал, что тебе понравятся. Да, я не могу остановить циклы и черное течение. Но это не беда: до полного уничтожения есть тысячелетия мира и покоя — когда мы сможем жить. А потом… просто начнем сначала! Ведь теперь ты тут! Наконец-то, моя любовь, мой свет, моя судьба! ***       В своей феерии Фаенон не замечает страха и неверия, отраженного на лице Келуса. Он не замечает, как парень дрожит от страха, глядя на безумные глаза своего некогда друга и напарника — ради которого он остался тут. Он не замечает, как Келус пытается отстраниться от него — с каждым разом все сильнее и сильнее — пока просто не бьется в его сильных каменных объятиях. В его глазах блаженное безумие, которое застилает все. ***       Запись станции Герта №1:       Амфореус оказался полностью закрыт от любого внешнего воздействия; Все опыты и попытки установить связь считать провальными; Все попытки попасть на планету считать провальными; Первопроходец Келус бесследно исчез — установить связи не удалось; найти его также не удалось; план по его спасению считать провальным; Разрушение не может повлиять на планету; Память не может повлиять на планету; Эрудиция не может повлиять на планету;       Запись станции Герта №2 Амфореус пропал с радаров; Сад Воспоминаний более не может его обнаружить. Все попытки обнаружить Амфореус считать провальными;       Вывод: планета больше не представляет опасности; изучению она не поддается; необходимо закрыть исследование.