Если вдруг заскучаешь по мне.

      Ночь опустилась на землю, окутывая все вокруг мягкой, бархатной тьмой. Лишь потрескивающий костер отбрасывал пляшущие тени, разгоняя мрак вокруг небольшого лагеря, где путники остановились на привал. У огня несла ночную вахту Люмин –  светловолосая девушка, стройного телосложения, ее золотые глаза внимательно всматривались в окружающую тишину. Белое платье без рукавов, казалось, светилось в полумраке, а длинный шарф с голубыми узорами мягко обнимал ее плечи. Рядом, на импровизированной кровати из походного рюкзака, безмятежно спала Паймон. Маленькая спутница путешественницы, больше похожая на фею, чем на человека. Ее белые волосы рассыпались по рюкзаку, словно облака, а глаза, цвета ночного неба, были скрыты за сомкнутыми веками.       Всё казалось таким безмятежным: последние угольки, потрескивающие в кострище, словно рассказывающие свои тихие истории ночи; Паймон, мирно дремлющая на походном рюкзаке у каменного уступа, слагающего устье реки, укрывшись от прохлады плащом; аккуратный пунктир маршрута на карте, отмеченный на месте привала и ожидающий, что сегодня его закончат; проглядывающий из-за Драконьего Хребта диск первого ленивого солнца, окрашивающий мир в нежные пастельные тона; стайка уток, мирно покачивающихся на волнах. И только холодный утренний бриз Облачного Моря, со стороны Отмели Яогуан, неприятно пробежал по обнаженным плечам путешественницы, оставляя за собой густой след из мурашек. Паймон поёжилась, в попытках поплотнее закопаться в рюкзак, пытаясь укрыться от колючего ветра. Наконец поднимающееся над урезом воды солнце окрасило облака ярко алым, как бы намекая, что спокойствие в Долине Гуйли не вечно. В заброшенных руинах на каменном плато, возвышавшимся над поймой, кто-то был. Обычные путешественники, тем более ранним утром, в таких местах редкие гости, что явно не сулило ничего хорошего.       Люмин услышала, как кто-то бранясь начал работать лопатой совсем неподалеку. От громкого звука пронзающего землю металла Паймон проснулась, и мелко дрожа, попыталась вжаться в бедро Люмин. Путешественница приложила указательный палец к губам, указывая, что стоит вести себя тише. Одним движением она вскинула рюкзак поднимая дугообразную волну песка, и со всей силы швырнула его в сторону от непрошенных гостей, пытаясь привлечь их внимание. На звук падающей поклажи сверху всё стихло на миг, и тут же послышалось движение. Определив на слух их точное местоположение, Люмин ловко запрыгнула на сложенный камнями утёс. Она увидела четырех похитителей сокровищ, хотя их основное занятие – поиск сокровищ, они не прочь напасть и на случайного свидетеля. Самый крупный из них – могильщик, блестящий и скользкий от пота, словно угорь на которого натянули парчовую рубаху и шляпу с большими полями, сжимал в руках лопату. Остальные – разведчики, они тоже не могли похвастаться богатой экипировкой, и, хотя были не так хорошо сложены физически, но кинжалы в их руках явно намекали на то, что это не безобидные слаймы.       - А вот и наша мора пожаловала, - прошипел первый. Несмотря на маску скрывающую лицо, тон голоса явно намекал, что оно расплылось в широкой ухмылке.       Паймон ловко юркнула за ближайшую колонну, и укрывшись, затаила дыхание, следя за происходящим. Люмин завела правую руку за талию, в воздухе возникло едва заметное мерцание, и в следующее мгновение в ладони появилась рукоять меча. Она словно выросла из ничего, постепенно обретая форму и детали. Пальцы плотно сжались вокруг неё, ощущая прохладу и вес оружия. Затем словно следуя невидимому течению начал появляться старомодный клинок, украшенный резьбой в виде облаков. Он будто проступал из пустоты, обретая четкие контуры и блеск. Меч полностью материализовался в руке, готовый к действию, словно всегда был там, ожидая своего часа.       Количество соперников позволило сместить путешественницу в центр образовавшегося круга, заставив её занять оборонительную позицию. Похитители сокровищ, словно спутники, несущиеся по орбите вокруг своей планеты, поочередно смещались за спину, пытаясь нанести подлый удар сзади, но Люмин моментально разворачивалась, блокируя удары мечом. Вот только и её контрудары попадали исключительно по воздуху. Сделав выпад в сторону, чтобы сконцентрироваться на одном из разбойников она начала серию из размашистых ударов - слева, снизу, справа, снова слева. Последний удар вышел настолько сильным, что волна рассеченного лезвием воздуха со свистом пронеслась, сбив противника с ног, тот вероятно, был самым сообразительным из всей шайки и быстро оценив шансы на победу в данном поединке бросил под ноги дымовую шашку, успев раствориться из виду прежде чем дым рассеялся. Сделав пируэт в сторону оставшейся парочки разведчиков, Люмин приняла стойку и выбросила вперед левую руку. На кончиках пальцев начала собираться элементальная энергия, которая стремительно разрасталась, превращаясь в светящийся шар. Он пульсировал словно живое существо, набирая силу с каждой секундой. Воздух вокруг сгустился, наполняясь гулом ветра. Вихрь энергии, сформировавшийся в сфере, сорвался с пальцев девушки и устремился вперед с невероятной скоростью.       - Клинок ветра!       Противники не успели даже вскрикнуть – их тела отбросило к стене мощной волной. С глухим стуком два тела осели на землю без сознания. В воздухе на мгновение повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь слабым эхом от удара и тихим шелестом остаточной энергии, рассеивающейся в воздухе.       Её грудь тяжело вздымалась – элементальная сила, только что выпущенная из рук, истощила запасы энергии. Люмин старалась не выдавать своего состояния, но каждая клеточка тела кричала от усталости. Она знала: повторить такой удар сможет не скоро. Решительно сжимая рукоять меча, она ринулась в атаку. Сталь рассекала воздух стремительными росчерками, но могильщик, словно предугадывая её намерения, с ловкостью не присущей своей комплекции, парировал каждый удар. Внезапно путешественница сделала обманное движение, будто намереваясь нанести удар сверху. Похититель сокровищ инстинктивно поднял оружие для защиты. В этот миг девушка, собрав остатки сил, совершила молниеносный рывок и проскользнула у него между ног. Её движение было столь стремительными неожиданным, что противник потерял равновесие. Он рухнул на землю, а Люмин приготовилась к финальной атаке. Её клинок замер в воздухе, нацеленный точно в сердце поверженного разбойника. Солнце, пробивающееся из-за горизонта, играло на полированном лезвии, превращая его в смертоносную молнию. В этот миг она была воплощением неотвратимой судьбы. Но враг оказался не так прост. С кошачьей ловкостью он извернулся, метнув горсть песка прямо в её лицо. Девушка зажмурилась и отпрянула, а когда открыла глаза, перед ней уже прорисовывалась угловатая тень. Противник успел подняться. Обычная садовая лопата, превратившаяся в его руках в смертоносное оружие, зловеще поблескивала. Их взгляды встретились – холодный расчет в его глазах, яростное пламя в её. Битва возобновилась с новой силой. Клинок и лопата сошлись в смертельном танце, высекая искры. Паймон наблюдавшая за этим неравным поединком, где сталь встречалась с грубой крестьянской утварью, а судьба решалась в каждом движении, пыталась успокоить своё сердце, что бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Они начали кружить на месте поочередно делая выпады в сторону друг друга, пока клинок Люмин не попал по груди могильщика, и острая неожиданная боль заставила его бросить оружие. Через мгновение все было кончено. Похититель сокровищ распластался в пыли, а клинок находился у его горла.       - Игра окончена…       Расправившись с похитителями сокровищ Люмин ловко закинула Прототип Злобы за спину, что через мгновение словно по волшебству растворился в воздухе так же, как и появился. На ходу подобрав рюкзак, он бодро зашагала к дороге, что ведет на юг, в сторону гор. Быстро пришедшая в себя после такого пробуждения, Паймон парила неподалеку – О чём они вообще только думали, задирая Почетного рыцаря Ордо Фавониус? - сказала маленький проводник. Еще совсем недавно перепуганная до смерти, она теперь сопровождала свои слова ударами по воздуху, словно сама только что расправилась со злодеями.       Впереди их ждала достаточно длинная лестница, состоящая из пяти маршей. На третьем по счету путников встретила свежепобелённая статуя геоархонта, для которой по слухам, великий Моракс сам позировал в незапамятные времена, она возвышалась над дорогой, словно защищая путь в гавань, разросшаяся рядом мята мирно покачивалась в такт легкому ветерку.  Люмин остановилась на секунду, облик величественно сидящего на каменном троне мужчины чье лицо было скрыто капюшоном, навеивало воспоминания о их знакомстве с загадочным консультантом ритуального бюро Ваншэн.       - Я уже устала так долго идти… И почему мы не остановились позавтракать? -  Паймон нервно подергивала в воздухе ногой словно маленький ребенок, отвлекая путешественницу от её мыслей.       - Как ты могла устать идти? Ты же летаешь. - справедливо заметила Люмин.       - А ты думаешь это намного легче? На это нужно очень много сил! Может даже и больше, чем перебирать ногами по земле… - проводник недовольно скрестила руки на груди и демонстративно задрала нос.       - Так может спустишься и пойдешь рядом? - решила было подшутить Люмин, но тут же передумала, поймав на себе недовольный взгляд. - Ладно… Доберемся до Ли Юэ и можешь заказывать всё что твоей душе угодно.       - Ты угощаешь?! - Паймон широко улыбнулась, и воодушевленная полетела дальше, пытаться остановить её было уже бессмысленно.       За разрушенными войной архонтов скалами, слагающими собой огромную арку, оставался заключительный отрезок пути. Это был извилистый спуск мощеный камнем, что был выщерблен временем и соленым воздухом. Внизу раскинулась Гавань Ли Юэ, острые пики крыш города были подернуты утренним туманом. Подгоняемая голодом Паймон устремилась вниз, поторапливая Люмин.       Вход в гавань ознаменовали величественные колонны, стоящие перед мостом, пересекающим залив. С гулкими шагами по деревянному настилу путешественница вышла на оживленный рынок, где уже вовсю кипела жизнь, несмотря на раннее утро. Пробираясь сквозь палатки торговцев, они вышли к каменной лестнице с большими бонсаями по бокам, что встретила путешественников бодро марширующим Миллелитом, недовольно качающим головой. Проводив его взглядом Люмин наблюдала, как хулиганы из местной детворы один за другим доплывали до пришвартованных кораблей торговцев, с трудом забравшись на борт – они хватали плод или сверток с палубы, прежде чем упасть обратно в воду с различной степенью изящества. Подавив смешок, путешественница свернула на лево, до Народного выбора оставалось пройти только крытый проспект, ярко пестрящий ещё не потушенными с ночи китайскими фонариками.       Запах местной кулинарии сводил Паймон с ума, заставляя её оторваться от Люмин, подоспевшей к моменту, когда маленький компаньон, взвиваясь в воздухе, уже делала заказ у шеф-повара Мао, с энтузиазмом загибая пальцы на своих маленьких ручках.       - Я буду жареную рыбу-тигр, рисовые пампушки, лапшу «Борода дракона… - перечисляла она, выбирая лакомства.       - Паймон! - путешественница прыснула в руку, даже спустя столько времени, проведенного вместе, она не понимала, как в такое маленькое существо может помещаться столько еды.       Неожиданно глаза путешественницы закрыли чьи-то холодные маленькие ладошки, а к спине прильнула аккуратная мягкая грудь.       - Угадай кто? – произнёс игривый шёпот.       Но Люмин не нужно было гадать. Тонкий аромат цветущей сливы и ритуальных благовоний, всегда сопровождавших свою хозяйку, безошибочно выдали девушку. В памяти всплыла картина праздника морских фонарей, когда озорная директриса ритуального бюро уже прибегала к подобной шалости. Тогда, в шутку, Люмин назвала её подчиненного – Чжун Ли. В тот момент, на мгновение в глазах Ху Тао мелькнула тень, словно воспоминание о чем-то утраченном. Не желая повторять ту ошибку, Люмин произнесла:       – Здравствуйте, госпожа Ху.       Руки исчезли, и Люмин повернулась к собеседнице лицом. Перед ней стояла молодая невысокая девушка с бледной кожей и двумя хвостиками длинных каштановых волос. Ярко-красные глаза с необычными зрачками придавали её взгляду особую выразительность. На голове красовалась шляпа с веточкой сливы — подарок дедушки, заботливо перешитый под размер новой хозяйки. Чёрный жакет, украшенный золотыми узорами, как обычно застёгнут на все пуговицы.       На лице Ху Тао расцвела застенчивая улыбка, словно распускающийся бутон.       – Прекрасно, ты все еще помнишь мой голос! Значит, ты по мне сильно скучала!       Паймон, отвлекшаяся от выбора блюд, наконец заметила гостью.       – Привет, Ху Тао! – воскликнула она, приветливо махая рукой и приглашая девушку присоединиться к ним.       Ху Тао с радостью согласилась. Вскоре они устроились за низким столиком, наслаждаясь ароматом жареной рыбы-тигра, нежными рисовыми пампушками и душистой лапшой. Паймон, словно болтливый воробей, щебетала о долгом путешествии, о том, что они с Люмин "совсем заросли пылью". Ху Тао, услышав это, тут же предложила им посетить бани ритуального бюро Ваншэн.       – У нас там чисто и уютно, – заверила она. Паймон, на мгновение засомневавшись, тут же задала вопрос, не моют ли там покойников перед погребением. Услышав отрицательный ответ, она с воодушевлением начала дёргать Люмин за длинную перчатку, словно ребенок, канючащий у родителей новую игрушку. Её глаза сияли предвкушением теплой ванны и отдыха. Люмин, уставшая от долгих странствий и бесконечных сражений, чувствовала, как настойчивое жужжание Паймон проникает в самое сознание:       - Люмин ну пожалуйста! Ну разве тебе не хочется освежиться?       Путешественница не стала долго сопротивляться. Мысль о горячей воде, успокаивающем аромате сандала и возможности хоть ненадолго забыть о проблемах мира звучала заманчиво. С легкой улыбкой она кивнула:       - Ладно, Паймон, уговорила. Пошли.       Оплатив счёт в ресторане, Люмин в сопровождении неугомонной Паймон и вечно загадочной Ху Тао, направилась к ритуальному бюро Ваншэн, что было расположено совсем неподалеку. У порога их встретил Чжун Ли.       Высокий, стройный, словно древняя статуя, он излучал спокойствие и уверенность. Его светлая кожа казалась фарфоровой в полумраке коридора. Взгляд янтарных глаз, острых и пронзительных словно лезвия, скользнул по девушкам, задерживаясь на мгновение на каждой.  Темно-каштановые волосы, уложенные в элегантный хвост до самой талии, выцветали на кончиках. Темно-коричневый фрак идеально сидел на его плечах, подчеркивая безупречную осанку. Бежевая рубашка и коричневый жилет создавали изысканный контраст с темными брюками и туфлями. Завершали образ белый галстук, приколотый янтарным камнем и тонкая сережка с кисточкой в левом ухе.       Чжун Ли молча, сдержанно кивнул в знак приветствия и жестом пригласил девушек пройти дальше. Ху Тао задумчиво смотрела на Люмин. В её голове мелькнула мысль предложить путешественнице один из своих купальников, но её взгляд скользнул вниз, сравнивая собственные формы с более внушительными изгибами Люмин.       Мда… мой купальник не покроет и трети необходимого, - смущенно подумала она и, покраснев поспешила в свою комнату, бормоча что-то о необходимости переодеться.       После того как Ху исчезла, Чжун Ли провел путешественницу и Паймон дальше по коридору. Их ждало просторное помещение бань, оформленное в традиционном китайском стиле, наполненное мягким светом, сквозь искусно вырезанные окна. Изящные колонны, украшенные затейливой резьбой, поддерживали высокий сводчатый потолок, а стены украшали картины с изображением гор и водопадов.       Тем временем хозяйка бюро стояла перед распахнутым шкафом, полным разнообразного белья. На её губах играла задумчивая улыбка.       - Какой же выбрать? Этот, с оборками, кажется слишком наивным. Тот, с глубоким вырезом, пожалуй, слишком смелый. Она перебирала один за другим, отбрасывая варианты, пока её взгляд не упал на небольшой раздельный комплект из черного шёлка, украшенный тонким кружевом. Он казался одновременно элегантным и соблазнительным. Решение было принято. Накинув поверх халат, она с нетерпением поспешила к остальным, предвкушая отдых в компании подруг.       Люмин, оставив платье на скамье погрузилась в горячую воду. Вода, приятная и расслабляющая, окутывала её тело, словно шелковая пелена. Оперевшись на полированный бортик купели, довольно зажмурилась, позволяя себе на мгновение забыть обо всех заботах. Паймон, не в силах сдержать восторг, быстро избавилась от одежды и громко плюхнулась в воду. Она плескалась словно ребенок, поднимая фонтаны брызг.       Подойдя, в дверях, нерешительно переминалась с ноги на ногу Ху Тао. Её смущенное лицо выдавало внутреннее смятение, она никогда прежде не показывалась в купальнике перед путешественницей. Желание присоединиться боролось со стеснением, но хозяйка бюро наконец решилась и сделала шаг вперед, присаживаясь чуть поодаль от Люмин, она украдкой пыталась поймать на себе её взгляд.       Паймон, увлеченная рассказом об утреннем сражении, активно жестикулировала и весело смеялась, изображая причудливые движения воображаемым мечом создавая вокруг настоящий водопад из брызг. Её движения были настолько энергичными, что Люмин не смогла сдержать улыбку, наблюдая за ней.       Ху Тао, закрыв глаза, погрузилась в воспоминания. Перед внутренним взором вновь возник тот роковой день, когда она оказалась в мире мертвых. Она уже была готова принять свою судьбу, холод и тьма, казалось, поглотили её целиком, но вдруг… Словно луч света в кромешной тьме появилась Люмин. Её золотые глаза сияли ярче любых звезд, а решительность была непоколебима. Она прорвалась сквозь завесу между мирами, протянула руки – и в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, Ху Тао почувствовала нечто большее, чем просто спасение. Это было похоже на тёплые объятия, на прикосновение, от которого по телу разливалось живительное тепло. Сейчас, вспоминая тот момент, Ху ощутила, как сердце наполняется теплом. Как же она хотела бы сейчас обнять путешественницу, выразить всю глубину своих чувств.       В это время Люмин, словно чувствуя желания хозяйки бюро, медленно запрокинула голову назад. Её движения были настолько грациозны и естественны, что казались частью танца. Опираясь руками на бортики купели, она даже не заметила, как её ладонь случайно опустилась на плечи Ху Тао. Время, будто чувствовав значимость момента, замедлило свой бег. Капли воды застыли в воздухе, что наполнился особой, почти осязаемой энергией. Между девушками возникло нечто большее, чем просто близость – это была безмолвная связь, рожденная спасением и благодарностью, доверие, скрепленное кровью и судьбой. Ху Тао затаила дыхание, боясь нарушить это хрупкое мгновение, спугнуть ту магию, что витала в воздухе.       Внезапный стук в дверь нарушил эту идеалистическую картину. Паймон замерла, словно испуганная птичка, а девушки медленно открыли глаза, соединенные невидимой нитью спокойствия.       - Войдите, - тихо произнесла Ху Тао.       В дверях появился Чжун Ли, сдержанный и учтивый, как всегда. Его голос, словно теплый летний ветер, предложил гостям насладится сладостями и ароматным чаем. Люмин благодарно покачала головой, отказываясь от угощения, но Паймон, вечная искательница приключений и бесплатных вкусностей, промелькнула мимо Чжун Ли, исчезая за дверью, словно маленькая комета.       Тишина снова окутала комнату. Ху Тао вдруг осознала, что рука Люмин, не в её мечтах, а на самом деле нежно покоится на её плечах. Неловкость вспыхнула в её сердце, и она попыталась отстраниться, нарушая магию момента.       - Люмин, я… - начала она, но фраза так и не была закончена.       Потеряв равновесие, она поскользнулась, падая прямо на Люмин. Их губы встретились в случайном, мимолетном поцелуе. Время словно замерло. Яркий румянец залил щеки девушки. Она отпрянула, словно обожженная, и, не сказав ни слова, выскочила из воды. Накинув на себя шелковый халат, она поспешно удалилась в свою комнату.       Люмин осталась сидеть в купели, слегка ошеломленная. Она медленно прикоснулась кончиками пальцев к своим губам, словно пытаясь удержать ускользающее ощущение этого случайного прикосновения, сохранив в памяти нежность момента. Накинув на себя полотенце, она последовала за Ху Тао, ведомая тихим шёпотом своего сердца, надеясь разгадать тайну, что только что зародилась между ними.       В комнате Ху Тао царил полумрак, лишь тонкие полоски света пробивались сквозь плотные шторы, танцуя на стенах причудливыми узорами. Сама Ху сидела на краю кровати, сгорбившись и обхватив себя руками, словно пытаясь сдержать бурю, бушующую внутри. Её мысли метались, словно испуганные бабочки, запутавшиеся в паутине сомнений. С одной стороны, её переполняло стеснение, от одной лишь мысли о случившемся поцелуе, кровь приливала к щекам, заставляя их пылать. С другой – терзал страх. Страх, что этот невинный, случайный поцелуй мог разрушить ту хрупкую, но такую ценную дружбу, что связывала её с Люмин. Но под слоем тревоги и смущения скрывалось нечто иное. Нечто, что заставляло сердце биться чаще, а дыхание прерываться. Ху Тао чувствовала, что вопреки всему, она хотела этого поцелуя. Не случайного, мимолетного прикосновения губ, а настоящего, глубокого, страстного поцелуя, который бы выразил все те чувства, что таились в глубине её души. От этих мыслей внизу живота разлилось приятное томление, волна тепла, заставляющая её покраснеть ещё сильнее.       Переживания почти победили, подталкивая к бегству, к желанию скрыться и никогда больше не вспоминать о произошедшем. Но в самый критический момент, когда ноги уже были готовы сорваться с места, поток сознания прервался. Он был прерван тихим скрипом медленно открывающейся двери. В ярком свете дверного проёма, словно видение, появилась Люмин. Её силуэт, окутанный светом, казался нереальным, словно сошедшим со страниц волшебной сказки. Глаза путешественницы смотрели на Ху Тао с нежностью и ожиданием. Мир замер, оставив наедине две души, готовые раскрыться друг другу.       Войдя, Люмин легко потянула за узел на своём полотенце, от чего то скользнуло на пол открывая купальник. Подойдя ближе, она провела рукой по темным волосам, аккуратно заправляя выбивающуюся прядь за ушко, затем плавно опустила руку к груди, как бы случайно сбросив, накинутый на тонкие плечи халат, и легким толчком опрокинула Ху Тао на спину. Склонившись сверху она оперлась на локти и завела одну ногу между бёдер, ограничивая партнершу в движении. Сейчас их лица были очень близко, девушки нерешительно встречались взглядами, а их губы подрагивая еле касались друг друга. Тао обхватила блондинку руками, кончики её пальцев двигались по спине Люмин, то спускаясь вниз, мягко скользя подушечками по бархатной коже, то поднимались вверх, обнажая коготки. Путешественница поцеловала Тао в верхнюю губу и их языки начали робко касаться друг друга. В мимолетные паузы между поцелуями, они любовались друг другом, улыбки их были наполнены волнением и желанием. Руки хозяйки бюро на миг остановились на талии и скользнули вниз, сжимая ягодицы Люмин. Та, распознав в этом жесте разрешение на продолжение опустилась губами на шею, то целуя её, то проводя языком по коже. Её ладонь переместилась с кровати на грудь Тао. Из-под нежного шёлка белья мягко проступали очертания небольшой груди, на которой отчётливо выделялись соски, придавая её образу утонченную женственность и изящество. Спустив чашечку лифа Люмин начала очерчивать ореол пальцем, затем слегка зажала сосок между фалангами и начала покрывать его поцелуями. Ху Тао закрыла глаза и прикусив нижнюю губу томно задышала. Когда лиф скользнул на пол, брюнетка поманила Люмин пальцем, чтобы слиться в страстном поцелуе. С нарастающей уверенностью путешественница опустила руки ещё ниже, лаская Тао сквозь тонкую материю трусиков. В ответ она сняла с Люмин бюстгальтер и прижала к себе, от чего их груди начали касаться друг друга, покачиваясь в такт движениям. Люмин легла на бок, её рука спустилась под темную кружевную ткань. Утопая в смазке пальцы скользили по губам и клитору. Тао запрокинула голову назад, издавая сладостные стоны. Спустившись ещё ниже Люмин полностью сняла мокрые трусики, провела языком по половым губам, и чуть отстранилась. Смазка, смешавшаяся со слюной, повисла тонкой нитью между кончиком языка и клитором, словно паутина, усеянная бусинами утренней росы. Тао одной рукой впилась в простыни, другой упёрлась в подушку и словно кошка, выгнула спину от удовольствия. Люмин начала активно выписывать языком фигуры вокруг любовного бугорка, иногда замедляясь, чтобы прильнуть поцелуем к лону. Бёдра Ху Тао дрожали, руки ещё сильнее впились в простыни, а живот с каждым вздохом напрягался всё больше. Путешественница подключила к ласкам пальцы, средний и указательный, скользя вверх-вниз, обильно покрылись смазкой и вошли внутрь.       - Да, да, да, пожалуйста… - сорвалось с губ Тао, и рука с подушки сместилась на грудь, сжимая то одну, то вторую.       Люмин делала плавные поступательные движения пальцами, постепенно наращивая амплитуду и темп. Наконец опьяненная ласками брюнетка неестественно сильно выгнула спину, пальцы её руки, сжимающие простынь побелели от усилия, а вырвавшийся громкий стон ознаменовал финал. Люмин начала прокладывать дорожку из оставляющих влажный след поцелуев от пупка до шеи Тао, та с нетерпением запустила пальцы в светлые волосы и притянув путешественницу к себе и благодарно поцеловала. Обессиленные, но довольные они заснули в крепких объятьях.       Лунный свет просачивался сквозь шторы, заливая комнату молочным, холодным светом. Люмин, проснувшись одна в чужой постели, ощущая на коже приятное соприкосновение с простынями, словно еще хранящих тепло тела их хозяйки. Воспоминания о случившемся, словно отголоски прекрасного сна, ласкали сознание. Она не спешила открывать глаза, погружаясь в этот хрупкий мир грёз, где тепло и уют комнаты Ху Тао контрастировали с привычной кочевой жизнью под открытым небом. Несколько мгновений путешественница просто лежала, устремив взгляд в потолок, пытаясь уловить ускользающие нити мыслей, собрать воедино разрозненные обрывки чувств. Но вспомнив о оставленной в одиночестве Паймон, неотступное чувство вины перед маленьким компаньоном, заставило её подняться. Тихо ступая босыми ногами по мягкому ковру, она покинула спальню.       В общей комнате царил полумрак. В мерцающем свете ночника Люмин увидела Ху Тао, склонившуюся над столом. Она, как обычно по ночам – писала стихи. Сердце Люмин забилось чаще. Девушка была так красива в своей почти прозрачной пижаме, сквозь тонкий шёлк которой проступали очертания изящной фигуры. Свет луны выгодно подчеркивал алебастровую белизну её кожи, создавая контраст с темной тканью, от которого захватывало дух. Люмин не хотелось нарушать эту тишину, говорить что-либо. Она просто стояла, любуясь ею, ощущая, как в душе зарождается трепетное чувство, подобное робкому цветку, тянущемуся к солнцу. Не в силах устоять, путешественница тихо подошла сзади, надеясь украдкой прочесть написанное.       – Не подглядывай, пожалуйста! – Ху Тао вздрогнула и, смущённо зардевшись, прикрыла лист бумаги ладонью. Её миниатюрная рука не смогла полностью скрыть последние строчки: «Хе-хе, должок платежом красен, знаешь ведь? Однажды жизнь мою спасла, не позабыть! Так что жди, когда Ху Тао твой долг вернёт, С процентами, с улыбкой, в самый жуткий год!».       – Прости, я просто хотела сказать, что ищу Паймон, мне немного стыдно, что мы оставили её одну… – пробормотала Люмин, чувствуя, как краска заливает её щёки. Не в силах больше оставаться рядом, она позволила себе лишь один лёгкий, прощальный поцелуй в нежную щёку Ху и поспешно выскользнула за дверь.       Поиски Паймон не заняли много времени. Та, воспользовавшись почти неограниченным доступом к столу, ломившемуся от сладостей, щедро предложенных Чжун Ли. Она развалилась на столе, держась за округлившийся живот и тяжело постанывая:       – Хе-хе, в Паймон больше не лезет. Паймон официально объелась, - заключила маленькая проводница.       – Паймон, если ты будешь продолжать в таком духе, то лопнешь, прямо как анемо слайм! Пойдём, нам пора спать, – ответила Люмин, стараясь скрыть смех за строгим тоном.       Они направились в гостевую комнату. Путешественница, словно окрылённая недавней близостью, почти парила над полом. Паймон же, напротив, то и дело теряла высоту, тяжело пыхтя от переедания. По дороге Люмин случайно пересеклась взглядом с Ху Тао, стоящей в дверном проёме. Её охватило внезапное желание вновь оказаться рядом, но она понимала, что этот мимолётный роман лучше пока сохранить в тайне. В глазах Ху Тао Люмин прочла лёгкую грусть, смешанную с пониманием и нежностью. Она не знала, что их ждёт впереди, но понимала, что этот момент, каким бы прекрасным он ни был, всего лишь краткий миг в вечном странствии.