Наследник злобы.

Бездна. Никогда не понимал, почему все описывают это место как нечто, где есть всякая летающая ерунда или неведомые пейзажи. Что такое настоящая бездна? Скажу лишь, что это просто ничто посреди пустоты. Здесь нет ни-че-го. Совсем. Свет, мрак, тени, запах, воздух, гравитация — забудьте. Я знаю о чем говорю, сам нахожусь здесь без малого... Скажем очень долго. — Чёрт! Ну хватит уже! Я ни в чём не виноват! - крикнул я снова в тщетной попытке дозваться до кого-то. "Что я тут делаю?!" Этот вопрос я задаю себе уже в тысячный раз. Я ожидал, что меня как минимум отправят в ад за все мои грехи и жизненный путь. Там бы я и Сатану послал подальше, ведь жил так, как хотел. Но больше всего меня злило то, как я бесславно сдох! Хотя сначала нужно вспомнить тот момент. Кем я был при жизни? Простым бизнесменом, который торговал электроникой с вооружёнными силами всех стран. Казалось бы, деньги были, власть имелась, возможность делать что хочу и диктовать не всем, но многим компаниям свои условия грели душу. Но у меня была огромная проблема, помимо идиотов, что пытались меня шантажировать, подкупить и запугать. Я был стар. Этот недостаток все не переставали мне напоминать. Мне было всё равно внешне, но внутри я понимал, что у меня просто нет того, кто смог бы возглавить моё дело после меня. В момент осознания этого мне было уже за шестьдесят лет, и мысль о том, что я не успею воспитать достойного наследника, просто убивала меня, да так сильно, что дошло до сердечного приступа, после которого я провёл два месяца в больнице. Два месяца, которые не помогли мне решить мою проблему! Помню, как мой близкий друг со школы, который заведовал службой безопасности, говорил: "Александр, забудь про наследника, просто найди знающего человека у себя в офисе. Эта затея ничем хорошим не кончится, ты себя в могилу сведёшь". Это был совет Максима, только вот доверие к шакалам, что сидели в офисе, меня не вдохновляло. Каждый третий развалит компанию, каждый второй продаст её конкурентам, а каждый первый просто не поймёт всю ответственность и масштаб работ. Я годами не вылезал из офиса, чтобы всё работало как часы, и никому не позволю уничтожить то, что я построил! Почти год я судорожно думал, что делать, пока в один прекрасный момент мне не сообщили, что одна из женщин, с которой я провёл несколько ночей, прислала мне письмо с просьбой позаботиться о нашем общем сыне! Я был так рад в тот момент, что сразу вызвал вертолёт и полетел в детский дом, где находился мальчишка. Я спешил так, что даже не прочитал имя своего, по сути, сына в документе. У меня появилась надежда, и мне было всё равно на чувства и эмоции. Хотя вся моя семья была такой: мать и отец работали в компании, как и бабушка с дедушкой. Большая часть нашей семьи была найдена мёртвыми в офисе, потому что, чтобы добиться высот, нужно платить. Я понял это ещё в детстве и всегда знал, что, когда я умру, мою работу продолжат преемники. Хотя иногда мне приходилось играть по грязному, от чего несколько людей в компании исчезли навсегда. Было ли мне жаль? Да, но я считал передачу информации конкурентам предательством, так что... Нет, мне их не жаль. Моя родословная в крови по локоть, так что мне не о чем беспокоиться, просто продолжаю начатое, как кто-то продолжит это дело после меня. Когда я наконец прилетел в город, сел в лимузин и приехал в детский дом, то решил хотя бы спросить имя мальчика, с чем мне помогла одна из воспитателей, которой я дал пару бумажек с мёртвыми президентами. После этого я почти влетел в комнату мальчишки. Если коротко, знакомство вышло не очень. Пацан сильно обиделся на то, что я его кинул. Я же придумал всякий бред о том, что тайно заботился о его матери. Не мог же я сказать, что мне плевать на какую-то шлюху из захудалого городка, с которой я просто переспал, заплатил и забыл? Да, было бы соблазнительно, но что-то подсказывало, что удара в нос я избежать не смогу. А Константин, к слову, был явно спортивнее меня - дряхлого старика. Я мог дать в челюсть, да и боксом занимался, но рефлексы уже не те, так что решил не накалять обстановку, тем более за дверью всегда стоял бугай, который мог просто ворваться и сломать пацану пару костей. А мне не хотелось терять перспективного наследника. Сначала всё шло хорошо, он согласился быть моим преемником, позволил себя учить и наставлять на путь руководства огромной корпорацией. Но затем случился странный момент. Ему не нравилось, что все в компании несчастны, мир несправедлив, люди беднеют и голодают, и я, мол, обязан помогать всем и вся, потому что денег у меня много. Я тогда думал, что пацан головой рухнул, ведь он вещчал о дружбе, взаимопомощи, любви и сострадании. Ребёнок, проведя несколько лет в приюте, говорит мне о любви и сострадании? Я долго смеялся, а потом даже провёл несколько исследований, не голубой ли мой приемник, что нашёл себе "друга" в приюте. К счастью, всё обошлось, иначе ему не жить было. В какой-то момент мне так надоело его нытьё, что я поставил вопрос ребром: либо он делает, как я сказал, либо выметается с голой жопой из того дома, где у него было всё, что он только может пожелать, пока учился управлять людьми и компанией. На несколько лет это даже сработало, все скандалы прекратились на целых два года, и я расслабился, но зря. Он почти регулярно уговаривал меня посмотреть какие-нибудь фильмы или сериалы, где непременно затрагивалась важность дружбы и сострадания. Меня тянуло сказать трёхэтажным матом, но я сдерживался. Когда же спрашивали моего мнения, я топтался на этих идеалах, ведь в реальности они редко срабатывают. Но наступил момент, когда он включил мне сериальчик, от которого я ржал как сумасшедший. Серьёзно, мне даже скорую вызывали, так как от смеха у меня заболело сердце. "Мой маленький пони - дружба это чудо". Хе-хе, ха-ха! Даже сейчас прорывает на смех! Я никогда так не ржал в жизни, это был один из тех моментов, когда мой сынок себя конкретно наебал, подъёбывал каждой серией! Я понял, что готов смотреть эту чушь сколько угодно, критикуя и разбирая покадрово, ведь вся тирада моего сыночка о "дружбе", "сострадании" и "вежливости" оказалась просто полной чушью. Я даже ради смеха воспользовался интернетом и показал, насколько противоречивы его представления о таких понятиях, благо старый — не значит тупой. После того как мы пересмотрели это недоразумение восемь раз, у него напрочь пропало желание что-то мне доказывать. Ещё бы, я тут диаграммы чертил, статистику приводил, как такого просто не может быть в реальности! Мы даже ходили по комнате и спорили, что может быть, а что не может, даже при самых волшебных обстоятельствах. Я доказал, что не обязан проявлять сострадание ко всем. Хотя, врать себе не стану, я жадная и корыстная тварь, и мне плевать, чего хочет мой дорогой наследник. Я добьюсь своего, так или иначе. Как же я был рад, когда он наконец свалил отдыхать на лето, даже не знаю куда. Главное, что охрана у него есть, а остальное неважно. Рядом с ним почти всё время ездит элитный отряд войск, и бояться ему следует только в том случае, если он сам себе горло вскроет. Но тогда на его могилу я не приду. Всё шло замечательно: я занимался своим делом, наследник рос, набирался сил и умений, подготавливал почву для своего выхода в свет. Что могло быть лучше? Правильно, ничего! Но жизнь опять решила ударить меня ногой между ног, только на этот раз с разбега. Как объяснить, почему в мой офис на сороковом этаже небоскрёба ввалились всякие уебаны с оружием и бронежилетами? Не знаю. К счастью, я тогда был на пятидесятом, рядом была вертолётная площадка с моим личным вертолётом и верным пилотом, а также элитный отряд солдат из бывших спецназовцев. Атаковали со всех сторон, и это в центре города! Но больше всего меня поразила фигура, которая шла по первому этажу и поднималась по лестнице. Вот что-что, но мой дорогой наследник тогда подтвердил, что он сын проститутки, продал кому-то свой зад, чтобы они разобрались со мной, сучье отродье. После увиденного я приказал охране во что бы то ни стало убить этого пидораса, назначив награду в десять миллионов за его голову, а сам неспеша направился к вертолёту, который уже раскручивал винты и ждал меня. Когда оставался всего один лестничный пролёт, мы услышали, как двумя этажами ниже выбивают дверь. Я рванул наверх к вертолёту на всей своей старческой тяге. Кругом слышалась пальба, а я бежал. И вот, когда вертолёт был передо мной, я услышал очередь из автомата. Целились сначала в меня, а потом в взлетающий вертолёт. Когда я обернулся, увидел этого тупого выблядка, расстреливающего мой вертолёт. Но когда услышал странный звук сверху, понял, что машина накренилась, а лезвия главного винта приближаются ко мне. Я просто ничего не успевал сделать, поэтому закрыл глаза, после чего почувствовал ужасную боль, а затем очутился в этой ненавистной мне обстановке. — Ну, ублюдок, дай только я выберусь отсюда! Ты навсегда забудешь о своих ебучих идеалах, с вырванным языком ты больше никогда не сможешь мне читать свою ебучую мораль! Слышишь меня!? - надрывал я горло, радуясь, что теперь могу кричать сколько угодно. Я буквально сейчас ничто, но ощущаю себя так, словно только что стукнуло двадцать лет. - Сука! - крикнул я напоследок и продолжил идти. Постоянно это делаю: останавливаюсь, покричу, а потом снова в путь. Это лучше, чем сидеть и размышлять о вечном. Правда, я даже не знаю, сколько времени тут провёл, но злость по-прежнему заставляет меня двигаться и искать выход. И я его найду. Рано или поздно. *** Посреди скалистых гор, верхушки которых напоминали копья, находилась каменная равнина, где то и дело виднелись гейзеры с кипящей водой от редко проходящих дождей, в некоторых расщелинах можно было увидеть тёкшую лаву, а в воздухе время от времени вспыхивали молнии. Погода здесь всегда была мрачной, но не от снегопадов или палящего солнца, а от атмосферы, нагнетающей безысходность. Странно, но даже эта вечная мгла не была главной проблемой этого места. Вина за всё лежала на отчаянии, которое витало в воздухе с тех времён, когда здесь ничего не было. Пространство было пропитано безнадёгой, скорбью и мольбами о спасении. Любой разумный, попавший сюда, ощутил бы, как эти чувства пронизывают его, заставляя ускользнуть как можно дальше и никогда не возвращаться. В этом мрачном и безжизненном месте находилось лишь одно строение, и даже история его появления затерялась во времени. Это был Тартар. Ужасная тюрьма для самых страшных монстров и чудовищ, что попали сюда и вечно искупают свои ужасные и непростительные поступки. Когда-то существа Тартара сеяли смерть, разруху и отчаяние в сердца своих жертв, играя с жизнями как с игрушками. Их имена навсегда остались в летописях, преданиях и историях, но сейчас вместо ужаса в них большинство испытали бы лишь недоумение. Монстры глубокой древности смирились со своей участью, больше всего желая не убивать или мучить, а обрести свободу. То, что осталось в книгах и преданиях о Тартаре, было лишь жалкими обрывками, скрывающими саму суть этого места. Это была тюрьма, но она никогда не выпускала никого из своих загребущих когтей, сводя с ума, но не позволяя упасть в безумие; давала надежду на спасение, но тут же отбирала её. Тартар являлся царством отчаяния, безумия и отобранных надежд. Он был столь ужасен с виду, как и был кошмаром во плоти для своих обитателей, воздействуя на психику невольных жильцов. Тысячи существ уже давно потеряли надежду на то, что когда-то выберутся отсюда, желая лишь отомстить тем, кто заточил их в эту обитель страха и ужаса, превратившиеся в ожившие кошмары. Они ощущали невыносимое давление, словно были рабами, которые даже не видели своего мучителя. Каждый из них желал лишь одного: поменяться местами с теми, кто их сюда заточил, чтобы те почувствовали всё то, через что прошли сами. В этой обители страха, отчаяния и сломанных судеб, в одной из клеток сидело странное существо, которое даже тысячу лет назад выглядело странно и неестественно, вызывало непонимание всем своим чужеродным видом. Но оно не задумывалось о такой проблеме, как собственное существование, и уж тем более не желало раскрывать кому-либо историю своего рождения. Главное для него — оставаться живым, мыслящим и разумным существом, чем не могли похвастаться многие из других заключенных. Опираясь головой о прутья решётки, существо выглядело так, будто спит. Но если бы кто-то решился подойти к нему, то сразу пожалел бы об этом, ведь оно всегда готово дать свой единственный, но отчаянный бой. Жуткая смесь жука и зебры не добавляла виду существа изящности, скорее заставляла испугаться и отойти, не желая даже прикасаться к подобному, а поломанный рог, два срезанных левых копыта, от которых остались едва заметные обрубки, и порезы на всём теле давали понять, что существо прошло через нечто очень серьёзное. Ведь простой бродяга едва ли мог оказаться в таком месте с такими ранами и увечьями по ошибке. *** — Кха, кха, кха, — откашлявшись, я приоткрыл свои глаза и увидел всё ту же обстановку, что уже тысячу, а может и больше раз до этого. Магическая клетка из неизвестного металла, стальные браслеты на оставшихся копытах, которые блокируют магию, подавитель магии на роге и ошейник, не дающий мне пользоваться магией без невыносимой боли. Таков был прощальный подарок от моих дорогих посетительниц, которым я когда-то был готов прикрывать спины, а теперь даже думать о какой-либо встрече не желаю. Чему учит время? Смирению? Принятию себя? Принятию других? Возможно, время даётся на обдумывание своих поступков. В данном месте это не имеет значения. В этом месте время выполняет роль мучителя, как и полная изоляция и невозможность получить даже крохи информации о внешнем мире. Тюрьма начинает давить только сильнее, а прутья клетки становятся ещё монолитнее, хотя раньше казались ржавыми и легко поддающимися ударам. Кто я? Это сложный вопрос. Вернее, можно спросить о том, кем я был когда-то, ведь имя, статус и желания здесь не играют никакой роли. Всем просто наплевать, кто ты и почему сидишь здесь. Если ты попал сюда, значит заслужил столь незавидную участь. Я был когда-то простым человеком, который поверил в себя и верил в других, а затем просто умер от старости, оказавшись во тьме — в месте, где время не имеет значения, где само понятие материи не существует. В месте, где есть только ты и пустота. И в этой пустоте я увидел свет, в который, не думая, побежал, лишь бы наконец покинуть объятия тьмы. Я очутился в мире, отличным от того, который знал. Я попал в мир, о котором многие мечтали, но реальность быстро дала мне пенделя под круп, так что пришлось приспосабливаться и сосредоточиться на том, что происходит сейчас, отбросив мечты и желания. Мир маленьких разноцветных пони оказался почти таким, каким я его представлял, только начало этой сказки было немного мрачным. Я родился уродом в городе зебр, став вторым сыном у местного правителя. его жену поймали на интрижке с перевёртышем. Жучила сбежал из улья, приняв облик императора. Но от меня не избавились, а приняли в семью. Хоть я и был ублюдком, но ублюдком голубой крови, что сыграло важную роль в моей жизни. Мать меня любила, а отец был достаточно добр, хоть и всё внимание уделял более взрослому первому брату. У меня не было прав на престол, о чем мне сразу сказали в детстве, но вместо этого я имел право на место советника. Никто не собирался разбрасываться голубой кровью направо и налево, и я был не против. Что может быть плохого в том, чтобы оказаться попаданцем в правящую семью и быть любимым сыном? Правильно - остаться вне канонических событий. Но я не жаловался. У меня был прекрасный старт, которым я воспользовался по полной. Благодаря тому, что я принадлежал к голубой крови, меня обучали лучшие мастера среди зебр, научившие меня всему, что должен знать любой зельевар при императоре. Я быстро освоил природный талант зебр к зельеварению, ведь видел в этом большие перспективы. Также не забывал о своей крови чейнджлинга, поэтому обучался перевоплощению и перениманию привычек разных разумных, в чем мне активно помогал отец. Биологического отца закололи копьями, но император увидел в моих талантах перспективы и начал обучать меня различным тонкостям психологии, за что я стал уважать его еще больше. На протяжении десяти лет я не щадил себя, усердно стараясь, учась как проклятый. В итоге имя, данное мне императором Зебрики — Ицхак, стало известным среди зебр, которые считали меня своим сородичем благодаря маскировке. Но счастье оказалось недолговечным. Вспыхнул бунт, в ходе которого были убиты все мои родственники. Мне пришлось бежать, и своим новым местом пребывания я выбрал Эквестрию. К сожалению, я не учёл, что пони сейчас весьма озлоблены. Это мне наглядно показала первая деревня земных пони, сразу же набросившихся на меня, несмотря на то, что я был под маскировкой их вида. Когда я перестал разбрасываться зельями и заклинаниями оглушения, что были единственным доступным мне средством защиты благодаря родству с перевёртышами, деревня пылала. В тот день я совершил не просто своё первое убийство, я устроил геноцид целой деревни. Это привело к нервному срыву, и я долго оплакивал тела умерших, прося у них прощения. Я похоронил их как полагается, после чего, не оглядываясь, отправился дальше в свой путь. За годы, проведённые среди племён пони, я прославился как пони-жнец. Меня били, я попадал в засады, несколько раз был на грани смерти, но в итоге попал в рабство к какому-то единорогу. К моему удивлению, в соседней камере сидели два аликорна, которые, как и я, были закованы в блокираторы магии от кончика рога до копыт. К счастью, у меня были при себе несколько зелий, скрытых под панцирем. Я достал их, расплавил решётку и помог девочкам сбежать. После этого мы вместе вырезали целое поместье. Это было не время дружбы, жвачки и гармонии. В те годы убийства стали нормой жизни. Убьёшь ты, либо убьют тебя. После этого мы начали путешествовать вместе, узнавать друг друга и становиться настоящими боевыми товарищами, готовыми прикрыть спину и защитить друг друга, чтобы затем совместно атаковать. Мы пережили много разных вещей, но в какой-то момент они решили объединить племена пони под единым знаменем. У нас была действительно необычная команда: две богини и мрачный жнец-некромант. Команда мечты! Но мне стало необходимо прекратить эту ненужную вражду трёх племён, так что я, конечно, помог им. Первые сто лет были для нас самыми трудными, так как приходилось решать всё миром, идти на уступки и поддерживать вид достойных правителей. Хорошо, что я мог жить очень долго благодаря своей необычной родословной. Если бы я питался любовью, это было бы вообще сказкой! Но со временем Селестия, как я знал из своих видений, начала меняться. В итоге я и Луна оказались не на вторых ролях, а где-то на пятых или шестых, и у всех сложилось мнение, что мы с Луной всего лишь придатки Селестии. Я терпел, но Луна не выдерживала. Я просил её не таить злобу на сестру, но не уследил, и Найтмер Мун родилась из ненависти и всех негативных эмоций, что Луна испытывала к Селестии. Странно, но мы с Найтмер нашли общий язык в некромантии, и почти не обращали внимания на Селестию, хотя я старался, а Луна и Найтмер всё сильнее злились и распалялись. С тех пор я отдалился и от Луны, забившись в старинные книги по чёрной магии и свои эксперименты. У меня была серьёзная проблема. Даже с моей родословной я медленно умирал, и моё тело не могло дожить до начала каноничных событий. Это меня бесило – я вложил столько усилий в создание Эквестрии, а в конце концов просто умру?! Не должно быть так! Я нашёл способ продлить свою жизнь. Я захотел стать аликорном. Ведь что такое чейнджлинги? Фактически, это обычные аликорны, просто с урезанным потенциалом. У них есть рог, крылья и сила в копытах – всё, что нужно, просто нужно развить до нужного уровня, и вуаля, аликорн готов! Я подготовил ритуал, основанный на чёрной магии. Хотя он и называется так, на самом деле это просто ритуал, не принятый многими, слишком опасный и использующий жертв в виде разумных существ. Я выбрал место, насыщенное магией, нашёл невинных жертв и начал ритуал. И вот, в самый последний момент, когда я уже видел очертания своего нового тела, появились два аликорна и разорвали магический конструкт. Я получил серьёзный откат, но сумел удержаться на копытах. На меня начали кричать, что это было уже слишком, и что подобные злодеяния пора прекратить. В их словах звучали призывы ко мне сдаться. Я был в шоке – мы вместе вырезали деревни и проводили настолько черные ритуалы, что любого разумного выворачивало бы наизнанку. Но как только я захотел стать равным им, это внезапно стало недопустимым. Из их уст сыпались оскорбления, обвинения, что я злобная тварь, ужасное чудовище, которое должно быть остановлено. Каждое слово било меня прямо в сердце, ведь они были для меня самыми дорогими существами, ради которых я был готов на всё! Разумеется, я не сдался, и завязалась битва. Я не мог соперничать с ними в магической силе, опыте или ловкости, ведь я был всего лишь ритуалистом, некромантом и зельеваром. Но я учился как у дневной, так и у ночной гвардии, проклято тренируясь, развивая не силу, но скорость и ловкость. У меня были крылья, так что я мог кидать в них свои зелья, которые не только отправляли противника в нокаут, но и могли взрываться благодаря особому составу, похожему на нитроглицерин. К несчастью, когда я кинул дымовую завесу, я потерял противниц из виду. Они, воспользовавшись моментом, понеслись ко мне сзади, и я просто не успел увернуться. Луна своей косой отрубила мне переднее и заднее копыто с левой стороны, а Селестия поразила меня копьём прямо по рогу, аккуратно срезав его наискосок. Я никогда в жизни не кричал от боли так, как в тот момент. Даже когда меня пытали в стенах одного из дворянских особняков. Рог всегда был самой неприкосновенной частью тела у любого единорога, а его отрубание – настоящее табу в этом мире. Я был в ярости, параллельно крича от боли, катаясь по земле и хватаясь то за голову, то за свои обрубки. Селестия и Луна через несколько секунд поняли, насколько сильно меня ранили, и принялись извиняться и залечивать мои раны. Внезапно они вспомнили, что когда-то я был их боевым товарищем, но мне было плевать на их извинения. Я катался от боли по земле и проклинал их, обещая, что когда-нибудь отомщу за то, что они сделали, и за это предательство. В тот момент, когда они меня изуродовали, я поклялся, что отомщу. Что бы со мной ни происходило, они будут страдать так, как страдал я. Меня забрали в замок и пытались держать под замком, но народ требовал мести за убийство тех пони, которых я использовал для ритуала. Селестия и Луна, как предатели, не подвели меня и отправили в Тартар, гнить до конца вечности. Всё, что они сказали на прощание, было просто: "Прости". "Простить да?! Я прощу вас только тогда, когда вы проведёте здесь тысячу лет так же, как я! В полной темноте, без надежды и шанса когда-либо обрести свободу! Лживые двуличные мрази! Я буду уничтожать всё, что вам дорого, пока вы будете наблюдать за этим! Так же, как вы поступили со мной!" Воспоминания из прошлого вновь наполнили меня гневом и жаждой мести. Я, отстранившись от прутьев, воспарил в воздухе. Теперь мои крылья были единственным способом передвижения, так как опоры на копытах не было, а рог повреждён, что делало каждое заклинание очень трудной и не совсем приятной задачей. Самым мерзким было то, что каждый год ко мне приходили Селестия или Луна, предлагая разные условия для освобождения, но в конечном итоге я был бы на коротком поводке, чтобы они могли меня контролировать. Луна пыталась меня уговаривать, а Селестия... Эта сука словно делала мне одолжение, что я вообще мог быть свободен после всего, что произошло. Я всегда отвечал, что они получат моё согласие только при условии их смерти, долгой и мучительной. Разумеется, они уходили сразу же. После нескольких лет такого "общения" Селестия однажды пришла ко мне раньше обычного, полностью разбитая и едва сдерживающая слёзы. Это было словно бальзам на мои раны. Такого отчаяния и разбитости я не видел никогда. Она рассказала, как была слепа, как её маска королевы приросла к ней, и она вела себя как сука. Она предложила мне выйти, чтобы мы снова могли заботиться о пони. Я, прислонившись к прутьям и смотря ей в глаза, сказал: "Запомни мои слова, ты, лживая тварь, воткнувшая мне нож в спину, что я когда-то считал своим другом. Когда я выберусь отсюда, а это случится, будь уверена. Так вот, когда это произойдёт, тебе, Королева Селестия, придётся страдать. Ты пройдёшь через всё то отчаяние и боль, на которые ты и Королева Луна обрекли меня своим предательством. Я больше никогда не поверю ни единому твоему слову. А теперь пошла вон, лживая тварь, ведь тебе некуда будет бежать. Я достану тебя откуда угодно и ты пожалеешь, что не убила себя, когда это было возможно. А теперь, пошла вон, мразь!" Всё время, пока я говорил, по её мордочке текли слёзы, как и по моей. Я вспоминал всю ту боль, что она и её сестра мне причинили, ведомые своими эгоистичными желаниями. Как же они могут быть бессмертными по праву рождения, не приложив никаких усилий, тогда как я заслужил всё самостоятельно? Жертвы? Пусть идут к чёрту! Мы вместе убили столько пони, что никакая мораль их от этого не отмоет, как и меня. Я это принял. Бежать от самого себя сложно, так что я признаю себя убийцей. А вот они решили, что имеют право осуждать меня! Пусть сначала разберутся со своими скелетами в шкафу, а потом свою ущербную мораль мне предлагают. Проклятые лицемерки! После того случая, когда Королева Селестия ушла, рыдая как жеребёнок, я больше её не видел. И надеялся, что больше не увижу, но она пришла спустя примерно сто лет. Мне стало мерзко на неё смотреть, поэтому я сразу же отправил её к Дискорду, с которым мы успели неплохо сдружиться перед тем, как две мрази закатали его в камень. Хотя, друзьями нас назвать можно было с натяжкой. Скорее знакомые, которые уважали силу друг друга, но не собирались переходить границу вежливости. Жаль, конечно. Как и Сомбру, с которым можно было поговорить о магии и ритуалах с некромантией, перед тем, как его кукушка окончательно поехала. Даже так я нашёл к нему подход: главное говорить то, что он хочет услышать, не задавать лишних вопросов и не раздражать, говорить об Эквестрии только плохое, восхвалять его как правителя и исполнять любые его поручения. Тогда он был вполне нормальным. Так и проходило наше с ней общение. Она приносила новости или же рассказывала, как обстоят дела в мире, я же с безумием в глазах и улыбкой маньяка говорил о том, как я буду её разделывать и каким образом надругаюсь над её трупом, после чего шёл очередной поток извинений за то, что она сделала, который я просто не слушал. Мне было плевать, насколько искренне она была в своих словах, я хотел лишь мести, мне нужно было увидеть, как она страдает за всё, что со мной сотворила. Она с сестрой не просто сделали меня калекой, они лишили меня возможности колдовать, оставили наедине с одиночеством, отчаянием и безумием, после чего приходили так, словно ничего не было. Для меня их слова были лишь трёпом. Каждое их предложение было очередным предложением о рабстве, так что я бы просто сменил одну камеру на другую. Только после потери сестры Королева Селестия наконец начала разговаривать со мной нормально, хоть и не собиралась отпускать просто так: я должен был находиться рядом с ней, слушаться её во всём, буквально чуть ли не спать с ней в одной кровати! Мне и даром не нужно такое рабство, что завуалировано под её осторожность и недоверие! "Сомбра..." – как-то печально вспомнил я своего друга. Правитель Кристальной Империи, что занял место правителя, как самый ближайший доверенный пони после королевы Аморе. Мой один из самых близких друзей, что шёл на всё ради защиты Кристальной Империи. Помню, как мы занимались вместе своими исследованиями, иногда забирая прямо с ночных улиц Империи разных пони, чтобы проводить над ними эксперименты. Мы этим не гордились, но тогда были такие времена, что цель оправдывала средства. Некромантия открыла мне новые дороги в ритуалистике, поднятие мёртвых и даже чтение памяти из не совсем дохлых пони, но вот для Сомбры такой вариант не подходил, он жаждал большего, и мы нашли для него подходящий вариант. Магия Теней, кажущаяся извращённой, но оказавшаяся на деле очень перспективной и не такой страшной, как её многие описывали. Нам удалось добыть нужные знания — где-то подкупая, где-то шантажируя, иногда даже эксгумируя могилы или залезая в склепы. Но мы смогли раздобыть десяток книг этого почти забытого искусства. Всем была хороша Магия Теней, да вот только был у неё один существенный недостаток — давление на мозг, из-за чего любого пони со слабой волей делали лёгкой мишенью для тех, кто не сведущ в менталистике. Я с моим багажом знаний мог сопротивляться этому, пока не стал применять сложные ритуалы, которые напрямую зависели от воли мага. А вот Сомбре выбора не оставили. Когда я на неделю отправился в очередные руины, на Кристальную Империю напали очередные уроды — грифоны, яки, даже иногда драконы заходили. Всем нужна была Кристальная Империя, но я и Сомбра могли отбиваться вместе, а кристальные пони сражались отважно, разнося своих противников до последнего. Когда я отправился в руины, грифоны решили устроить набег. Двадцать тысяч летающих мразей налетели, как падальщики на свежее мясо, и гарнизон Кристальной Империи, состоящий всего из десяти тысяч, был почти разбит. Хорошо, что Империя могла держаться в осаде хоть месяцами, поэтому Сомбра решил обратиться за помощью к Селестии и Луне. Те прислали ответ, что, дескать, не могут помочь — у них самих проблемы в стране. К сожалению, это была не совсем правда — как я, так и сами венценосные особы знали это. Решив, что не стоит посылать войска на подмогу, они отказали в поддержке фактически политическому союзнику, с которым у нас был договор о взаимопомощи. Я помню, как был вне себя от гнева: проблемы в Эквестрии не были такими серьёзными, а послать одного аликорна, чтобы разгромить каких-то грифонов, ничего не стоило. Тогда мне открылся эгоизм двух правительниц, который я не одобрял — ведь это было фактически предательством. В отчаянии Сомбра обратился к Магии Теней за силой, которая была дана ему в виде безмозглого существа из Плана Теней, с которым он, не раздумывая, слился. К сожалению, от такого слияния был и обратный эффект — безумие. Существо явно прожило долгую жизнь, так что несколько десятков лет Сомбры тут даже как опыт не рассматривались — оно просто покорёжило его сознание. Когда я вернулся из своих странствий, меня встретили кристальные поля, усеянные трупами грифонов, а в самом Кристальном дворце сидел безумный король. К счастью, он не стал винить меня в нежелании помогать Империи в момент нужды, когда я передал ему некоторые знания, добытые в древних руинах. После этого я покинул Кристальную Империю и лишь изредка переписывался с королём. А потом... Селестия и Луна, узнав, что Сомбра превратился в безумца, отправились с ним воевать. Я же отказался поднять оружие против своего, пусть и обезумевшего, друга, предупредив его о нападении. Я просто не узнавал двух аликорнов — моих боевых соратников. Мало того, что они не пришли в час нужды, не выполняли свои обязанности, так ещё и напали на союзника. Причём Кристальная Империя была отдельным государством, не входящим в состав Эквестрии, и я не понимал, что творится с моими бывшими товарищами. В тот момент я понял, что они просто обезумели, творя нечто отвратительное и запрещая другим поступать также. Даже Дискорд такого не делал — хотя у нас и были натянутые отношения, я его понимал. Кто-то должен создавать хаос, и в нём я видел меньшее зло, которое трогать не стоит. Но меня вновь не послушали — заточили духа хаоса в каменную тюрьму. — Вы никогда меня не слушали, всё приписывая себе славу, пока я из кожи вон лез, чтобы достигнуть хоть крупиц вашей мощи и уважения, — зло ударил копытом по прутам, почувствовав глухую боль, почти сразу же утихшую. — Чёртово место, — выплюнул слова, развернулся в воздухе и уставился на центр клетки. Я провёл долгую тысячу лет, пытаясь выбраться отсюда. Целую тысячу лет я мечтал снова увидеть солнце или луну, почувствовать свежий воздух, ощутить под копытами землю, а не холодный металл, наконец стать свободным. Из будущего я знал, что когда-то отсюда сбежал Тирек — грёбаный тупой кентавр с манией величия. К сожалению, я его здесь не встретил: моя клетка была слишком глубоко в Тартаре, и ни встретиться, ни поговорить не было возможности. Передать записки тоже не удавалось, ведь ни у меня, ни у других пленников ничего при себе не было. Но это не значит, что я за тысячу лет лишь сходил с ума, борясь со злобой и ненавистью к уже давно не появляющейся белой твари, и жалея себя за полученные раны. Нет. Я был ритуалистом и некромантом, зельеваром и, прежде всего, учёным. Мне хватило рассудка сохранить ясность мышления, хоть иногда и случались приступы — от неудержимого смеха до плачущего эмбриона, рыдающего на полу клетки о своей судьбе. Но я придумал план. Безумный, отчаянный, полный дыр и рисков, а также, как вишенка на торте, что так любит белая тварь — в случае провала меня ждёт вечная агония. Я был готов рискнуть, потому что уже понял: Селестия никогда не выпустит меня отсюда, зная, что я жажду отомстить ей. Если же ей отомстить не удастся, я удовлетворюсь видом горящей страны, которую помог построить. Перспектива же сидеть в этой клетке, словно дикое животное, с этими проклятыми оковами — была просто отвратительна. Только вот был один маленький нюанс во всём моём плане, который немного меня пугал. Для работы ритуала требовалась магия, а во мне почти не осталось магии — лишь минимум для поддержания существования. Излишки магии питали саму тюрьму, что всегда оставалась в рабочем состоянии, зависимой от своих пленников. Меня пугало не то, что я могу потерять магию, — нет, меня пугала мысль о смерти. Именно так: чтобы ритуал сработал, нужна была разумная душа, отданная добровольно. Ритуал должен был дать мне свободу, одновременно убив меня, что делало побег невозможным. Но я не цеплялся за жизнь — слишком устал, слишком много страдал. Мне хотелось покоя. Месть же должна была свершиться. Пусть исполнителем не буду я — мне этого хватит. Для этого нужен был достойный преемник, кто продолжит моё дело, кому я мог бы передать знания и опыт, древние искусства, отточенные мной до совершенства. И здесь я нашёл выход. Моя душа могла стать маяком — привлечь достаточно сильную и злую душу из плана теней, способную завершить моё дело. План теней существует вне времени и пространства — там нет ничего и есть всё, место, где нельзя доверять никому, даже собственному воображению. Там живут твари, которые сожрут аликорна за милую душу и пойдут дальше. Именно из этого места я собирался призвать душу, что займет моё место и завершит задуманное. Я оставлю свои знания, отпечаток личности, умения и воспоминания. Сам умру, но миру останусь в виде копии — я и не я одновременно. По мне, честная сделка, на которую я согласен. Приблизив к себе переднее правое копыто, я аккуратно откусил небольшой кусок собственной плоти. Из раны потекла кровь зеленоватого оттенка — наследие моей родословной перевёртыша. Я начал водить каплей по полу своей клетки, выводя узор, который должен был привести к уничтожению этой тюрьмы и выведению из строя как дверей Тартара, так и самого стража — Цербера. "Скоро я выберусь отсюда. Советую приготовиться, королевы: мой преемник будет сильнее вас и прежнего меня вместе взятых. Вы пожалеете о своём предательстве и о том, что отвергли наши идеалы. Пусть я сгину, пусть моя душа распадётся на миллиард осколков — вы уйдёте в забвение вместе со мной". Когда копыто наконец завершило последний штрих узора, я встал в центр своего творения. В этот момент оно засветилось, начав подпитываться моей душой. *** Я бежал, не разбирая, куда именно — лишь бы не видеть эту проклятую пустоту и тех, кто в ней прячется. Даже тот факт, что в этом месте нельзя бежать меня неволновал, я просто мог и просто бежал. "Сука! Кто бы мог подумать, что в этой пустоте прячутся такие твари?" — прокричал у себя в голове и прибавил скорости. К счастью, усталости не чувствовал, иначе рухнул бы без сил уже в первую минуту. Причина моего бегства была веской: я, наконец, докричался. Только не до тех, кого ожидал — ни богов, ни ангелов, ни демонов. На мой крик прилетело огромное существо размером с небоскрёб, парящее в пустоте и напоминающее горбатого кита. Только вот у китов нет сотен гигантских рук по всему телу, хвост у них не похож на огромную булаву, да и миллиард маленьких ртов с красными глазами по всему телу — это уже нечто из кошмаров. Я не питал иллюзий: если эту тварь увидит меня — в лучшем случае она просто посмотрит и улетит. В худшем — стану для неё добычей, которую та пожрёт. "Что я такого сделал в прошлой жизни? Почему именно я? Я просто играл по правилам корпоративного бизнеса, как все! Как иначе удержаться на вершине?" — кричал я в уме, боясь обернуться. Не хотел снова встретить эту ужасную тушу. Меня пугала сама мысль, что подобное может на меня взглянуть. Вдруг далеко впереди появилась маленькая звезда, тускло горевшая красным светом, словно крошечный костёр, который не собирался гаснуть. "Что это? Костёр?" — подумал я, меняя маршрут и направляясь туда. Я бежал без остановки — шанс встретить хоть одного живого и разумного, кто не выглядел бы как чудовище, для меня сейчас был самым желанным. Сомневаюсь, что та тварь существовала в единственном экземпляре. Возможно, она уже всех и съела. Мысль провести вечность с существом, ставшим здесь местным королём, совершенно меня не радовала. "Стоп... Это не костёр, а кто это?" — заметил я. Перед собой я увидел портал, как в фэнтези, и рядом с ним стояло существо, напоминающее... - "Ебаный сыночек! Даже после смерти у меня из-за тебя глюки! Да чтоб ты сдох! Сукин сын!" — накатывал гнев, и я ускорился, а силуэт становился всё отчетливее — осталось бежать около пятидесяти метров. — Хм? Интересно... — протянуло существо, и я удивился, что слышу его так близко. Что за чёрт? — Фух, погоди секунду — попросил я, обернувшись и увидев позади себя ту огромную тварь, которая летела к нам, видимо, привлечённая порталом. Я заметил, что существо рядом не стоит, а парит на крылышках, похожих на жучьи, — Простите, вы случайно не знаете, что это за место? — решил быть вежливым, даже если всё это глюки. — Это, — существо обвело взглядом пространство копытом — Мир Теней. Место, где ничего не существует, но вместе с тем здесь есть всё, — ответило оно странно, словно это многое объясняло. — Выбраться отсюда невозможно. Если, конечно, вы не маг теней, — добавил он спокойно, посмотрев в сторону летающей твари и задумавшись. — В вас полно боли, гнева и желания жить, — пристально взглянуло оно на меня. — ,Как вы смотрите на то, чтобы помочь мне? Взамен я могу вывести вас отсюда, — это непонятное существо, напоминая полузебру, улыбнулось. Я оглянулся назад на существо, что кричало и ревело, явно изголодавшись по плоти. Сглотнув, снова посмотрел на зебру, что терпеливо ждала моего решения. — Выбора у меня, похоже, просто нет, — печально выдохнул я, прекрасно понимая, что возможно делаю ошибку, доверяясь этому существу, — а с чем именно помочь нужно? — Всего лишь стать мной, — неопределённо помотал копытом собеседник. — Мне нужно свершить одну месть, но сам я этого сделать не могу. Мне нужен тот, кто займёт моё место и уничтожит моих врагов. Для этого мы должны слить сознания — дать тому, кто согласится, хоть призрачный шанс. Так что? Вы согласны? — поторопил меня он. — Вы станете моим наследником. Если исполните просьбу, взамен получите мои знания и опыт. Ну что, согласны? — уже нервно спросил он. "Замечательный выбор. С одной стороны — быть съеденным каким-то кашалотом, с другой — сделка с таинственным существом из подсознания. Хотя странно, я и пьяным такого не видел. Всё равно иллюзия выбора, так что — хрен с тобой, парнокопытный", — плюнув на сомнения, начал протягивать руку, закрепляя согласие рукопожатием. В следующую секунду копыто схватило мою руку и резко потянуло к порталу, куда первым нырнул парнокопытный. Потом я ощутил боль, но не телесную — скорее, нечто за гранью восприятия, пронизывающее разум, мысли, воспоминания и эмоции. Перед глазами проплывали сцены двух жизней: радость от похвалы за решения в первом классе, зельеварение с наставником, первая любовь и ночной уход с работы, драка с получением заклинания в бок, попытка покушения на жизнь и последующее исцеление. Сотни воспоминаний сливались в единую картину. С каждой секундой я всё явственнее понимал — моя жизнь никогда не будет прежней. *** В глубинах Тартара в одной из клеток стояло существо с глазами, светящимися иллюминесцентным зелёным светом — обычное для заключённых рассы явление, но интенсивность свечения была настолько сильной, что могла бы вызвать вопросы у любого, кто оказался бы рядом с камерой. Внезапно круги на пиктограмме, нарисованной кровью существа, перестали светиться, а затем из них вырвалась мощная волна энергии. Эта волна, подобно древнему зверю, ударила по прутьям решётки, ломая их и сминая, вырвалась наружу. Луч энергии, столкнувшись с древним стражем Тартара — Цербером — отбросил его, словно мелкого щенка, а затем врезался в огромные двери, выбив их с петель. Тартар содрогнулся, все обитатели замолчали, опасаясь неизвестного. В этой тишине слышался только шипящий звук — пони, гибрид чейнджлинга и зебры, медленно поднимающийся и хватавшийся за голову, пытаясь осмыслить происходящее и понять, что делать дальше.