Панацея

Первое, что произошло с Мидеем, когда он оказался в каюте – падение на что-то очень жесткое и неприятное. При первичном осмотре это что-то оказалось белой деревянной тумбочкой, которая слегка отъехала влево вместе с парнем, когда корабль качнулся на волне. Фаенон сразу же принялся колотить в дверь и делал это еще какое-то время после фразы Гисиленсы, хотя по ней можно было легко определить, что вряд ли их выпустят отсюда в скором времени. – Мне кажется, – язык заплетался, но Мидей все равно смог выдавить из себя что-то членораздельное. – Что в напитках было что-то... лишнее? – А я-то думал, почему коктейль так горчит, – Фаенон был не лучше него, но речь все-таки была четче и связнее. – Блять, – пробормотал Мидей, крепче хватаясь за тумбочку. – Какого хуя?.. – А? – не понял собеседник и тут же едва не свалился на пол от очередной волны. – Ты что-то... зеленый какой-то... – От тебя блевать тянет, – ответил Мидей и наконец отпустил несчастный предмет мебели. – Что-то мне... нехорошо. – Ты ебу дал, ты бывший опер, – напомнил Фаенон, смотря на то, как парень аккуратно садится на кровать и пытается выровнять дыхание. – Нас здесь заперли, чтобы мы минимум поцеловались, если не переспали, а ты... Мидей поперхнулся воздухом от такого заявления и поднял на него ошалевший взгляд. Блевать почему-то резко расхотелось. – Ты серьезно или это шутка такая? – уточнил он. – Блять, то есть чтобы ты заговорил со мной честно, нужно было втянуть в наши отношения этих двух ебнутых? Ладно Аглая, но эта... кто это вообще? – Гисиленса, – ответил Фаенон. – Тоже тот еще фрукт. – Да, я заметил, спасибо, – Мидей состроил ему гримасу. Корабль снова качнуло, и парень наклонился ближе к полу, глубоко дыша. Фаенон сделал пару неуверенных шагов и примагнитился к тумбочке, которая от количества внимания к ее скромной персоне надрывно заскрипела. – Что за бред, – пробормотал он. – И что нам делать? – Трахаться, очевидно, – фыркнул Мидей. – Если бы ты согласился тогда, когда я предложил, этого всего, – он обвел рукой каюту и снова согнулся пополам. – Не было бы. Фаенон скрестил руки на груди, и в памяти один за другим всплыли все их разговоры. И как они ругались, и как их руки почти разбили посуду в квартире, откуда Мидей потом съехал. Как Фаенон искал его, а потом решил забить, опираясь на знаки судьбы. Как глупо. Все их проблемы решались одним простым разговором, а растянулись в итоге на целую эпопею с двумя незапланированными в сюжете героями. Вернее, героинями. А может, не только двумя. Кто вообще знает, сколько людей оказались втянуты в эту историю? Мидей поставил мысленную галочку расспросить об этом Аглаю, надеясь, что вообще вспомнит про это. Фаенон открыл окно, чтобы впустить в помещение немного свежего морского воздуха, и в этот момент яхта снова качнулась на волне. Мидей чуть не рухнул на пол, стремительно зеленея, а у тумбочки открылась дверь – оттуда на пол прямо перед лицом хваленого опера упала пачка таблеток. – О, – Фаенон подхватил коробочку и внимательно прочитал состав. – Радуйся, ты не опозоришься на всю жизнь, блеванув мне в ноги. Он пошарил в ящике еще и извлек оттуда бутылку воды. Посмотрел срок годности, открыл, понюхал и только после этих манипуляций отдал ее Мидею вместе с таблетками. "Истинный химик", – с какой-то неожиданной нежностью подумал тот, принимая подношение. – Если это положили сюда наши дуры, то их шансы на выживание немного выросли, – заметил он, растягиваясь на кровати. – Ну, чем займемся? Фаенон как-то неловко присел рядом с его ногами и отвел взгляд. Ответа на этот вопрос он не нашел – в голову лезли совсем глупые подкаты. А Мидей явно чего-то ждал, по крайней мере, смотрел заинтересованно и очень красноречиво. "А твои родители случайно не наркодиллеры?" – участливо спросил внутренний голос. "Чего, блять?" – уточнил у него Фаенон. "Тогда откуда у них такой крокодил?" Так, нет. Точно нет. Это он говорить не будет. "А может, правда предложить ему переспать?" – закралась в голову шальная мысль, и парень уже поднял глаза на Мидея, чтобы резко выдохнуть и так же резко выпалить эти слова, но тут вдруг заметил, что его товарищ по заключению издает очень подозрительные звуки. – Ты что?.. – начал он, приблизившись к его лицу. – Блять, ты что, заснул? Мидей особенно громко всхрапнул, и Фаенон обреченно застонал, думая, что такого не заслужил. Не заслужил оказаться вдруг в подобии тюремной камеры (пусть и очень шикарной, но все еще закрытой на ключ злобным надзирателем) с храпящим соседом вдобавок. С соседом, которого он любил до ебаной тряски. Хотя на сотрудника ФСИН больше все-таки подходил Мидей. Или Аглая. Точно, есть же еще Аглая. Наверное, они с Гисиленсой сейчас весело пьют шампанское где-то на палубе, обсуждая свой замечательный план. Фаенон пристукнет их обеих, когда выйдет отсюда, и, может, уедет в реальную тюрьму. Хотя это было нестрашно: опыт теперь какой-никакой у него имелся. Вечер (в хату) тем временем начал розоветь за окном, и Фаенону понадобилась одна секунда, чтобы посмотреть на него, две, чтобы прийти к опасной мысли, еще две, чтобы собраться с духом, и где-то 30 миллисекунд, чтобы прижаться своими губами к губам Мидея. Тот вдруг за каким-то хуем открыл глаза и с такой скоростью подмял Фаенона под себя, что тот даже понять ничего не успел. – Ты не спал! – понял тот. – И долго же ты думал, – рассмеялся Мидей. – Я не собирался целовать тебя первым, потому что... – Да заткнись уже, – Фаенон закатил глаза и, не давая ему договорить, поднялся на локтях и поцеловал еще раз. До этого мгновения ему было интересно, какое решение в жизни привело его в эту ситуацию, но сейчас было рубиново поебать – они целовались так, будто должны были закончиться вместе с поцелуями, тонули в лучах закатного солнца и не чувствовали ничего, кроме бесконечного желания остаться в этом моменте навсегда. Однако когда Фаенон начал стаскивать с Мидея одежду, тот вдруг встрепенулся и довольно резво скинул его с себя. – Не сейчас, – глядя на разочарованное выражение лица партнера, сказал он. – Не когда ты пьян. Я возненавижу себя, если это сделаю. – Ты тоже пил, – обиженно заявил Фаенон. – И вообще, когда? Завтра? – он скорчил гримасу. – Опять будешь кормить меня обещаниями? – Ты заебал меня, – тем не менее, в голосе сквозила нежность. – Все будет, но дома и на трезвую голову. – Дома? – голос Фаенона дрогнул. – То есть я снова могу переехать к тебе? И мы, ну... – Мы разберемся, Фаенон, – кивнул Мидей. На его губах играла легкая улыбка, и особенно яркий луч солнца пробежал вдруг по деревянному полу каюты, и стало так просто, словно до этого он не замечал кучи камней на своих плечах, а сейчас вдруг скинул ее. – Мы походим на терапию, и все будет хорошо, – договорил Мидей и вдруг с силой толкнул дверь. – О, и еще, ты не знаешь, кто оплачивает ущерб, нанесенный этому кораблю? Потому что если нас не выпустят отсюда, мне придется выйти самому и навешать пиздюлей всем причастным к этому... ебланизму, Аглая, я буду говорить прямо! – Ладно, ладно, – раздался голос из-за двери, и они услышали звук, какой обычно издает ключ, открывающий замок, и на пороге возникли виновницы торжества. – Вы что, нас подслушивали? – обалдел Фаенон. – Сторожили дверь на случай, если кое-кто ее вынесет, – подмигнула Аглая, картинно разминая руку. – Жаль, что ты не сделал этого, Мидейка, я так хотела вспомнить универ. – Дура, – прокомментировал "Мидейка". – Зато план сработал! – включилась Гисиленса. – Я же говорила! – И ты дура, – отозвался Фаенон. – Никакой благодарности, – фыркнула девушка. – Мы им помогли, а они возмущаются. Хуй в руке, ебло в муке, яйца в кислом молоке, – она обвела рукой Мидея. – Да до нас ваши отношения и муха не ебла, – заметила Аглая. Гис одобрительно ей кивнула. Парни переглянулись, но смолчали: учитывая, что русскому языку Аглая училась у лучших, в этой словесной баталии им не выиграть.

***

С того момента прошло полгода, и Фаенон знал, что счастлив. Терапия давала свои плоды, и они с Мидеем снова стали жить вместе и смотреть сопливые мелодрамы (хваленый опер прошел путь с тремя остановками: "да не буду я эту чухню смотреть" -> "погоди, он что, реально ей изменил?!" -> "да не плачу я, что за бред, плакать над фильмом"). Он, кстати, плакал. Да и Фаенон тоже. Аглая и Гисиленса организовали коллаборацию своих брендов, выиграли какой-то конкурс и увезли парней в отпуск на Мальдивы, чтобы вместе отдохнуть от работы. И сейчас, лежа на пляже и наблюдая, как Мидей пытается открыть порученный ему девушками кокос и страшно при этом злится, Фаенон был уверен, что счастлив. – Локтем херани его, – предлагала Аглая. – Сама херани, – отвечал Мидей. И девушка действительно взяла и херанула – молоко от кокоса брызнуло во все стороны, и она под бубнеж "ну и дура, кокос испортила" приложилась к нему губами. – Вкусно тебе? – недовольно спросил Мидей, на что Аглая лишь рассмеялась. В это время Гисиленса принесла напитки попроще – стаканы с чем-то оранжевым и холодным. Мидей встал с шезлонга и направился к морю. – Что это? – спросила подруга, смотря, как пьет Фаенон. – Это, – негромко ответил он, не отрывая взгляда от Мидея, вынырнувшего и откидывающего назад мокрые волосы. – Не знаю. – На что похоже? – допытывалась Аглая. Мидей подошел к ним, и по его телу стекали капли воды. Фаенон медленно моргнул. – Похоже на панацею.