На трибунах

Нил сидел на трибунах, глядя на пустое поле стадиона. Вечерний воздух был прохладным, но его кожа все еще горела после тренировки. Пот высох на висках, оставив солоноватый привкус, когда он провел языком по губам. Лисы разошлись по раздевалкам, их гомон постепенно затихал, оставляя рыжего наедине с тишиной и его мыслями. Он любил такие моменты — редкие, когда можно было просто быть, не бежать, не прятаться, не доказывать. Его взгляд скользил по гладкому деревянному покрытию поля, где несколько часов назад он носился, уворачиваясь от защитников, забивая мяч в ворота. Лисы. Его команда. Его дом. Нил все еще не мог поверить, что это реально. Еще год назад он был готов бежать, менять имена, растворяться в тени, как делал всю свою жизнь. Но что-то — или, точнее, кто-то — заставило его остаться. Эндрю. Имя вспыхнуло в его голове, как искра, и Нил невольно сжал кулаки, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее Эндрю был загадкой, которую Нил так и не разгадал до конца, но он и не хотел. Было что-то притягательное в том, как блондин смотрел на него — холодно, но с такой интенсивностью, что Нил чувствовал себя раздетым до костей. Эндрю не был добрым, не был мягким, но он был настоящим. И, черт возьми, он был его. Нил откинулся назад, упираясь ладонями в холодный пластик сидений. Он думал о том, как далеко зашел. От мальчишки, который боялся каждого шороха, до игрока, который держал в руках клюшку и смотрел в глаза судьбе. Он думал о том, как Эндрю всегда был рядом — не как спаситель, а как стена, на которую можно опереться, даже если она колючая и неприветливая. — Нил , — голос Эндрю, низкий и слегка хриплый, вырвал Нила из раздумий. Он обернулся. Вратарь стоял в проходе между трибунами, одетый в черную толстовку и джинсы, с сигаретой, зажатой между пальцами. Его светлые волосы слегка растрепались от ветра, а глаза, как всегда, были непроницаемыми, но Нил уже научился улавливать в них тени эмоций. — Ты должен быть в душе, — сказал Эндрю, делая шаг ближе. Его тон был ровным, но в нем сквозила едва заметная насмешка. Нил фыркнул, закатывая глаза. — Может, я жду, пока ты меня отведешь. Эндрю приподнял бровь, затягиваясь сигаретой. Дым лениво поднялся в воздух, и Нил невольно проследил за ним взглядом. Эндрю всегда двигался так, будто мир вокруг него был не важен — медленные, уверенные шаги, расслабленная походка, но с какой-то скрытой угрозой. Он остановился прямо перед Нилом, глядя на него сверху вниз. — О чем ты думал? — спросил Эндрю, и в его голосе не было любопытства, только требование. Он всегда так делал — задавал вопросы, как будто уже знал ответ, но хотел, чтобы Нил произнес его вслух. Нил пожал плечами, отводя взгляд. — О Лисах. О том, как я сюда попал. О тебе. Эндрю молчал несколько секунд, и Нил почувствовал, как воздух между ними сгустился. Он знал этот взгляд — тот, что предшествовал либо поцелую, либо чему-то гораздо более опасному. Миньярд бросил недокуренную сигарету на землю и раздавил ее ботинком. — Обо мне, значит, — повторил он, и в его голосе появилась та самая нотка, от которой у нападающего по спине пробегали мурашки. — И что именно ты думал? Нил открыл было рот, чтобы ответить, но Эндрю не дал ему шанса. Он наклонился, упираясь одной рукой в спинку сиденья рядом с головой Нила, вторую положив ему на бедро. Его пальцы сжались, не больно, но достаточно сильно, чтобы Нил почувствовал давление. — Не ври, — тихо сказал Эндрю, его лицо было так близко, что Нил чувствовал тепло его дыхания. — Ты знаешь, что я ненавижу ложь. Нил сглотнул, чувствуя, как его пульс ускорился. Он мог бы отшутиться, увести разговор в сторону, но с Эндрю это никогда не работало. Тот всегда видел его насквозь. — Я думал о том, как ты заставил меня остаться, — сказал Абрам , его голос был тише, чем обычно. — И о том, что я… рад этому. Миньярд смотрел на него, и на мгновение Нилу показалось, что в его глазах мелькнуло что-то мягкое, почти уязвимое. Но это длилось лишь секунду, прежде чем Эндрю наклонился еще ближе, почти касаясь губами его уха. — Рад, значит, — прошептал он, и в его голосе было столько яда и обещания, что Нил почувствовал, как жар растекается по телу. — Тогда докажи. Нил не успел ответить. Джозеф схватил его за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и поцеловал — грубо, требовательно, с привкусом дыма и чего-то, что было чисто Эндрю. Нил застонал, не сдерживаясь, его руки инстинктивно потянулись к толстовке Джозефа , сжимая ткань, чтобы притянуть его ближе. — Здесь? — выдохнул рыжий , когда Эндрю отстранился, чтобы перевести дыхание. Его губы были влажными, покрасневшими, и он уже чувствовал, как его тело откликается на близость Эндрю. — А почему нет? — Эндрю ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то хищное. — Ты же любишь рисковать, Джостен. Нил хотел возразить, но Эндрю уже толкнул его назад, заставляя лечь на сиденья трибуны. Пластик был холодным, и Нил невольно вздрогнул, но это ощущение тут же растворилось в жаре, который исходил от Эндрю. Тот навис над ним, упираясь коленом между его ног, и Нил почувствовал, как его собственное возбуждение становится почти болезненным. — Да или нет? — спросил Эндрю, его голос был низким, почти угрожающим. Это был его ритуал, его способ убедиться, что Нил хочет этого так же сильно, как он. — Да, — выдохнул Нил, и это слово было как ключ, как доверие, желание. Вратарь не стал медлить. Его руки скользнули под футболку нападающего , сдергивая ее с такой скоростью, что ткань едва не порвалась. Нил помог ему, поднимая руки, и футболка полетела куда-то в сторону. Эндрю провел пальцами по его груди, задерживаясь на старых шрамах, и Нил напрягся — не от боли, а от того, как внимательно Эндрю изучал его, словно хотел запомнить каждый дюйм. — Расслабься, — пробормотал Эндрю, но в его тоне не было утешения, только приказ. Он наклонился, кусая кожу на шее Нила, достаточно сильно, чтобы оставить след, но не настолько, чтобы было больно. Нил выгнулся под ним, его дыхание стало прерывистым. Эндрю спустился ниже, его губы и зубы оставляли горячие следы на груди Нила, пока он не добрался до края спортивных шорт. Одним движением он стянул их вместе с бельем, и Нил почувствовал, как холодный воздух коснулся его разгоряченной кожи. Он хотел что-то сказать, но Эндрю заткнул его, снова поцеловав — на этот раз медленнее, но с той же требовательной силой. Их языки скользили друг по другу, поцелуй был смазанным, жадным, и Нил почувствовал, как его губы начинают гореть от укусов. — Эндрю, — простонал он, когда тот отстранился, чтобы снять собственную толстовку. Нил протянул руку, касаясь его груди, чувствуя, как мышцы напрягаются под его пальцами. Эндрю поймал его запястье, сжимая почти до боли. — Не торопись, — сказал он, но в его глазах горел голод. Он раздвинул ноги Нила, устраиваясь между ними, и Нил почувствовал, как его сердце пропустило удар. Эндрю всегда был таким — грубым, но внимательным, балансирующим на грани контроля и хаоса. Эндрю провел рукой по внутренней стороне бедра Нила, и тот невольно сжал зубы, чтобы не застонать слишком громко. Пальцы блондина были холодными, но уверенными, и когда он начал растягивать его, Нил закусил губу, чувствуя, как его тело дрожит от смеси удовольствия и легкого дискомфорта. Эндрю смотрел на него, не отрываясь, его взгляд был почти осязаемым, и Нил знал, что он ищет любой намек на сомнение. Но Нил не сомневался. Никогда с Эндрю. — Все хорошо? — спросил Эндрю, и его голос был хриплым, почти сорванным. — Да, — выдохнул Нил, и это было последнее, что он успел сказать, прежде чем Эндрю вошел в него. Движение было резким, почти грубым, и Нил не смог сдержать стона. Его пальцы вцепились в плечи Эндрю, ногти впились в кожу, оставляя красные следы. Эндрю двигался быстро, не давая Нилу времени привыкнуть, но именно это Нилу и нравилось — эта интенсивность, эта необузданность, которая была так свойственна Эндрю. Каждый толчок отдавался в его теле, заставляя его выгибаться и цепляться за Эндрю, как за единственную реальность. — Тише, — прошипел Эндрю, когда Нил застонал громче, но в его голосе было что-то, похожее на удовлетворение. Он наклонился, кусая Нила за нижнюю губу, и тот почувствовал металлический привкус крови. Это только разожгло его еще больше. Нил чувствовал, как напряжение в его теле нарастает, как жар собирается внизу живота. Эндрю, словно почувствовав это, ускорил темп, его дыхание стало тяжелым, а хватка на бедрах Нила — почти болезненной. Нил не возражал. Он хотел этого — хотел чувствовать Эндрю, хотел, чтобы тот оставил на нем свои следы, хотел быть его. — Эндрю, — выдохнул он, и это имя сорвалось с его губ, как смысл жизни. Эндрю ответил низким рыком, его движения стали еще резче, и Нил почувствовал, как его накрывает. Оргазм был резким, почти болезненным, и он закричал, не в силах сдержаться. Его тело содрогалось, а Эндрю продолжал двигаться, пока не последовал за ним, его собственный стон был тихим, но таким же полным эмоций. Они замерли, тяжело дыша, все еще прижатые друг к другу. Джозеф медленно отстранился, его рука скользнула по щеке Нила, убирая влажные волосы с его лба. Это было неожиданно нежно, и Нил почувствовал, как что-то сжалось в его груди. — Ты в порядке? — спросил Эндрю, и на этот раз в его голосе не было насмешки, только что-то, похожее на заботу. Нил кивнул, все еще пытаясь отдышаться. — Да. Эндрю хмыкнул, поднимаясь и протягивая Нилу руку. Тот принял ее, позволяя Миньярду подтянуть его к себе. Они стояли так несколько секунд, глядя друг на друга, и Нил почувствовал, как его губы расплываются в усталой, но счастливой улыбке. — Пойдем в душ, — сказал Эндрю, и его тон снова стал привычно равнодушным, но Нил знал, что это лишь маска. — Только если ты пойдешь со мной, — ответил Нил, и Эндрю закатил глаза, но уголок его губ дрогнул. — Идиот, — пробормотал он, но взял Нила за руку и повел вниз по трибунам.