Красный — отличный для женщин цвет

Неопределенное время суток в Цирке начиналось как обычно: с издевательств Джекса. В последнее время его жертвой чаще всего становилась Гэнгл. — Так что-о-о? — Н-нет, — всхлипнула она, прижимая блокнот с рисунками к груди. — Аргх, да почему ты такая упёртая? Тебе жалко, что ли? Или мне предоставить ещё парочку аргументов "за"? — Ты называешь "аргументами" запугивания. — Конечно, а как ещё? Вот ты спросишь меня: "ДЖееЕкс а ЧтО мНе бУдЕт еСли Я этО сдЕлаю?" — Наигранно кривляясь, пропищал он. — А я скажу: "Подумай-ка лучше, что тебе будет, если ты этого НЕ сделаешь." И ты нормально отреагируешь? Скажешь то же. С такой нюней как ты невозможно вести деловые переговоры. — Я ничего от тебя не хочу, — сжалась от обиды Гэнгл, — просто отстань от меня. Несмотря на то, что Рагата не слышала их разговора, а только видела издалека сгорбленную фигуру из ленточек, ей этого вполне хватило, чтобы понять: нависающий над спутанным клубком Джекс явно не делился рецептом яблочного пирога (или хотя бы бомбы из муки). Тряпичная кукла уверенным шагом направилась к ним. Конечно, совать нос в чужие дела некрасиво, но у "хорошей девочки" по правую сторону плеча, к счастью, сегодня был выходной. — Какая тебе вообще разница, что рисовать? Твои каракули впервые кому-то понадобились. Не размах издательства "Мы делаем мировых звезд-мангак из лохушек, чиркающих на обертке от бигмака на обеденном перыве™ ", но можно было бы и уделить внимание моему предложению. Знаешь, что я ненавижу больше всего? — приблизился Джекс, смотря на фарфоровую маску сверху вниз с высоты своего роста. — Людей, которые слишком многое о себе думают. — Ты собираешься использовать это для какой-то гадости, — возразила Гэнгл, ёжась, и уже тише добавила: — И ты каждый раз выдумываешь новую вещь, "которую ты ненавидишь больше всего". – Ладно, как хочешь, — внезапно пожал плечами он, будто ничего не было, и резко развернулся. Гэнгл не успела перевести дыхание, как якобы уходящий Джекс бросил напоследок: — Видимо, всё-таки придётся рассказать Рагате про ту фигурку. Спину прошил холодный разряд, словно её только что проткнули металлическим штырём. — Нет. Ты не сделаешь этого. — О, это ещё почему? Ты же не хочешь выполнить мою маленькую просьбу, зачем мне тогда утруждаться фильтрацией речи? Вдруг держать мысли в голове вредно, и у меня от этого появится рак? Гэнгл была близка к тому, чтобы начать дрожать, пока Джекс откровенно потешался над её мучениями. От одной мысли что Рагата, эта солнечная, добрая, мягкая женщина узнает ТАКОЕ про неё, к горлу подкатывала тошнота, а ноги немели. А если представить, что та начнёт её ненавидеть, презирать или испытывать отвращение на уровне подсознания, и, в конце-концов, отвернётся... это... это просто нестерпимо. Как она объяснит остальным, почему на неё смотрят как на пустое место, что она скажет Зуббл? Гэнгл же не умеет врать, прям совсем. Это будет конец. И самое страшное — она не сможет его избежать. Если бы Джекс попросил что угодно, прям все-все, она бы тут же исполнила, но только не... — Привет! Что у вас тут происходит? — О, Рагата, какая встреча! — широко улыбнулся Джекс, с силой, почти ударом, отталкивая Гэнгл. — Чё как? Мы тут как раз хотели с тобой поговорить... — Что ты делаешь. Поняв, что жертва номер два не собирается играть в светскую беседу и слишком зациклена на распластавшейся по полу Гэнгл, он сразу перешел в наступление как истинный шантажист: — Мы просто кое-что обсуждали с Чудачкой, связанное с тобой. Ты знала, что у неё есть– Главная ошибка Джекса была в том, что хоть он и был иногда сговорчив (слушал других, бывало, даже повиновался), он слишком редко вспоминал, что люди вокруг не были картонными декорациями, как слабо прописанные Кейном NPC. Разве что когда дело не касалось Помни и Рагаты. Помни — отдельный разговор, а Рагата была по его представлением двуслойной "картонкой": под её дружелюбием якобы скрывалась злость и ненависть ко всему. Личности остальных же помещались в словах из двух слогов: Шизик, Стерва и Плакса. Но Гэнгл не была "просто нытиком заднего фона". Она была погрязшей в эмоциональной яме, откуда её никогда не было видно. А когда она отталкивалась ногами от дна и всплывала на поверхность, весь мир тыкал её лицом, словно напрудившего котенка, в то, как окружающим неприятно и дискомфортно от "чистой", "настоящей" Гэнгл. Ну, ладно, может, от маниакально-фазовой Гэнгл. Это была та часть, которая, в целом, никому не вредила, но явно проигрывала молчаливой и тихой ежедневной скорби. Нечто невнятное, поверхностное, недостаточно эмпатичное, приправленное проблематичной японской культурой и социальным одиночеством. Уберите это в пакет и положите подальше в старый шкаф, чтобы мы не вспоминали о нём до следующей генеральной уборки, да, вот так, спасибо. Но это не значит, что Гэнгл была бы рада смотреть, как кого-то вынуждают тащить груз её проблем. Она любила свою "цирковую семью" и никогда не пожелала бы им мириться с тем, к чему не любила прикасаться сама. Этот ящик Пандоры должен был быть изолирован от остальных, как лоток стухшего до состояния жижи лука, воняющего так, что одно воспоминание о запахе доводит до рвоты. Это не вопрос её морального состояния, это вопрос чужого спокойствия. Спокойствия Рагаты. И поэтому Джекс никак не мог предвидеть, что Гэнгл решит бороться. В его ногу с той ожесточенностью, с которой кидается загнанная в угол собака, вцепились ленты. Милые гибкие полосочки, сжимающие так, будто металл обезумел и решил раздробить кость. Кролик коротко вскрикнул, мультяшно вытаращив глаза, и рухнул вниз башней. Попытка взять "Размазню" на понт была провалена. Преимущество было не на стороне Гэнгл. Преимущество? Какое преимущество, оно ей даром не нужно. Пока Джекс пытался схватить алые "шупальца", те ловко ускользали мимо пальцев, стискивали всё сильнее и сильнее, готовясь разорвать. Их владелица обезумела, потеряв связь с реальностью, и ощутила резкий удар в маску только по тому, как сильно мотнуло голову. Соперник перекатился, и теперь уже Гэнгл была снизу: он понял, как действовать, и не стал упускать возможность побить белый фарфор об пол в надежде, что захват разомкнется. Но этого оказалось мало для потери сознания — с недюжинной силой Гэнгл потянула одну из лент на себя, и рука Джекса болезненно вывернулось под углом. Но обнаружить другие таланты берсерки или лимит её крепкости не дала Рагата: зарядила сверху чем-то крупным из валявшихся по Цирку предметов. Кролик так и не понял, чем именно, но это сработало, Гэнгл отцепилась и отлетела в сторону. (А может, её ввёл в ступор крик со стороны — кто знает.) Пыхтя и шикая от боли в плече, провокатор поднялся на ноги. — Гэнгл, ты как? — спросила тряпичная кукла. — В-впорядке. — Хорошо. — "ХаРоШо", — промычал Джекс; благосклонность Рагаты ко всем без разбора начинала бесить. — А мне ты помочь не хочешь? Эта психованная только что пыталась задушить меня из-за того, что я знаю о ее дурацкой фигурке. Это здорóво? "Примирительница" посмотрела на него осуждающе: — Гэнгл никогда ни на кого не нападала, даже в тот раз, когда ты собирался её поджечь. Но ты всё же смог довести её до белого каления. — Пф, вот так, да? Значит, я ещё и сам виноват, по твоему мнению? — Раздраженно и при этом неверяще выплюнул Джекс. — "По моему мнению", кому-то стоит заняться чем-то более полезным. — Рагата поспешила к подруге, чтобы помочь той встать и отряхнуться от следов возни. Джекс стиснул зубы: даже сраная Зуббл после их потасовок всегда звала Кейна, чтобы они вдвоем ушли без ссадин и ушибов. Как минимум. А этот "божий одуванчик" просто– просто— просто прошла МИМО, как будто перед ней пустое место!? Задыхаясь от злобы, он наиграно весело крикнул улыбающейся парочке: — Ах так, да? Я видите ли, слишком плохой для твоего безлимитного наигранного сострадания. А ты в курсе, что эта— — Джекс, замолчи. — Нет, ты только послушай! Ты думаешь, рядом с тобой сидит милая промокашечка из книжек про принцесс, которая на людей смотреть боится? Да ты хоть в курсе что у неё в голове? — Джекс, прекрати! — провокации возымели успех, Рагата встала и пошла к нему. Гэнгл же приняла свою судьбу и уткнулась лицом в колени. — Конечно-конечно. Спорим, ты заговоришь по-другому, когда узнаешь, какой стыд... — Я сказала тебе: ЗАКРОЙ. СВОЙ. РОТ. Время замерло. Только Рагата, противоестественно жестокая и суровая, двигалась вперёд, разрывая пространственно-временной континуум. Когда она приблизилась, стало ясно: ещё чуть-чуть, и она покажет, чем набита — плюшем, сеном, или гвоздями. — Послушай меня, мелкий ты засранец. Мне абсолютно плевать, что она сделала. Насколько большую гадость, как мерзко или грязно она это сделала — мне п****. Ты можешь скатать свой рот в трубочку и засунуть в бутылку, а потом зарыть её в куче г**на вместе со своим гниющим там же телом, где тебе и место. Чтобы ты ни сказал, это ничего не изменит, и я останусь с ней так же мила. Но если ты сейчас сделаешь ей больно и выкрикнешь это д***мо, я сделаю всё, чтобы ты заплатил. Даже если меня привяжут к кровати после этого. Я сделаю каждую секунду твоего вечного пребывания здесь невыносимой. Ты всё понял? Вали н****. Джекс уставился на неё немигающим взглядом. Где-то на фоне от животного, не разбирающего слов страха, давилась слезами Гэнгл. Ему понадобилось секунд пятнадцать, чтобы понять, что: а) Рагата рассвирипела, б) только что сказала больше жестких слов, чем суммарно за все свое пребывание в Цирке; в) угрожала(!) ему расправой(!!!) и г) всё ещё стоит напротив него в бей-или-смотри-как-он-убегает позе. Все ещё не понимая, спит он или бредит, Джекс вышел из зала, пока внутри него, как заевшая пластинка, крутилась одна-единственная мысль: "Какого чёрта сейчас было?". Рагата обернулась на сжавшиийся красный комок, чтобы снова вернуться: — Гэнгл, я здесь, всё хорошо. Посмотри на меня, всё в порядке. Я тебя напугала, да? — она положила свои руки туда, где у нормальных людей должны были быть плечи: обычно художница была не против касаний, особенно утешающих. Гэнгл очень многое хотелось сказать: что ей очень жаль, что Рагате пришлось выйти из себя ради того, чтобы защитить её; что она сама обращалась с ней как с мусором, нарушив в одностороннем порядке личные границы (как будто спросить "Эй, не хочешь ли стать героиней моих неловких фантазий?" было бы более адекватно, ага) и очень об этом сожалеет, ведь её подруга заслуживает намного большего; что ей не страшно, всё нормально, просто она не может успокоиться, когда перенервничает; и что она очень любит Рагату. Как подругу. И, возможно, чуть больше. — Давай встанем, вот так вот. — С-спасибо. — А теперь давай-ка пойдем домой. Я уже устала от этого места. Так просто иногда бывает: будучи на волоске от гибели, ты спасаешься благодаря воле случая. Солнце вновь светит тебе, еда имеет вкус, а недосягаемая-мечта-номер-один по-прежнему на расстоянии вытянутой руки (а не пропасти отвержения) и не держит никакого зла. Всё как в наивном старом аниме. Верно?... Идя рядом, Гэнгл поняла, что всё-таки не может промолчать: — Рагата. — Всё правда окей. Я, конечно, понимаю, что не очень красиво себя повела, и у тебя действительно было что-то... "против меня". Но это не значит, что Джекс имеет право вести себя как осёл. Я как ни хожу по Цирку, он вечно зажимает кого-то в угол и выклёвывает все мозги. Что он вообще о себе возомнил? — Рагата, насчёт фигурки– — Нет, давай так: мы сейчас закрываем эту тему и твой секрет остается при тебе. Даже если ты относишься ко мне плохо, смеёшься надо мной или сплетничаешь, это не значит, что тебе можно причинять вред, или что чужие поступки считаются менее "ужасными", если направлены против тебя. Твое мнение обо мне не меняет выходки этого навозного жука. Точка. — Но я не смеюсь над тобой, — едва не плача возразила она. — Я не нуждаюсь в том, чтобы ты извинялась или типа того. Люди имеют право скверно ко мне относится, я ведь совсем не идеальна. Сегодня вот лишний раз доказала, ха-ха, — невесело посмеялась Рагата. Перебивая, Гэнгл выпалила: — Я думаю, что ты очень хорошая. Даже если иногда злишься или срываешься. Стоп, она реально это сказала? — О... — распахнула глаза Рагата , как будто мир перевернулся для неё с ног на голову. Задумалась, а затем вдруг улыбнулась и ответила: — Спасибо. Гэнгл впала в ступор: она что-то не так сказала, перепутала слова? Это "спасибо" звучало как ответ на комплимент от случайной прохожей (не прохожего — там совсем другие чувства). Что оно вообще значит? Её попросили закрыть тему? Одобрили её пристрастие? Или Рагата в принципе не понимает, что значит "нравиться" кому-то вне детского контекста? А может наоборот, она прекрасно понимает и это был тайный намек? Знак? Флирт? Господибожемой. — Просто моя проблема, — "что ты несешь, какая проблема, забудь уже про ту поделку," — забубнил внутренний голос стыда, — связана с этим. — Что ж, тогда всё замечательно, — уверенно заключила повеселевшая Рагата. Гэнгл побоялась даже прикасаться к мыслям о подтексте этой фразы и срочно отключила мозг. — Ну вот, мы и пришли. И остановилась около своей комнаты, смотря так, будто видит её в первый раз. — Это прозвучит глупо, но, честно говоря, я не очень люблю, когда меня ненавидят, даже, ну, когда совершаю не лучшие поступки. Потому у меня прям гора с плеч упала, когда ты сказала, что думаешь обо мне положительно. Поверь, большего мне и не надо для счастья. — В её лице было что-то такое умиротворенное и одновременно торжественное, что хотелось навечно запечатать эту рвущуюся радость души в холсте. — Я буду очень рада увидеть тебя скоро, например у Зуббл, мы как раз хотели поиграть в новую карточную игру, там что-то про лес, роботов и скелетов, "Дескрипшн", кажется. В общем, присоединяйся к нам, как отдхонешь. Гэнгл осторожно улыбнулась в ответ (на слова уже не хватало сил) на прощание. И, чтобы не пялиться на удаляющуюся Рагату до тех пор, пока та не уменьшиться до размера мухи, хлопнула дверью. Ноги сами понесли к кровати. Какой же сумасбродный был день. Одеяло обнимало тёплыми руками, и чем дальше, тем меньше было понятно: это все ещё постель, или рядом кто-то лежит. Уже проваливаясь в сон, Гэнгл чувствовала, как в голове, кроме убаюкивающего белого шума и навязчивых грёз, крутится одна-единственная, безлобно-смиренная мысль: — Какая же я катастрофа.