Мастерская по разборке душ

✩┄•͙✧⃝•͙┄✩ͯ•✧⃝•✩ͯ┄•͙✧⃝•͙┄✩

— Ну, сломалась и сломалась, ничего страшного, — звучит в телефоне. — Ничего не случится, слышишь? Или ты веришь в детские страшилки? — Я всё равно пришлю тебе контакты, а там… — слышится глубокий вдох. — Решай сам, Гуки! — и вызов отключается. — Тоже мне… друг называется, — Чонгук тянется к ручке ящика прикроватной тумбочки. — Н-да, — произносит Чон, как только ручка отрывается. «Видимо, раскрутилась, — он ещё раз смотрит на тумбочку. — Ерунда всё это. Это просто детская игрушка. Подумаешь, сломалась», — разглядывает деревянного быка ручной работы. — Ничего не случится! Это просто детские сказки, — уговаривает себя Чон, и дыхание становится более спешным, чем до этого. Чон вспоминает то, что читал в преданиях и книгах по истории, вспоминает то, что рассказывали ему в детстве. «Магии не существует. Это всё сказки… Бредни Чимина», — уговаривает он себя, а в мыслях уже давно заученный текст, в который со временем он перестал верить: «В этом богом забытом месте люди всегда были слабыми, каждый из них приходил в этот мир в муках, в муках он и заканчивал. Дети нередко не доживали до восемнадцатилетия и, в целом, не успевали даже уехать отсюда, как что-то их уводило с собой, лишая возможности вырасти, лишая семьи, детей, счастья. Аномалия. Небольшое автономное поселение, в котором магия, судя по преданиям, существовала всегда, до сих пор хранит эти тайны, а все, кто когда-то был с ним связан, просто обязаны были иметь особые обереги, созданные по чистой случайности юным шаманом». Чонгук поворачивается и смотрит на стол, где уже на трёх ногах стоит его Огненный бык — его оберег, созданный в виде головоломки из множества деталей, и в самом сердце имеющий скрытое пространство два на два сантиметра для чего-то очень маленького и очень ценного. Огненный бык, чтобы оправдать свою огненность, изготовлен из ценных пород дерева, имеющих красный и оранжевый цвет. Детали из розового дерева гармонично соединены с деталями из дерева падук, а рога и копыта выполнены из эбенового дерева, что лишь добавляет символизма изделию. «Время шло, люди из поселения постепенно уезжали, а вот легенда… Легенда передавалась от родителей к детям, к внукам. И теперь игрушки больше не создают самостоятельно, теперь заказать такую можно в каждом городе, в любой точке мира, ведь «связанные» могут быть где угодно». Чонгук мотает головой, пытаясь сбросить наваждение. Так ли легко поверить в то, что некая магия существует? И легенды, которые с детства воспринимаются как сказки, работают. Чонгук… Ах да, Чон Чонгук… всегда считал их не более чем выдумкой. Иначе пришлось бы признать, что Дед Мороз, как и феи, увидеть которых можно лишь в детстве, существуют. — Ауч, — Чон проходит мимо стола, но сильно ударяется пальцем. — Магии не существует. Легенды — лишь выдумка, — еле сдерживая раздражение, говорит он, а затем разминает ушибленный мизинец. — Во всём виноват разговор с другом. Чёртов Чимин. Он старается отвлечься на сборы на работу, ведь менеджеры и консультанты — единственные ребята, чья работа может быть от простого перекладывания бумажек до переноса крупногабаритной техники, но также единственные, которых можно заменить в любую секунду, стоит опоздать на работу или случайно слить своё плохое настроение на клиента. Чон закрывает за собой дверь, случайно зажимая ей край плаща. Злится, тратя ещё несколько минут, чтобы разобраться с этим. Лифт не едет, и он, сжимая ладонь в кулак, вываливается из подъезда. Мелкий дождь, который обычно добавляет романтики влюблённым, Чону добавляет лишь раздражения, пока он борется с зонтом. Итак, Чон Чонгук — тот самый офисный планктон, которому не очень-то легко объяснить свои функции на работе. Тот самый сотрудник, делающий по вечерам отчёты за всех. Тот самый, в гардеробе которого одинаковых рубашек и брюк бесчисленное количество. Человек без изюминки, живущий по привычке, а не из желания. Но, возможно… — Смотри, куда едешь! — кричит он вслед проехавшей машине. — И стоило заморачиваться с зонтом? — Осматривает свой внешний вид. — Н-да, неплохо. — Смотрит в небо. — Отличная работа, кем бы ты там ни был! Взгляд на часы. Сообщение начальству. И спустя одно переодевание, дважды оттоптанную ногу и незапланированный подъём по лестнице — семь этажей, между прочим… — Чонгук появляется на работе. — Миленько, — заходя в пустующий кабинет, произносит он. — А где, собственно… — О, Чонгук-и явился. Молодец, — Феликс хлопает его по плечу и проходит мимо. — Ты бы ещё к обеду заявился, — от Лины. — Н-да, Чонгук-и… — звучит из-за спины, скорее всего, от Джека… или от Джина. Как только обмен любезностями завершается, Чон наконец-то спокойно утыкается в монитор, усаживаясь за свой стол, что-то сверяет, что-то печатает. Занимается рутиной и собственной работой, ведь коллективу он становится нужен только под конец рабочего дня, когда на его стол сгружают папки, различные документы, делятся своим враньём о неотложных делах и вообще ведут себя так, словно он сам умоляет о дополнительной занятости. Время пролетает незаметно, Чон прокручивает в голове разговор с Чимином, из-за этого приходится снова и снова проверять цифры в отчётах, а потом, ближе к вечеру, разворачивается очередное театрализованное представление… — Ну, Чонгук-и, у тебя же даже кота нет, тебе некуда спешить, — та же Лина, которая утром очень активно язвила. — А у меня свидание, понимаешь? — Очередной «тот самый»? — рядом появляется Джин, кидая папку на стол Чонгука и показывая затем воображаемые кавычки. — Тц, много ты понимаешь, — Лина закатывает глаза, складывая руки на груди, а потом технично отходит от стола, даже не получив согласия от Чона, она и так знает, что он всё сделает. Офис уверенно пустеет, изредка раздаются звуки выключателей из соседних помещений. Все расходятся. Все… только не Чонгук. Он постепенно составляет отчёты, аккуратно выводит карандашом расхождения в цифрах, ищёт в программе недостающие данные для уточнения и, в целом, вроде всё идёт довольно неплохо. Вот только карандаш слишком быстро ломается, и приходится часто использовать точилку, ручки то и дело раздражают. То стержень не пишет, то Чон случайно смахивает их на пол, то они теряются в бумагах. Как только основная масса отчётов заканчивается, а точнее, заканчиваются чужие отчёты, он принимается за свои. Берёт папку, откидывается на спинку… Момент… Падение… — Да твою мать, что происходит?! — вскакивает со стула сразу после хруста. «Дурацкие колёсики», — глубокий вдох. — Где там твой адрес, чёртов сказочник? — Ругается, пока идёт к шкафу. Плащ… осень всё же. Чон шарит по карманам, но ничего, кроме билета на автобус и пары медных монеток, в карманах не обнаруживает. Он проверяет и стол, и каждый ящик в нём, смотрит у кофейного автомата, даже в туалетной комнате, но… все попытки тщетны. Хорошо лишь то, что номер друга он знает наизусть. — Чимин?! — встревоженно. — День паршивый, как я понимаю? — никакого удивления в голосе. — Много ты понимаешь, — возмущается. — Да уж побольше некоторых, — смеётся. — Адресок нужен? Или ты так… делами поинтересоваться звонишь? В трубке только тяжёлое дыхание. — Ладно, не злись, — Чимин диктует адрес, перепроверяет и даёт наставления. — Только ты сейчас иди, игрушку завтра ему принесёшь, магазинчик работает до восьми вечера. — Не могу поверить, что добровольно собираюсь это сделать. — Можешь не делать, — посмеивается Чимин, — тогда хотя бы страховку оформи. Дальше будет только хуже, точно тебе говорю. — Пока, Чимин. — Под звонкий смешок Чон кладёт трубку. — Дальше будет только хуже, — передразнивает он, а потом смотрит на два колёсика, валяющихся рядом со стулом.

✩┄•͙✧⃝•͙┄✩ͯ•✧⃝•✩ͯ┄•͙✧⃝•͙┄✩