Судьба по приговору

Ночь в камере была душной, но братья, уставшие и напряжённые, заснули почти одновременно. Вместе. И очнулись в чужом мире — во сне, который явно не принадлежал им. Перед ними открывался полуразрушенный старый дом с облупленными стенами и длинными коридорами, тягучий и пахнущий плесенью. Воздух был тяжёлым, пропитанным страхом и безысходностью. — Где мы?.. — прошептал Нат, озираясь. — Видимо, во сне, — тихо ответил Нил, — но это точно не наш сон. Они медленно продвигались по дому, не отрывая взглядов от мрачных теней. Вдруг из глубины раздался приглушённый голос — плач и тихие всхлипы. — Это… — выдохнул Нил, — голос Эндрю.—хоть Нил и услышал от Эндрю всего пару слов но запомнил этот голос навсегда.  Подойдя к приоткрытой двери, они услышали тревожные звуки — мужские стоны а ещё мольбы и рыдания «Нет, пожалуйста…». Около дверей в комнате стоял мальчик — Рико. Ему было около тринадцати лет. Он сжимал края футболки, в его глазах читался страх. За ним доносились неслышные, но отчаянные просьбы о помощи. Картина была мучительной. Какой-то парень насиловал Эндрю. Кровь стекала из его виска а на запястьях и шее были следы от чужих рук.  Внезапно нападавший заметил Рико. Он резко встал и направился к выходу. Но прежде чем уйти, он повернулся к Рико и холодно предупредил: — Если хоть кто-то узнает — пожалеешь. Глаза Мориямы заблестели от слёз, руки дрожали от страха и бессилия. Нападавший вышел из комнаты, оставив мальчиков наедине. Самое страшное было в том, что, подняв голову с подушки, на которой уже было заметно пятно крови, Эндрю улыбался. Но эта улыбка была искажённой, не радостной — словно отзеркаливала всю его боль. Нил и Нат замерли, стараясь не издать ни звука. Они были лишь наблюдателями — незримыми тенями, которых никто не замечал. В комнате творилось нечто ужасное, но Эндрю и Рико не видели и не слышали их. Они были привязаны к собственному кошмару, а братья — к нему, но по другую сторону невидимой стены. Нил и Нат чувствовали безысходность, страх и боль, но не могли помочь. Они были пленниками этого сна, лишь переживая и молча наблюдая. Мир вокруг дрожал, стены сжимались, тени сгущались. И внезапно… Они проснулись. Резко поднявшись в сидячее положение, оба брата тяжело и быстро дышали, будто только что пробежали марафон. Натаниэль сжал простыню так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Ты… ты тоже это видел? — прошептал он, не глядя на брата. Нил кивнул, с трудом сглотнув. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь избавиться от липкого чувства страха, от глухого, будто оставшегося внутри, стука чужой боли. — Это был сон Эндрю и Рико, — сказал Нат с хрипотцой. — Или… кошмар. Или воспоминание. Но почему мы туда попали? — Я-то откуда знаю. Возможно, потому что перед сном каждый из нас думал о них? — Наверное… — пробормотал Нат, пытаясь вытолкнуть из головы остатки сна. Наступила тишина. За тонкими бетонными стенами кто-то кашлянул. Где-то хлопнула дверь. Нат поджал колени к груди. — Если это был их сон… значит, это действительно с ними случилось? Нил не ответил сразу. Потом, с усилием, произнёс: — Это не выдумка. Так больно просто не снится. — Теперь понятно, что сделало их такими властными и сильными. Молчание вновь повисло в камере. — Мы не должны никому об этом говорить, — тихо сказал Нат. — Они не знают, что мы были там. И не должны знать. — Я и не собирался, — глухо отозвался Нил. — Не хочу быть тем, кто врывается в чужие раны. Он опустил взгляд на свои ладони, будто на них всё ещё оставалась чужая кровь. Молчаливая. Забытая всеми, кроме самих пострадавших. В этот момент к их камере подошла Дэн. — Ну что, парни, как спалось? — спросила она с улыбкой. В отличие от близнецов, она выглядела бодрой и спокойной. — Так себе — спать в тюрьме, — буркнул Нат, нажимая рукой на твёрдый матрас. — Ничего, привыкнете. Я хотела сказать, что записала вас в прачечную. После завтрака будете работать — до самого ужина. — М-м… даже в тюрьме не дают спокойно отдохнуть, — с наигранной усталостью сказал Нил. Дэн усмехнулась и, бросив через плечо: — Через пятнадцать минут завтрак, — удалилась по коридору. Прошло около пятнадцати минут. Люди начали выходить из камер, и братья поняли, что пора двигаться — никто не скажет, когда и куда. Просто нужно чувствовать ритм этого места. Они шли вместе с другими заключёнными, молча. После ночи сил не прибавилось — только пустота внутри. В голове ещё звенел тот сон, как невыключенный телевизор в соседней комнате: не видно, но слышно. Столовая встретила их шумом голосов, запахами разогретой еды и тусклым светом с потолка. Пахло чем-то влажным, несвежим, поверх — терпкой заваркой дешёвого чая. Каша, хлеб, чай. Всё серое. Как и стены. Как и лица. — Ну… хоть что-то, — тихо сказал Нат, беря поднос. — Почти как завтрак, — пробормотал Нил, посмотрев на еду: каша с комками, два сухих ломтя хлеба и мутный чай в пластиковом стакане. Они сели у самого края, ближе к стене. Привычка сидеть спиной к твёрдой поверхности уже закрепилась — так казалось чуть безопаснее. Первым их заметил Нил. — Справа… — едва слышно сказал он, кивнув. — Эндрю и Рико. Нат обернулся и почти сразу наткнулся на взгляд. Рико. Он смотрел прямо на него — спокойно, непроницаемо. В его взгляде не было ни гнева, ни интереса. Просто взгляд. И это было страшнее, чем если бы он злился. Нат затаил дыхание. Рико не отвёл глаз. Несколько секунд — будто проверял: не опасность ли перед ним, не угроза… просто — никто. А потом медленно отвернулся и вернулся к еде, словно ничего не произошло. Эндрю сидел рядом, не поднимая головы. Он ел молча, почти неподвижно, как будто просто выполнял задачу. В нём не было тревоги — и это пугало больше всего. — Он смотрел на меня, — глухо сказал Нат, опуская глаза в тарелку. — Заметил? — Нил приподнял бровь, всё ещё наблюдая сбоку. — Нет… не так. Он как будто просто… поставил точку. Или крест. Они замолчали. На фоне гула столовой внутри стало особенно тихо. Еда была пресной. Чай — холодным. А под кожей всё ещё шевелилась память — чужая, навязанная, тяжёлая. После завтрака всех начали распределять по рабочим точкам. Веснинским велели идти направо, в длинный коридор с табличкой «ПРАЧЕЧНАЯ». Ни охраны, ни разговоров — только гул шагов и машин. Помещение встретило их влажным воздухом и звуками работающих машин. Стиральные барабаны грохотали, откуда-то доносился писк, пахло порошком, мылом и потом. — Веснинские? — крикнула женщина в серой форме, не поднимая взгляда. — За тот стол. Сортировка сухого. Не лезьте на чужие посты. Они подошли. И замерли. У нужного стола, среди наволочек и простыней, уже стояли Эндрю и Рико. Рико первым поднял голову. Его взгляд скользнул по Нилу, а потом остановился на Нате. Долго. Без слов. Без эмоций. Просто холодная фиксация. Эндрю даже не обернулся. Он продолжал работать — его движения были точными, как у машины: взял — сложил — отложил. — Сюда вставай, — буркнул Нат, указывая брату на место напротив. Он старался говорить ровно, но голос дрогнул. Нил встал рядом. Несколько секунд все четверо молчали. Воздух словно сгустился. Только машины продолжали гудеть, выплёвывая пар и шум. — Сортируешь: наволочки налево, пододеяльники направо, — вдруг сказал Эндрю. Голос глухой, ровный, без интереса. Нил кивнул. Хотел что-то сказать, но не смог — язык будто онемел. Он знал, каким Эндрю был в том сне. Видел его. Беззащитным. Раненым. А теперь он стоял здесь. Ровный. Сдержанный. Настоящий. Сильный. Рико больше не смотрел. Он работал, будто те несколько секунд до этого не случались. — А если ошибёмся? — негромко спросил Нат. — Никто не умрёт, — сухо ответил Эндрю. И всё. Работа пошла — ритмичная, механичная. Шелест ткани. Скрип стола. Шаги. Но в голове у братьев шумело другое — воспоминания, вина, невозможность забыть. Иногда руки дрожали. Иногда взгляд случайно ловил знакомую тень — и хотелось отвернуться. Но никто ничего не сказал. В тот день они просто работали. Вчетвером. Словно кошмар — не сон, а подвал под реальностью, о существовании которого знают только двое. Вечером, закончив смену, Нил и Нат молча переоделись и пошли в душ. Действовали автоматически: разделись, взяли полотенца, зашли в душевую. Там уже было несколько человек. Кто-то просто глянул и отвернулся, кто-то — с интересом разглядывал их. Они не были дрыщами. Подтянутые руки, пресс, крепкие ноги. Не такие, как у «монстров», но вполне в форме. Они заняли кабинки, включили воду. Потоки стекали по телу, смывая усталость дня и гул тревоги. Нил вдруг подумал: «А вдруг Эндрю и Рико придут?» Он одновременно хотел этого — и не хотел. После сна они казались совсем другими. Печальными. Настоящими. Ему вдруг захотелось знать о них больше. Как Рико из знатной семьи оказался в детдоме? Как он познакомился с Эндрю? Что было после всего, что они увидели? Нил бросил взгляд на Ната — и почему-то подумал, что брат думает о том же. Приняв душ и переодевшись, они вернулись в камеру. Ложиться спать не хотелось. Но сон накрывал — мягко, тяжело. Через какое-то время они уснули.