Уроки любви

***

-Ну же, милая, переставай ворочать нос! Тебе рано или поздно всё же придётся выйти замуж... Потому что народ не примет у престола женщину, - произнёс бархатный мужской голос. -Папа, мне 15! Наверное, я всяко имею право на выбор? - пауза, а после женский голосок добавил, -Не буди во мне жаворонка, если ты понимаешь, о чём я! Экклблум лишь со вздохом улыбнулся: на его умиротворённом лице дёрнулся нерв, но мужчина мигом вернул своё самообладание: -Ну, может, этот юный господин тебе к лицу? - взяв в цепкие руки письмо, Стивен положил перед дочерью набросок придворного художника. - Богатство, да и возраст соответствует - 14 лет, в самый раз! Так ещё и будущий наследник престола. И не вот какого-то неизвестного государства, а соседнего... С которым, сама знаешь, у нас натянутые отношения. Так что, ваш брак поспособствует улучшению наших политических связей, - как бы невзначай подытожил отец, пробегаясь глазами по строчкам письма. Беатриса, молча выслушав мужчину, повернулась к нему, скрестив руки на груди, будто что-то выжидала: -А имя его..., - просматривая текст, протянул он, но дочь его перебила. -Папа, мне всё равно! Этот толстый, этот тощий, у этого глаза глупые, а про этого и говорить нечего! А этот вообще старый, и нос у него картошкой! - вспылив, она указала на многомилионный портрет родного отца. Тот лишь удивлённо вскинул брови, ожидая, что дочь посмотрит, на что указала, и извинится, но юная леди раздражённо отошла от стола, начав размашистыми и быстрыми шагами мерить паркет. -Беатриса, - сурово сказал Стивен, крайне оскорблённый таким отзывом о его самом любимом портрете во всей коллекции. Девушка лишь высокомерно дёрнула головой, а плотные её кудри взлетели следом и вновь рассыпались на хрупких плечах. Всё разгневанное личико куксилось в отвращении и возмущении. -Беатриса! - Брюнетка остановилась, но демонстративно повернулась к отцу спиной, всё также держа голову кверху и скрестив при этом руки на грудной клетке. Стивен тяжко вздохнул, рухнув на позади стоявшее кресло. Он помассировал переносицу, прикрыв глаза: -Избаловал я тебя..., - мужчина поёрзал на мягкой обивке, - Такая симпатичная, такая утончённая и прекрасная... Но упрямая донельзя! Такую вредную девушку никто замуж не возьмёт! -Ну и славно! - вызывающе согласилась та, - Девушки как-то выживали и без недееспособных мужчин, которые способны только на то, чтобы обрюхатить её, да лишний раз вылить в себя бокал хмельного. А про отношение к детям я вообще молчу. Особенно ярким примером послужишь ты! Как не стало матери, ты..., - Девушку перебил настойчивый кашель отца, но та продолжила, повернувшись к нему, - ...Ты словно и забыл про родную дочь. Думаешь, деньги могут заменить нужду в отцовской любви и заботе? Да, изначально это было так: бесконечные покупки помогали забыться, но со временем это приедается, надоедает. Я тебе пыталась это донести уже давно, но зачем тебе меня слушать, да? Я же, в первую очередь, тоже из разряда подданых, а потом уже дочь. Не мне же знать, что происходит в моей же семье. Стивен тяжко вздохнул, закинув ногу на ногу: -Детка...,- протянул он, но в дверь постучали, а после медленно приоткрыли. Тёмные макушки дочери и отца одновременно повернулись в сторону дверного прохода: в нём стоял светловолосый мужчина, держа в руках множество книг различных размеров. Он учтиво поклонился, придерживая слетевшие очки. Экклблум лишь махнул рукой: -Не стоит, Джефф. Что-то срочное? - блондин с рыжеватым отливом лишь отрицательно кивнул, деловито пройдясь рукой по своей уложенной шевелюре. -Нет, Ваше Величество. Я лишь хотел забрать госпожу Экклблум на её дневные занятия латыни, французскому, чтению и письму. Конечно, если у Высочества не имеется не ждущих исполнения заданий, - Он кинул беспристрастный взгляд на монарха. Тот сдерженно кивнул, явно пребывая в своих думах. -Беатриса, милая, подожди за дверью, - та молча кивнула и, сделав реверанс, и вышла за массивные двери, так и отливающие золотом. –Вы сам не свой, мой лорд, - Эрнстманн не изменился в лице, но его брови невольно придвинулись ближе к переносице. Стивен лишь смазано улыбнулся, стараясь скрыть за этой улыбкой своё растерянное состояние: –Ах, да так... Повздорили с Беатрисой, сам знаешь... Она не из робкого десятка, - Джефф лишь понимающе кивнул, подтянув тонну книг поближе. –Не сочтите за дерзость, мой лорд, но мне кажется, вы слишком её балуете и лелеяте. Она через чур груба и невежлива для молодой леди, - блондин недовольно фыркнул, кинув презрительный взгляд на двери, за которыми его дожидалась ученица. Экклблум прикрыл глаза: –Не поспоришь..., - протянул он. Его взгляд упал на портер мёртвой возлюбленной, которая покинула мир после того, как родила на свет дочь. Потеря всё ещё тяжёлым грузом лежала где-то в глубине души. Отчасти причиной служила и сама Беатриса, что напоминала мать своей любовью к свободе и желанию, чтобы с ней считались. А чего стоят её глаза - эти большие, выразительные и красивые, гипнотизирующие глаза цвета кофе и темного вина. –Но она любимая и единственная дочь, Эрнстманн. Она всё, что у меня осталось от неё, - сухо сказал мужчина, опираясь на ладонь головой, - Ты должен меня понять как отец, имеющий ещё больше детей. Разве, мой дорогой Джефф, ты не любишь этих беззащитных и жаждующих взрослой жизни детишек? Комочков, которые с любовью зовут тебя "папа"? Джефф лишь усмехнулся, съязвив: –Мои дети хотя бы меня любят и уважают, нежели вас, мой лорд. –Но моё дитя видит меня не раз в год-два, а раз-три в неделю. И, между прочим, лично. Не так ли, господин Эрнстманн? - едко и с издевающейся улыбкой спросил Стивен, скрестив руки в замок и положив на них подбородок. Джефф кашлянул в кулак, отведя взгляд. Экклблум довольно прикрыл глаза, сказав вновь оптимистичным тоном: –Вот и поговорили! А теперь ступайте, господин, и обучите мою дочь уму-разуму, ведь я вам за это плачу и позволяю обращаться ко мне с таким тоном. Блондин учтиво поклонился и ретировался, закрыв за собой двери в покои. Беатриса подскочила, с нетерпением подбежав к выдедшему учителю, придерживая поддол своего пышного платья цвета чернослива: –Эрнстманн.., - с воодушевлением позвала она. –Господин Эрнстманн, - холодно отрезал он, поправив вновь съехавшие очки с золотой оправой. Та нетерпеливо сглотнула, фыркнув себе под нос и быстро поправившись: –Господин Эрнстманн, мы сегодня будем изучать стадии развития плода? - мужчина молча посмотрел на воодушевенную девушку, а после коротко ответил. –Если юная госпожа соизволит не клевать носом на чтении и сделает мне одолжение дочитать роман Кретенья де Труа, то, может, расскажу о парочке. Глаза Беатрисы так и засияли, а кудри словно подлетели кверху, завившись в более плотные завитки: –М-м... Ладно! Только если ты... Кхм, то есть, если только господин не обманывает, то... Я постараюсь добить этот скучный и совершенно бесполезный роман о несуществующих вещах! - Джефф на высказывание девушки лишь хмыкнул, улыбнувшись краями губ: –К слову, госпожа, рыцари существуют. Скорее, тут виной ваш узкий, словно мышиная норка, кругозор, - Беатриса оскорблённо впилась в надменную и бледную, словно смерть, мордашку учителя, и процедила: –Если у меня узкий кругозор из-за того, что я не верю в россказни про любовь с первого взгляда и не охаю от неизвестно откуда взящегося чудо-рыцаря... То боюсь представить, что с развитием у девушек, которые и вправду не знают о их существовании. Да и это ваша вина, что у меня такой узкий кругозор, если верить вашим словам! Вы же отвечаете за моё воспитание, господин Эрнстманн..., - она хихикнула и ловко исчезла за дверцей в скромный кабинет, где её учили всему необходимому. Джефф нахмурился: –Не перекладывайте свою вину на меня, госпожа. Я даю вам книги на свободное время. Вы можете их читать, например, когда пьёте чай, или гуляете на заднем дворе... Столько возможностей! Это лишний раз доказывает, что вы, юная леди... –А, вы про те романы от Жозефа Бедье и Томаса Мэлори? Ах, я давно уже их прочитала! Наверное, месяца так два назад... - перебив мужчину, она самодовольно улыбнулась, кокетливо подминая под себя пышный подол и усаживаясь на холодной скамье перед учителем. Чуть сбоку висела аспидная доска. Её потрёпанный вид известен каждому средневековому человеку, который получал образование, или подглядывал за этим процессом. Обычно, они очень скромные, обрамлены скудной деревянной рамой. Изредка могли быть разлинованы (массовое пользование началось лишь в 18 веке, но первое упоминание идёт датируется концом 14 века). Чтобы сделать область для письма более объёмной, несколько досок были соединены во едино и подвязаны кверху. На них уже виднелись разводы от прошлых записей и пометок, но они не мешали, так как были ничтожны. –Прекращайте перебивать собеседника, это моветон. И почему же вы не сказали? Пытались отлынивать от своего же просветления, signora? - усмехнулся мужчина, закрывая ногой дверь и проходя к импровизированному столику. Гулкий хлопок двери раздался по пыльному и большому "кабинету", заканчиваясь где-то в глубине. За ним последовал грохот от стопки книг, которая легла на деревянный столик, и тот тихо заскрипел, как бы жалуясь от непосильной ноши. – Non in alcun modo, signore! - выпрямившись, словно струнка, звонко ответила Беатриса, следя за учителем. Тот со скрипом отодвинул стул и уселся, перекинув ногу на ногу и открыв дряблую книжку с очередным романом. –Это хорошо, это хорошо..., - задумчиво протянул он, пробегаясь хитрыми глазами по строчкам, опуская красочные описания чувств и завуалированной похоти. Беатриса нетерпеливо настукивала незамысловатый ритм, подслушанный ранним утром из окошка, ведущего на оживленные улочки. Минута молчания, и Эрнстманн стремительно встал, уверенной походкой приблизившись к сидящей госпоже, положив перед ней открытую книгу: –Читай, - он достал из кармана пиджака золотые часы на ослепляющей подвеске, - У тебя ровно 10 минут, как обычно, - Джефф ловко развернулся спиной к брюнетке и пошёл к столу. Усевшись на свой жесткий стул и впившись холодными глазами, учитель прищурился и монотонно пробормотал: –И без глупостей, signora, - Беатриса смиренно вздохнула, с неохотой обратив своё внимание на книгу. –...Ах, какая разница! Нравится он ей, или не нравится! Будто вы не знаете конца, учитель! - раздражённо цокнула стоящая перед Эрнстманном Беатриса, сжав в руках мягкую ткань платья и теребя её. Джефф качнул головой, терпеливо прикрыв глаза: –Это очень важно. Вы же не скажете в разговоре со знатными людьми, что не знаете! Они сочтут вас за необразованную и сумасбродную девушку, - Беатриса закатила глаза. –Mon Dieu, mon Dieu! Вот бы они ещё читали для начала, а не только ходили с томным видом, словно облобызали этот несчастный томик 10 раз на дню, - пренебрежительно ответила она, сдув чёлку. Эрнстманн вздохнул: –И всё же... –Это мовитон, да-да, я знаю! - с нетерпением воскликнула девушка, чувствуя, как её ноги затекают. Учитель вновь качнул головой. –Сколько раз говори - что об стенку горох! Signora, я скоро начну пороть вас линейкой, если не прекратите перебивать собеседника, - теряя терпение, процедил мужчина. –Бе-бе-бе! Ах, какая я плохая девочка, как же мне не стыдно. Ну же, отбейте что есть мочи несчастную девушку и прослыте на всю страну жестоким мужчиной с чёрствым сердцем и странными наклонностями! - провоцирующе воскликнула Беатриса, вскинув руками. –Беатриса Экклблум! - рявкнул Джефф, резко встав и ударив по столу, что тот аж захрустел и, похоже, треснул. Стул с грохотом упал назад, а брюнетка чуть ли не подскочила до потолка, отлетев от учителя, словно пробка шампанского, и смиренно усаживаясь за прежнее место. Джефф сжал кулаки, развернувшись к ней спиной, а лицом к замыленному окошку, разглядывая дряхлые домики и снующих людей. Некоторые волосинки выбились, потому что мужчина нервно провёл по ним рукой, а нога судорожно стучала по полу, распространяя звук на всё помещение. Ученица смущённо посмотрела на разгневанного учителя, намотав прядь волос на худой пальчик: она впервые кого-то испугалась так сильно. Девушка нервно елозила на месте, не в силах найти удобную позу, словно сидела на иглах, которые так и кололи нежную кожу сквозь ткань. –И-извините, господин Эрнстманн, - запнувшись, осторожно кинула она, смотря исподлобья на мужчину. Тот лишь тяжело вздохнул, ничего ей не ответив. –Я была не права. Э-э... Мне очень жаль, что я заставила вас так смутиться, - она тихонько улыбнулась, закрыв ладонью рот. Эрнстманн мотнул головой: –Боже, нужно же было послать такого дьявола во плоти! - в сердцах воскликнул мужчина, поднимая упавший стул. Девушка оскорбилась, скрестив руки на груди: –Ну, не такой я уж и дьявол! Я настоящий ангел..., - увидев удивлённый взгляд Джеффа, она добавила, - ...Настоящий ангел по сравнению с моим отцом. - После уточнения он понимающе кивнул. –Да уж.. Но настоящий ангел среди вас двоих - Элис. Беатриса заинтересовано поддалась вперёд, сщурившись и наблюдая за мужчиной, который прибирал рабочее место после погрома: –А кто такая эта Элис? - Девушка многозначительно улыбнулась, облокотившись на кокетливо сложенные ручки. Джефф поднял карие глаза: –Лучше бы вы так науками интересовались... –Ну же, не будьте таким чёрствым! - она подскочила к мужчине и потрясла его за руку, крепко её обхватив, - Ну-у-у! Скажите, Господин Эрнстманн! Я же от интереса... Умру! - драматично хныкнула Беатриса, умоляюще взглянув в холодные глаза. Он прикрыл глаза, понимая, что соплячка не отстанет: –Дочь моя, signora! Довольны? - с пренебрежением ответил Джефф, стараясь оттолкнуть прицепившуюся малявку, но та лишь с ещё большим интересом раскрыла и без того широкие глаза: –Дочь?! Ого, кто-то смог в вашей чёрствой натуре разглядеть партнёра! - искренне удивилась Беатриса. Эрнстманн грубо её оттолкнул и, собрав учебники, пошёл в сторону выхода. Она тут же подлетела к нему, идя следом: –А какая она? А сколько ей лет? А чем увлекается? А далеко живёт? О, о! А какого она мнения о... –Jeune femme! - раздражённо воскликнул блондин, в чувствах хлопнув дверью. Брюнетка притихла на минуту, а после наивно, словно дитё, прошептала: –...Ну, может хоть скажете, что она любит? Эрнстманн поджал губы и молча удалился, кинув ей через плечо: –Curiositas non est vitium, sed magnae suinitatis! Беатриса возмущённо открыла рот, но Джефф уже исчез в замудренных коридорах, и лишь стук его туфель разлетался, казалось, по всему дворцу. Она озобленно топнула, рыкнув при этом, а после быстро, чуть ли не побежав, направилась в сторону обеденного зала: –Ну, ничего! Я за завтраком узнаю у папы, и ты очень пожалеешь, что не рассказал лично, кокскомб! - процедила она под нос, агрессивно стуча каблуками.