Пряный чай

Первого августа в Чикаго была отвратительная погода. Бушевал неспокойный, невероятно сильный ветер, сдувающий всё на своем пути. По радио предупредили: выходить из дома опасно, лучше провести время с любимыми людьми за чашкой ароматно пряного чая с долькой свежего апельсина. Мелиноя обожала этот напиток. — Ваш пряный чай и морковный торт, приятного аппетита, — девушка-официант аккуратно поставила заказ на небольшой круглый столик, мило улыбнувшись. — Благодарю, — Мелиноя одарила ответной улыбкой приятную девушку и разглядела небольшое белое пятно на темно-бежевой униформе, сочетавшаяся с интерьером кафе в стиле бохо. Невольно вспомнив свою подработку в школьные времена в маленьком кафе дядюшки Оливера рядом с пекарней (через время пекарня стала и его частью бизнеса), шатенка отложила пять долларов на чаевые официантке с мыслью: «Пусть купит и себе чизкейк». В те времена Мел не могла себе позволить потратить лишние деньги на сладости или безделушки, которыми хвастались ее одноклассницы. Дядюшка Оливер, человек с самой высокой степенью доброты, часто оставлял небольшие порции морковного торта, что многие посетители редко брали, но так нравились девушке. Времена прошли, а вкус любимого лакомства не изменился. Наблюдать за дождем Мелиноя обожала всем сердцем. Грея холодные руки о горячую чашку, шатенка продолжала заниматься любимым делом и вспоминала студенческие годы. Вот она поступила на первый курс университета по скидке и со стипендией, радовалась и обнимала Оливера, вспоминала свою первую любовь, которая отшила ее на глазах стервозной одногруппницы, вспоминала окончание учебы и снова Оливера, который стал ей как отец. Теперь она работает аналитиком в крупной компании и живет свою жизнь. Размеренную, тихую, какой она была с детства. Именно в том, не очень счастливом периоде, Мел и полюбила дождь. Когда мама спала днем после тяжелой работы, когда папа был дома и кормил ее конфетками, когда был кот Форд, спящий рядом с ней на кровати, когда ей было просто шесть лет, а жизнь была в такие моменты самой лучшей, всегда шел дождь. — Прошу меня простить, Леди, могу присесть рядом с Вами? — От мыслей и воспоминаний отвлек низкий мужской голос, Мелиноя вздрогнула. — Прошу прощения, мистер, но есть другие свободные места, — девушка взглянула на полупустое помещение и мягко отказала, но ответ не удовлетворил незнакомца. — Как быть, все эти люди ждут своих знакомых, а места забронированы, остается лишь Ваше место, мисс. Девушка хмыкнула от настойчивости и упорства незнакомца. — В такую погоду? Не смешите, мистер, — шатенка улыбнулась и сделала глоток чая. — Тогда вынужден спросит Вас, в «такую погоду» что же Вы тут делаете? — мужчина ухмыльнулся и присел на диванчик. Мелиноя жаловалась однажды в своем дневнике, что ее жизнь скучна и не радужна, жаловалась на отсутствие риска (в хорошем смысле, естественно) и малого количества любимых людей. Жизнь непредсказуема, правда ведь? Незнакомый мужчина в черной летней толстовке, классических черных брюках, но с блондинистыми волосами сейчас мягко ей улыбается, рассказывая о себе и слушая рассказы о девушке от нее самой же. Шутки, общие темы и интересные факты за уже третей чашкой апельсинового чая со вторым чизкейком заставляют девушку чувствовать себя не совсем обычно, непривычно, но на удивление спокойно. — Признаюсь Вам, мистер Райан, я приятно удивлена вашими рассказами. Как же вы все-таки очутились в Рио-де-Жанейро? — Мой младший брат со своими одноклассниками должен был полететь на экскурсию в Бразилию. В аэропорте были рейсы в Бразилиа и в Рио, мой брат со своим другом перепутали рейсы, купив другие билеты, так они и улетели на час раньше совершенно на другом самолете в другой город. Мне пришлось их доставлять из Рио в Бразилиа лично. Был интересный экспириенс, слушайте, — Мел смеялась. Райан, новый знакомый, широко улыбался в ответ. — Боюсь спросить, как отреагировали ваши родители на такое. — Ох, это было что-то с чем-то. Мальчишек отвозил наш водитель, накануне Рико поссорился с отцом, так что мальчики не смогли сориентироваться сами. Отца очень рассмешила эта ситуация, а мама, как Рико прилетел, посадила на домашний арест на два месяца. Девушка мягко улыбнулась, ощущая полную гармонию и уверенность. Её новый знакомый, Райан Форб, оказался человеком весьма интересным и обаятельным. Из его рассказов Мелиноя узнала, что вырос он в обеспеченной, даже богатой семье. С детства объездил двадцать две страны, владел небольшой сетью азиатских ресторанов в городе и никогда не сталкивался с лишениями — полная её противоположность. Райан был типичным представителем типажа «золотой ретривер»: общительный, искренний, свободный в проявлении эмоций. От него исходила неиссякаемая энергия и лёгкость, будто он дышал полной грудью и умел наслаждаться каждым моментом жизни. — Это жизнь, Мелиноя Франк. Без таких ситуаций она становится совершенно скучной, — Райан задумался. — Мне нравится в жизни наличие безграничных возможностей, которые ты стремишься увидеть, прочувствовать. А Вам? Жизнь человека, по сравнению с масштабами Вселенной, равна шести десятимиллионных. Это ничтожно мало для истории и развития космоса, формирования новой жизни, но безумно большое число для самого человека. За среднюю продолжительность в восемьдесят лет человек успевает окончить школу, университет, найти свою любовь и породить других, маленьких людей, которые повторят действия предков. Однако, неужели для человека является нормой прожить жизнь, лишь воспитывая детей, работая на работе? Неужели человек не достоин красок жизни, свободы и изучении мира, в котором он родился? Человек не обязан быть взаперти собственного страха, боясь не соответствовать стандартам людей, боявшихся эту жизнь. Райан отлично это понимал. Стремление прожить жизнь красочно, а не достойно было не его главной целью. Это было прямой его обязанностью как человека. Ведь, достойная жизнь для человека равна ее сочности, наличием воспоминаний, которые в старости он сможет открыть, посмотреть, потрогать и просто помнить. Он никогда не пытался быть лучшим для кого-то, быть первым во всем. Для него бессмысленные соревнования и сравнивание себя с другими ничего не значили, ведь он понимал, что в выигрыше остаются только любящие себя и свою жизнь люди. Размышляя, что же нравится Мел в ее жизни, она поняла, что ничего. Ее жизнь была зациклена на выживании, деньгах и отличной учебе, чтобы в будущем жить спокойно. Сейчас она живет «спокойно», так, как мечтала перед сном после тяжелой и выматывающей смены. Жизнь без красок, удовольствия. Существование? Выживание? Обычная жизнь? Мелиноя не знала. — Мел, всё хорошо? Почему ты плачешь? — Райан вскочил с места и отдал бордовый носовой платок, позабыв о формальностях. Слезы сами лились с ее глаз. Она поняла, что живет в страхе за свою жизнь, в страхе ошибиться и боязни потерять всё то, к чему она упорно шла с детства. Называть свою жизнь желанной было ошибкой? — Знаете Райан, — красные глаза взглянули на обеспокоившегося парня. — Моя жизнь пошла под откос двадцать лет назад. Форб присел на место. — Мама умерла от рака груди. Она активно с ним боролась после моего рождения. Отец пропадал днями и ночами на работе, чтобы обеспечить маму достойным лечением. Клиники, огромные счета за лечение, бессонные ночи и агония мамы привели нашу семью к ее провалу. Мама забила на здоровье и пошла работать, чтобы обеспечить меня. Забавно, не правда ли? Отец устраивал скандалы ей, говорил: «Зачем же я тогда работаю, Гелия? Я не позволю тебе усугубить здоровье». Папа работал на износ, чтобы вылечить маму. Мама работала, чтобы дать лучшее мне. Через полгода, как она устроилась работать, мама умерла. Мне было около семи лет. Отец безумно любил мать и не мог простить ни себя, ни меня в ее смерти. С того момента все и началось. Отец стал пить, через год он покончил с собой. Ничего не сказал, не написал записки, просто умер. В течение мучительного года отец ни разу на меня не взглянул, не поздравил с днем рождения, с новым годом. Он забылся. Его любовь к маме была безумной, — Мел вытерла вновь подступившие слезы. Райан Форб взял холодную руку в свои теплые ладони и ужаснулся в разнице в температуре. Она- мартовский, еще не успевший оттаять, лед. Скользкий, твердый, холодный. — Единственное, что он сказал мне, было на похоронах: «Ты виновата в ее смерти, Мелиноя». Мне было восемь, когда меня отдали в детский приют. Никто не хотел брать девочку от отца алкоголика. Знали бы они, что он не пил ни капли до ее смерти. Обветренные губы были закусаны. — Единственное, что мне нравится в жизни — ее жестокость. Жизнь, по мнению многих, зачастую несправедлива. В соревнованиях побеждают коррупционеры, рак побеждает маленьких детей, на войне погибают невинные. Родители, безумно ждавшие появление малыша на свет, впадают в истерику и ужас от новости и смерти ребенка в утробе. Сын, ждавший отца с войны, умирает под обломками разрушившегося здания. Жизнь несправедлива, если ждать от нее честности. Естественный отбор, стремление бороться с социальным неравенством, очищение мыслей и души — знакомые аргументы. У человека можно отнять всё, кроме последней свободы — выбирать своё отношение к происходящему.* Выбирать трудно всегда. Различные мысли «за» и «против» крутятся в голове человека при решении проблемы. Мелиноя обдумывает каждый свой поступок, каждый шаг и действие, просто боясь. Боясь оказаться в числе несправедливо осужденных жизнью. — Жизнь никогда не бывает жестока, — Райан вздохнул. — У жизни нет образа, нет понятий, приписанных ей людьми. Она просто есть. Люди, животные, птицы и все существа — это и есть жизнь. Она жестока? Несправедлива? Жизнь не делает выбор, кому находиться на стороне счастливчиков, а кому страдать. Это делаем мы — ее дети. Жизнь дала нам прекрасный шанс быть ей, чувствовать то же, что и она. А она огромна. Кто-то рождается с золотой ложкой во рту и купается в счастье и деньгах, кто-то рождается в бедности и странах третьего мира, всю жизнь проводя на улице или за станком. Разве жизнь сделала такое распределение людей? Разве она решала? Все бедности и невзгоды, касающихся людей, совершили сами люди. А те, кто рождаются в них лишь пожинают плоды бесчеловечности людей. Кто-то рождается с раком и умирает, а кто-то курит с семи лет и живет до девяноста? Не задумывалась, что кто-то, рожденный с раком страдает от генов того, кто курил всю жизнь? Естественный отбор? Возможно и так. Все живые существа должны быть сильными, чтобы построить лучшее для всех. Но многие забывают главную цель и делают все в свою пользу, личную выгоду и разносят эту болезнь. А люди, страдающие от их заразы, лишь согласны с ними и не думают вообще, продолжая разносить эту мерзость. Знаете, Мелиноя, вы не правы. Я часто слышал от людей такую фразу: «лучше быть сволочем, но иметь личное счастье». Это и есть та зараза. Это мерзость, которую породили такие же омерзительные люди. И это не остановить, к сожалению. Люди всегда будут хотеть лучшее лишь для себя, позабыв об остальных. И они уничтожают тех, кто пытается донести им, что мир возможен. Мир с людьми, друг с другом никогда не будет возможен, — блондин уставился на дождь, повисла тишина. — Прошу прощения, но мы закрываемся через десять минут, — официантка с меленьким белым пятном на темно-бежевой униформе мягко обратилась к паре. — Хорошо, пару минут и мы уходим, — Райан даже не обернулся к девушке. Мелиноя облегченно громко выдохнула. — Наше знакомство вышло весьма… интересным. Пойдемте, нам нужно освежиться. Выйдя из кафе, Райан раскрыл большой жёлтый зонт и легонько притянул шатенку за талию к себе. Он понимал, что Мел — девушка из совсем другого мира: скромная, застенчивая, вынужденная бороться с трудностями. В её глазах не было того огня, который так притягивал его в людях; она словно плыла по течению, не замечая возможностей, что дарила ей жизнь. Райану стало вдруг жаль её — не из снисхождения, а с щемящим чувством, будто он увидел птицу, забывшую, что у неё есть крылья. Капли дождя застучали по зонту, создавая уютный кокон, в котором они невольно замедлили шаг под светом городских фонарей. Идя в неизвестном направлении, каждый думал о своем. Неизвестно сколько времени, неизвестно где и как очутились возле городского кладбища. Каждого вела туда и жизнь. — Пора возвращаться, Мелиноя, мы слишком далеко зашли, — Райану не нравились такие места, хотелось быстро убежать. В ответ послышалось лишь тихое дыхание. Форб обернулся, держа зонт в вытянутой руке. Взгляд упал на дрожащие руки и прошмыгивающий кончик носа. — Знаете Райан, я ведь Вам так и не сказала, что я делала там в такую погоду, — девушка повернула голову, показывая опустошенные глаза. — Сегодня мой день рождения. Первого августа в Чикаго шел сильный и проливной дождь. В день рождения Мелинои Франк. Потерянной девушки, сбежавшей из детского дома в десять лет не выдержав сначала издевательств детей, в последующем и работников детского учреждения. Девушки, которую никто не собрался искать, несмотря на заверения полиции о тщательном расследовании. Девушки, совершившая самый отчаянный поступок в своей жизни — и навсегда разучившаяся рисковать. Ее так никто и не нашел, начали считать мертвой и поставили надгробие на пустующем месте на этом кладбище. Девушка видела его, свою дату рождения и смерти: «Аркада Максвелл, 01.08.1999-2009/2014 гг.». Аркада выросла на улице, отвечая на вопросы прохожих о ее родителях одним предложением: «Они спят, а я хочу сделать маме сюрприз, пожалуйста, дайте доллар ей на подарок?». Оливер нашёл её случайно — спящей в подвале строящегося кафе. Он дал ей свою фамилию, новое имя, а его сын-адвокат, имевший нужные связи, — новые документы. Так началась другая жизнь. О своем настоящем прошлом девушка умолчала. Точно так же, как и молчал Райан Форб о смерти своего младшего брата Рико в Рио-де-Жанейро, чей самолет разбился. Накануне его смерти поссорился Рико не с отцом, а именно с Райаном, ведь именно он перепутал рейсы и купил ему роковой, смертельный билет. Пока его другу покупали новый, в порыве гнева Рико прошел контроль и сел в свою последнюю поездку. Райан, побывавший в двадцати двух странах, мечтавший побывать еще как минимум в десяти, путешествовать перестал. И вся яркость его жизни пропала, пропало веселье и смех младшего. Родители, что устроили грандиозные похороны, не имея даже тела, не плакали, молчали, а после просто уехали на работу как ни в чем не бывало. Райан отыскал знакомое надгробие и слезы прорвались наружу. Голова бессильно опустилась, а жёлтый зонт соскользнул из ослабевших пальцев, образуя на мокрой земле маленькое дрожащее зеркало из дождевой воды. Дождь первого августа смывал слезы раненых душ. По радио передавали оставаться дома с близкими и любимыми людьми за чашкой пряного чая с долькой свежего апельсина. Но радио не знало, что не у всех есть близкие и любимые люди. Но оно знало точно: эти люди смогут стать близки и любимы друг другом за чашкой ароматно пряного чая с долькой свежего апельсина.