Над Петербургом гроза

— Я требую наказания! — стуча кулаком по столу, разъяренно требовал Стрелков, — он не имел никакого права сжирать этого дива! Напал без моего приказа! Прокопенко слушал эти крики уже несколько минут, но его терпение подходило к концу. — Хватит, — спокойным голосом проговорил он, — у нас есть еще один свидетель, Евгений Борисович. Стрелков бросил на Сережу насмешливый взгляд. — Мальчишка? Да что он скажет? — Сергей? Сережа, у которого после всего произошедшего голова буквально разрывалась от боли, поднял бледное лицо. — Евгений Борисович сказал, что ему нужна подстраховка, чтобы поймать демона, — сказал он, — с ним был див Олег. Евгений Борисович отправил меня на разведку, и в этот миг на меня напали. Демон был очень сильным, я смог продержаться с щитами буквально пару минут. Олег меня спас. Это всё. Прокопенко кивнул. — Ну и третий свидетель. — Вы будете слушать дива?! — возмутился Стрелков, — вам недостаточно моих показаний? — Для полноты картины я выслушаю всех, — с холодком в голосе сказал Федор Иванович. В кабинет вошел Олег. Руки его были скованы за спиной серебряными наручниками, из-за которых кожа на запястьях покраснела и воспалилась. Сережа мельком взглянул на него и тут же отвел взгляд. Ему самому было плохо, а как больно было диву, он и представить себе не мог. — У тебя сохранилась память того дива? — спросил Прокопенко. Не успел Олег раскрыть рот, как Стрелков поднялся со своего места и прошипел: — На колени! — Евгений Борисович… — попытался вмешаться Прокопенко. — Я приказываю! Див нарочито медленно опустился на колени. Прокопенко вздохнул. — Неопытный колдун вызвал демона из Пустоши, но не рассчитал силы. Ситуация была рискованная, могли пострадать гражданские, — безучастно отрапортовал Олег. — Но ведь ты знаешь правило — демоны должны быть захвачены или уничтожены на месте. Ты незаконно поднял свой уровень и, я так понимаю, не послушал приказа хозяина? — продолжил Прокопенко. — Если бы я не вмешался, господина… — Олег взглянул на Сережу и отвел взгляд, — Разумовского здесь бы не было. — Ясно, — устало выдохнул Федор Иванович, — ну что же… Евгений Борисович, ваш год с этим дивом закончился. Теперь он перейдет к новому хозяину. Но перед этим за нарушение и непослушание он получит наказание. Вы же обязаны написать объяснительную, почему взяли с собой на дело неопытного колдуна, да еще и без дива. А с Сергея — докладная. Все свободны. Глаза Стрелкова вспыхнули радостью. Он довольно потер руки и обернулся к диву. Сережу передернуло. Казалось, колдун готов приступить к наказанию прямо тут, в кабинете начальника Управления. Схватив дива за ошейник, Стрелков вышел с ним из кабинета, а Сережа повернулся к Прокопенко. — Федор Иванович, Олег не заслужил наказания! Он меня спас! Прокопенко покачал головой. — Увы, Сергей Викторович. Дивы прекрасно знают правила. И Олег их нарушил. Сережа опустил плечи. И хотя он не был виноват, то, что произойдет с Олегом, неприятным грузом легло на его сердце. — Федор Иванович… могу я попросить вас об услуге? Прокопенко кивнул. — Мне должны выдать дива, а Олег как раз будет свободен. Можно я с буду работать с ним? Начальник Управления с удивлением посмотрел на него. — С Олегом? Сергей Викторович, я понимаю, чувство признательности — это хорошо, но насколько вы уверены в том, что справитесь? Олег очень сильный див, и у него сложный характер. — Я приложу все усилия. Прошу вас, — твердо сказал Сережа. — Хорошо, — Федор Иванович достал чистый бланк и протянул Сереже, — напишите запрос. С благодарностью улыбнувшись, Сережа принялся заполнять бумаги.

***

В подвале Управления было темно и сыро. По возможности сюда старались не спускаться. Сам воздух здесь, казалось, был пропитан болью и страхом. И хотя прошло уже много лет, и правила изменились, здесь по-прежнему наказывали дивов, совершивших какие-то серьезные проступки. В одной из камер, обнаженный по пояс, с закованными в серебряные кандалы руками стоял Олег. Его спина была покрыта следами от ударов кнутом. Стрелков методично «выбивал дурь» из дива. Его любимой настольной книгой была и оставалась «Как надобно черта к порядку призывать», описывающая систему наказаний для дивов, в прошлом именуемых чертями. И хотя книга безнадежно устарела, Стрелков считал её по-прежнему актуальной. — Хоть напоследок, но ты порадуешь меня воплями, упрямая ты сволочь, — сквозь зубы процедил Стрелков и ударил дива еще раз, после чего вытащил из кармана небольшой футляр, — знаешь, что это? Олег молчал. Очередной колдун, очередное наказание. Он это переживет, как и многие другие дивы. По крайней мере, работать со Стрелковым он больше не будет как минимум год. В футляре лежали длинные серебряные булавки. Стрелков вытащил одну и с наслаждением воткнул в ухо Олега. Словно раскаленный штырь, она пронзила его голову. — Давай, попроси о пощаде, и может быть, я вытащу это из тебя, — сказал колдун, — или мы с тобой тут можем развлекаться еще очень долго. Олег молчал. Он терпел этого колдуна год, потерпит еще. А потом у него появится новый хозяин, и всё придётся начинать сначала. Почему люди такие глупые и жестокие? Возможно, из-за того, что они так мало живут. Вот и цепляются за мелочи. Выхватив из-за пазухи серебряный кинжал, Стрелков вонзил её под ребра дива. Тот содрогнулся всем телом, сцепил зубы, но по-прежнему не издал ни звука. Лезвие поползло вниз, не просто разрезая плоть, но и разъедая её. Кровь заливала бока, брюки Олега и пол. Дыхание дива прерывалось тяжелыми хрипами. — Надеешься на нового хозяина? — прошипел Стрелков ему на ухо, — думаешь, кто-то будет тебя жалеть? Вы, твари, должны в ногах валяться за то, что колдуны впустили вас в наш мир из вашего ледяного ада! Вас кормят, одевают и позволяют носить людские имена. Колдун нарочито медленно вытащил серебряный кинжал из глубокой раны дива, развернул лезвие плашмя и снова вонзил в рану, разводя её концы в стороны, причиняя новую порцию страданий. Скрипнула дверь, послушались шаги. Стрелков нахмурился. В этот момент в камере, словно огонек, засияла рыжая шевелюра Разумовского. Он замер на пороге, с ужасом рассматривая окровавленного дива. — Что тут происходит? — вскрикнул он и бросился к Стрелкову, — немедленно прекратите! Ему же больно! Но в этот же миг волна отбросила его в сторону. Сережа пошатнулся и едва удержался на ногах. — Не лезь не в свое дело, Разумовский! — колдун поднял руки, искрящиеся от напряжения, — у меня есть разрешение… — На пытки? — голос Сергея эхом отразился от стен, — не думаю, что Федор Иванович разрешал вам потрошить государственного дива! Стрелков сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. — Убирайся, — велел он, отворачиваясь. — Нет! — раздалось за спиной твердое. Стрелков усмехнулся. Глупый мальчишка, вчерашний студент, что он может сделать боевому магу? Взгляд колдуна случайно упал на дива — тот прищурил светлые глаза, и в них, к своему изумлению, Стрелков увидел не только боль — в них была насмешка. — Это больше не ваш див, — звенящим от напряжения голосом сказал Сергей. Стрелков медленно развернулся к нему обратно. В руках Разумовский держал запрос на имя Прокопенко с подписью и печатью. — Сейчас вы немедленно отпустите его, — сказал Сергей, — и мы перепривяжем дива. Стрелков хмыкнул, пристально всматриваясь в молодое лицо, сжатые в нитку губы и сверкающие праведным гневом голубые глаза. Мальчишка. Глупый, неопытный, безрассудный. Такие много думают о себе, а на деле ломаются. И он, Стрелков, с удовольствием на это посмотрит. — Хорошо, — спокойно сказал он, опуская руку с кинжалом.