Его сердце

Циклы сменяют циклы, судьба Амфореуса раз за разом остается неизменной, несмотря на все его старания, все усилия, что Фаенон прилагал для этого. Он гонится за своей мечтой, превратившейся в практически одержимость, тянет руки к тому будущему, о котором он и Кирена мечтали, о котором мечтали Аглая и остальные златиусы… Но раз за разом он падает, раз за разом терпя неудачу, снова и снова погружаясь в глубины отчаяния и ярости. Ядра пламени внутри него сжигают внутренности и душу, выворачивая наизнанку самые мрачные мысли, но Фаенон научился подавлять это. Подавлять тьму, гасить ярость… И собственные желания. Для него Амфореус был смыслом жизни, желания друзей, которых цикл за циклом был вынужден убивать или наблюдать, как они отдают свои жизни во имя Амфореуса. И сколько бы раз он не желал, чтобы порочный круг наконец был разорван, чтобы все те, кто пожертвовал собой ради путешествия Преследующих пламя увенчалось успехом, увидели новый рассвет родного мира… Но в бесконечной погоне он лишь наблюдал, действовал, выполнял задуманное… И не находил выхода, словно в большой и сложной головоломке, создаваемой тысячелетиями, не хватало важной детали, важной части, без которой общий механизм не мог работать. Но что это могло быть? Он делал каждый раз одно и тоже, казалось, почти достигая цели, но в конце не хватало самую малость… А потом с неба упали неожиданные гости и Фаенон понял. Вот она – недостающая деталь пазла, недостающий фрагмент целой картины. И если с Дань Хэном всё было довольно просто несмотря на то, что помощь его была воистину неоценима, Стелла… Стелла была той, кого он ждал столько тысячелетий, та, кого ему не хватало для завершения общей картины, для завершения своей миссии. Стелла – чужая, не принадлежащая миру Амфореуса… Но Фаенон увидел в ней то, что не видел даже в Мидее или Кирене – он увидел себя, свою «половину». Они оба были так похожи и вместе с тем разительно отличались. И чем дольше длилось их знакомство, чем больше сражений они проходили рука об руку, тем отчётливее становилось ощущение, что она – его человек. Отражение его мыслей и желаний, но, в отличии от него, Стеллу не тяготила судьба, несмотря на то, сколько всего выпало на её долю и опасность, что всегда была с ней в лице стелларона. Стелларон, ядра пламени… Их судьбы были переплетены куда сильнее, чем казалось на первый взгляд. Фаенон боялся потерять своих друзей, хотя и осознавал, что это неизбежно. Циклы непрерывны и неизменны, ядра приходилось отбирать силой из рук погибающих товарищей, но теперь… Теперь он держал Стеллу в своих объятьях, прижимая к своей груди с такой силой, словно хотел слиться с ней не столько физически, сколько душевно. Стать её неразрывной частью… Такой же частью, которой она, сама о том не подозревая, стала для него. Далекая, как звёзды на ночном небе, но невероятно близкая и родная, словно Фаенон знает её тысячи лет, пусть это и не так. Стеллы не было в миллионах циклов, ни в одном из пережитых им… Но она появилась в этом, самом невыносимом для него, тогда, когда у него была возможность насладиться близостью друзей, позабыв о будущем и тревогах… И теперь, держа в своих объятьях девушку, сумевшую «разбудить» его, вдохнуть в него новую силу, новое стремление наконец закончить начатое много лет назад. Её уверенность в нём и поддержка заставляли расправлять плечи, улыбка заставляла улыбаться в ответ и жмуриться от ощущения тепла, разливающегося внутри. Не жара тысячи ядер пламени, а от иного чувства, более приятного, чем собственная ноша. Стелла подарила ему покой и умиротворение, ласку, поддержку, заботу, которая порой пусть и была неуклюжей и явно смущённой, но Фаенону было всё равно. Он впитывал её чувства в себя, наслаждался каждой возможностью побыть вместе, возможностью взять её тонкую, но покрытую мозолями и даже несколькими шрамами ладонь в свою и не отпускать как можно дольше. А поцелуи… Поцелуи Стеллы были лучше любого вина, слаще любого винограда. Тепло её тела, запах пепла и цветов, осторожные прикосновения, словно она боялась ранить его, словно он для неё – настоящее сокровище. Так бережно никто к нему не относился. Так бережно он не оберегал никого. И даже когда правда о Пожирателе пламени вскрылась, когда он получил все воспоминания и всю силу предыдущего «Фаенона», Стелла не отстранилась от него, не испугалась, не стала убегать от него… Она лишь смотрела на него с сочувствием и пониманием, обнимала, успокаивающе гладя по плечам и шее… Она стала первой, кого он подпустил к себе настолько близко, что утихла внутри него и ярость, и отчаянное желание положить конец циклам Амфореуса. И пусть эта миссия по-прежнему была на первом месте, Стелла не отговаривала его, не убеждала, не видела в нём монстра, каким порой он сам себя считал… Их судьбы были до боли похожими, пугающе похожими, но Фаенон с облегчением осознавал, что Стелла идёт таким путём, которым, к сожалению, больше не мог пойти он сам. Слишком тяжёлой была ноша на его плечах и слишком сильно он хотел завершить начатое. И всё же… Всё же, порой засыпая у костра в дороге, видя, с каким блаженным выражением лица Стелла засыпает у него на груди, обнимая, словно даже во сне оберегая, разделяя с ним его непростую ношу, Фаенон понимает, что не жалеет ни о чём. Все эти циклы смертей и убийств, погонь и крови, потеря близких и друзей были не зря, ведь в конечном итоге он встретил человека, сумевшего исцелить его сердце. И пускай шрамы на нём останутся навсегда, пускай ядра пламени будут нещадно напоминать о себе, пусть враги в будущем будут становиться сильнее и, возможно, однажды даже сам Эон Разрушения обратит взор на Амфореус и придётся бросить ему вызов… Пока он может обнимать спящую Стеллу, вдыхая запах её волос, пока она видит в нём человека и идёт рядом, пока на горизонте всходит и заходит солнце он не сдастся. Снова и снова будет переживать смерти, агонию, взлетать и падать, но пока рядом с ним его сердце Фаенон выдержит любые испытания. К тому же… Теперь циклы не будут наполнены безумной яростью и агонией. Стелла, получившая благословение Оронис, а попавшая под взор Фули, Эона Памяти, могла постоять и за себя, и за тех, кто нуждался в помощи, и в случае чего ему не придётся переживать за неё. Она – особенная даже для Амфореуса и кто знает, какие чудеса произойдут с ней в дальнейшем. Но одно Фаенон знал точно – этот цикл будет самым лучшим за миллионы предыдущих. И хотя бы сейчас, хотя бы на то время, пока Стелла здесь, он мог позволить себе передышку. Немного отдыха перед новой попыткой… Разве он не заслужил этого? Стелла ласково целует его в лоб и Фаенон блаженно прикрывает глаза. Он обнимает её хрупкую фигуру, не позволяя себе забыть при этом, какая сила скрывается в ней, и они вместе падают в зелёную траву. Сейчас на небе, совершенно чистом от облаков, светило яркое солнце… И солнце засветило внутри Фаенона. Не обжигающее, скорее наоборот, дарящее тепло и уют. И если внутри было солнце… Снаружи была звезда, ведущая за собой и дающая ему смысл дальнейшей борьбы. Стелла… Пламя и жизнь его сердца. И теперь он не боится идти вперёд, выполнять свой замысел, ведь рядом была та, кого он в силах сохранить, уберечь… И которая убережёт его самого. По крайней мере, его разум и здравомыслие. Стелла мягко целует его в губы и Фаенон потихоньку засыпает. Сейчас они вдвоём и больше ничего не надо. Борьбу можно продолжить в любой момент, а пока… А пока он хочет просто побыть счастливым.