Невозможно отпустить

      Мир Минхо стал размытым и серым. После расставания жизнь потускнела и потеряла всякий смысл.              Всё, что когда-то было наполнено любовью и радостью, теперь звучало как эхо в пустой комнате. Некогда яркие и ценные воспоминания превратились в беспощадных врагов, перекрывающих воздух. Перед глазами всегда всплывал образ, который никак не получалось выкинуть из головы.              Минхо проводил дни, завернувшись в одеяле. Он изо всех сил прятался от жестокой реальности. Каждое мгновение из чего-то важного превратилось пустоту, даже крошечные желания ощущались глухим звуком, а любая мысль — разочарованием.              Порой Минхо казалось, что он потерялся в лабиринте душевных терзаний. И выход был один — Хван Хëнджин, отношения с которым превратились в прах.              Минхо не хотел просыпаться. Открывать глаза в пустой постели, где раньше грелись двое влюбленных, казалось чем-то невыносимым. Боль засела глубоко в сердце, отравляя душу. Человек, которого Минхо любил больше жизни, теперь стал воспоминанием, вселяющий не радость, а тоску.              Чан уже на протяжении месяца приходил к Минхо, желая помочь. Он часами разговаривал с ним и предлагал пути решения проблем. Всеми силами пытался достать лучшего друга из болота, но всё было тщетно.              — Что между вами такового было, что ты не можешь до сих пор его отпустить? — Чан тяжело вздохнул, откидывая голову назад.              Месяца мучительных разговоров. Постоянная поддержка и помощь, но Минхо лучше не становилось.              Все услышанные им слова были пустым звуком. Никто не мог пробраться до глубины души и донести правду. Стоило лишь кому-то услышать о расставании, как из уст так называемых друзей слетали самые банальные и неубедительные фразы: «Всё будет хорошо», «Ты ещё обязательно найдëшь свою судьбу», «Просто забей»… Они повторяли всë это, как мантру, но даже не задумывались о дыре в сердце, которую Минхо не мог заполнить.              Хёнджин был не просто парнем и любимым человеком. Он стал светом, озаривший жизнь. Ради него Минхо желал просыпаться по утрам, улыбаться и жить эту чёртову жизнь.              — Ничего серьезного. — Его голос был пропитан некой хрипотцой. Минхо, в свою очередь, даже не поворачивал голову в сторону собеседника. Взор карих и безжизненных глаз был устремлён на белую стену, на которой были развешаны общие фотографии с бывшим парнем. — Мы держались за руки, целовали друг другу раны, по вечерам обнимались и иногда клялись в вечной любви, но... — внезапно замолк Минхо, словно потерял всю нить разговора из-за собственных душевных терзаний. — Наша вечность стала слишком короткой. Мы строили совместное будущее, но оно так и не настало.              — Тебе нужно его уже отпустить! — повторил Чан уже, наверное, в тысячный раз.              Минхо лишь скривился от ощутимого им недовольства. Брови опустились к переносице, а кулаки мгновенно сжались.              «Отпустить? — повторил в мыслях Минхо. — Невозможно».              Это слово все повторяли из раза в раз. После расставания эта фраза стала верным спутником. С уст людей это слетало слишком просто, чем было на деле.              «Отпустить» означало не только прекратить думать об этом человеке, но и перестать чувствовать его запах на своей одежде, улыбаться при виде совместных фотографий, слышать столь знакомый и сладкий голос в тишине. Минхо даже не допускал подобной мысли. «Отпустить» было равносильно тому, что бы вырвать и без того покалеченную душу.              Минхо пытался забыть, заглушить свои чувства, но с каждой попыткой сердце начинало кровоточить только сильнее. Хëнджин для него являлся самым настоящим антидепрессантом, способный избавить от всех невзгод. Вот только стоило «бросить», как душа излилась кровью, а волна отчаяния накрыла с головой.              — Не могу, — еле слышно ответил Минхо, прикрывая глаза. — И не хочу.              Чан в ответ лишь закатил глаза с громким и измученным вздохом. Подобная реакция стала настолько же привычной, как и ноющая тоска по Хёнджину в душе.              Чан встал с края кровати, на котором сидел всё это время. Он подошёл к шкафу с одеждой и медленно потянул дверцу. Чан вытащил его из глубины тёплые вещи. Он прижал свитшот к груди, вдыхая его запах.              — Собирайся, — твёрдо произнёс Чан, оставляя одежду, которую достал секундой ранее. — Хоть свежим воздухом подышим.              А Минхо ничего из этого не хотел. Воздух ему перекрыли уже давно. Вот только Чан то ли не понимал этого, то ли упрямился и желал вытащить лучшего друга из болота, что, на самом деле, было тщетно. И они оба знали, что одна прогулка ничего не изменит.              Минхо устало поднялся с кровати и с недовольством в глазах посмотрел в сторону одежды, словно перед ним находилась гора немытой с прошлого вечера посуды. Рука потянулась к изношенному свитеру с большой неохотой, как будто всё в его теле протестовало против контакта с этой вещью.               Пальцы коснулись мягкой, знакомой ткани. Минхо повертел свитер в руках, словно перед ним была не просто одежда, а редкий музейный экспонат. Каждый шов, каждая петелька хранила в себе отголоски прошлого. Минхо чувствовал на нём ефдва уловимый запах, который даже после многократной стирки не выводился, — смесь лаванды и того, что навсегда застряло в памяти — запах Хёнджина.              — Давай уже быстрее! У меня нет желания тебя одевать! — крикнул Чан, обрывая поток воспоминаний.              Минхо лишь что-то пробубнил, но всё же послушался. Мысленно он проклинал самого Чана, что чуть ли не ежедневно силой вытаскивал парня на свежий воздух.              — Ты со своими прогулками меня совсем достал, — возмутился Минхо, выходя из комнаты и глазами ища лучшего друга.              — Ты меня своей всесезонной хандрой тоже, — с некой иронией ответил Чан, направляясь к выходу.              Бан всегда был лучезарным и неутомимым. Минхо и сам часто не мог поверить, что лучший друг настолько яркий и позитивный человек. Он плёлся следом за Чаном по оживлённой улице. Но всё в этой прогулке лишь раздражало: солнце слишком яркое, люди чересчур громкие, а воздух невыносимо сладкий от запаха выпечки. Даже идеально чистый асфальт казался Минхо каким-то липким и неприятным. Он чувствовал себя запертым в клетке, из которой не выбраться. Чан со своим непоколебимым оптимизмом этого вовсе не замечал.              Его друг – вечный двигатель положительных эмоций – завёл Минхо в какое-то кафе, но вот настроение не улучшилось. Вновь куча людей вокруг, пресладкий запах, витающий в воздухе, и раздражающий гул. Минхо сморщился, отводя взгляд. Всё это казалось ему слишком ярким, навязчивым и… знакомым.              Иногда Минхо ловил себя на мысли, что судьба насмехалась над ним. Ещё будучи в отношениях с Хёнджином, никогда и мысли не возникало, что с этим человеком будет такое огромное количество воспоминаний. Сейчас же на каждом углу Минхо вспоминал некогда родного и близкого для сердца человека. Это буквально сводило с ума.              Минхо принимал решение двигаться дальше, но тень прошлого преследовала его на каждом шагу. Каждая знакомая улица, каждый ресторан или парк – всё это было наполнено их совместными моментами.              Минхо чувствовал себя совершенно измотанным. В глубине души он был признателен Чану, но сейчас ему просто хотелось остаться в одиночестве, в тишине, где ничто не смогло бы его раздражать.               — Чан-хён! — выкрикнул какой-то парень, приковывая к себе внимание. Простое имя, произнесённое с таким едва уловимым теплом, с такой нежной интонацией.              Повернув голову, Минхо встретился взглядом с парнем, освящённым мягким светом закатного солнца. Его слегка отросшие волосы были аккуратно уложены, чем-то напоминая рассыпанное золото.              — Только не говори, что мне придётся сидеть с твоими друзьями, — измученно выдавил из себя Минхо. В глазах мелькнула некая усталость и надежда, что его предложения опровергнут.              — Какой ты догадливый, — усмехнулся Чан.              Минхо шёл в сторону двух незнакомцев с большой неохотой. Хотелось уже быстрее прийти домой и спрятаться от жестокого мира под одеялом, но уж точно не разговаривать с неизвестными людьми.              Минхо сел возле Чана, изредка кидая в сторону каждого из присутствующих недовольные взгляды. Прошло уже много времени с тех пор, как он не выходил в люди. Чан, конечно, частенько заставлял выходить на улицу, но их компания ограничивалась ими двумя.              Сейчас же перед ним два совершенно незнакомых человека. Один из них был на вид примерно такого же роста, как и Чан. В целом, они во многом были похожи: милые ямочки на щеках и широкие плечи сразу бросались в глаза, но особо этот парень ничем не западал в душу.              Рядом сидящий незнакомец привлекал внимание чуть больше. Его лицо излучало тепло и спокойствие. В его глазах напоминали сравнимы живой, искрящийся океан, полный неизведанных глубин.              — Минхо, знакомься это Чанбин. — Чан указал рукой на первого парня. Минхо задержал на нём недолгий взгляд, как бы вновь изучая. — А это Джисон, — продолжил лучший друг, указывая рукой на уже более интересную фигуру.              В новой компании было совершенно неуютно. Минхо уже хотел было попрощаться, сославшись на дела, но Чан бы в это не поверил. Какие ещё дела могут быть у кошатника, который ежедневно заворачивается после работы в одеяло в попытках убежать от людей? Из-за этого приходилось сидеть в своём телефоне с невероятно серьёзным видом, будто он не просто листал рабочий стол, а ивправду был неимоверно занят!              — Минхо-хён, — обратился Джисон, наклоняясь чуть ближе, — у тебя очень милый кот на чехле телефона.              Минхо несколько секунд смотрел на напротив сидящего парня, оставляя вопрос повисшим в воздухе. Одна мысль сменялась другой, но ни к какому умозаключению прийти не удавалось.              — Спасибо… — с трудом выдавил из себя Минхо.              Джисон опустил глаза и взглянул на чашку, стоявшую перед Минхо. Отчего-то он внезапно улыбнулся и вновь взглянул в самую душу.              — Хён, ты тоже любишь эспрессо? — как-то игриво спросил Джисон с широкой улыбкой.              — Ну… — замялся Минхо, опуская взгляд. — Можно и так сказать.              Сказал бы кто-то года два назад, что он будет пить эспрессо, Минхо бы громко засмеялся. Всю свою сознательную жизнь он ненавидел этот сорт кофе. Эта сладость вперемешку с горечью и небольшим процентом кислинки всегда заставляли сморщиться.              — На самом деле, он раньше не любил этот вид кофе, — тихо посмеялся Чан, не отрывая своего взгляда от напитка. — Твои вкусы меняются, да, Минхо?              — Типа того, — ответил с неохотой Минхо, продолжая смотреть куда-то вниз.              — Иногда и люди меняют наши вкусы, — подал голос Чанбин. И оказался, безусловно, прав.               — Я считаю, что это что-то да значит! — заявил Джисон, не спуская взора карих глаз с бывшего ненавистника эспрессо. — Два одинаковых кофе не просто так тут.              Минхо поднял взгляд, а на лице засветилась лёгкая ухмылка. Стоило признать, что Джисон явно мог поднять настроение и привлечь внимание. Совсем чуть-чуть. Хан вызывал необъяснимый интерес. В нём не было чего-то грандиозного, но что-то цепляло Минхо, заставляя наблюдать за каждым движением и вслушиваться в каждое слово.              — Что же? — Минхо пододвинулся ближе, не скрывая собственной ухмылки, пропитанной усталостью и грустью.              — Например, что нам стоит познакомиться поближе, — игриво ответил Хан, наклоняя голову вбок. В его голосе не было места ни толике смущения или неуверенности. Лишь некое передразнивание. — Если совпали вкусы в кофе, то, возможно, у нас больше общего, чем может показаться на первый взгляд. А если даже нет, то мы в этом можем убедиться, только если познакомимся поближе.              Всё оставшееся время Минхо общался исключительно с Джисоном. Даже лучший друг Чан уже перешёл на второй план, что уж говорить о совершенно незнакомом Чанбине.              Несмотря на напряжённость, которую нельзя было не испытывать, Минхо не мог отвести от него взгляд. Глаза Джисона были глубокими и выразительными, а улыбка – очаровательной.              С ним Минхо даже забыл о мучающих голову тревожных мыслях. Джисон был ярким, шумным и слишком нужным. В жизни уже давно не хватало человека, который одним своим присутствием мог принести свет и тепло.       

      — Видишь! Всё-таки не зря пришёл, — с широкой улыбкой произнёс Чан, выходя из кафе. — Даже с Джисоном подружился.              — Почему сразу подружился? — фыркнул Минхо, демонстративно закатывая глаза. — Мы просто поговорили о котах, кофе и немного о фильмах. Не более.              — Да, а номерами чисто по приколу обменялись, — усмехнулся Чан, слегка закатывая глаза.              

***

             Очередной день серый день, напоминающий пепел, вызывал отвращение. Минхо вновь сидел на работе, но так и жаждал оказаться дома, укутаться в тёплую постель и не сталкиваться с этой жестокой жизнью.              — Минхо-хён, ты идёшь на перерыв? — произнёс коллега, подходя ближе.              — Нет, — твёрдо отрезал Минхо, даже не поворачивая головы.              Последние месяцы это уже было привычным состоянием. Минхо больше не пил кофе с коллегами, не делал перерывы между работой и даже не здоровался ни с кем, когда всё было слишком плохо.              Минхо облегчённо выдохнул, когда все сотрудники покинули помещение. Почему-то силы работать появлялись только в случае, когда никого не было рядом.              В полумраке кабинета слышался лишь тихий шелест клавиш. Экран монитора отбрасывал мягкий, рассеянный свет на его лицо, подсвечивая тень задумчивости в его глазах.              Внезапно тишину нарушил зазвонивший телефон, лежащий на краю стола. Минхо не придал этому значения и сбросил звонок, даже не посмотрев на экран. Он только было собирался продолжать печатать, пока звук не повторился. И еще раз. Настойчивость настораживала. Как минимум из-за того, что так ему уже давно не написывали и не названивали. Друзей почти не осталось, за исключением Чана, который и то всегда приходил лично, возлюбленного уже тоже не было.              Третий звонок и Минхо не выдержал. Рука потянулась к устройству, и он моментально ответил на звонок, даже не посмотрев на имя.              — Ало, — холодно отрезал Минхо, не отрывая взгляда от монитора.              — Хëн, ты почему не отвечал? — По ту сторону трубки послышался знакомый голос, отчего Минхо оцепенел.              — Я на работе, — с уставшим вздохом ответил Минхо.              — Это я понял, так почему не отвечал? — продолжил Джисон.              Разум твердил Минхо, что нужно сбросить, что сейчас не было времени на пустые разговоры, но он, словно строптивый ребенок, упрямо отказывалось слушать доводы рассудка. Время замерло, а напряжение нарастало.              — С какой целью звонишь? — поинтересовался Минхо. Всё так же холодно и отстранённо, но на лице уже втайне от него самого появилась еле заметная ухмылка.              — Хотел услышать твой голос, — тише обычного с некой хрипотцой в голосе произнёс Джисон.              Минхо тяжело сглотнул, явно не ожидая такого поворота. Легкий румянец прокрадывался на его щеки, а в животе возникло странное ощущение.              Слова, произнесённые Джисоном, не имели какой-то изюминки. Сказал бы нечто подобное кто-то другой, так Минхо бы сморщился от приторности и банальности. Но с уст Джисона эта фраза почему-то они приобрели совсем иной смысл и вызывала совершенно другие эмоции.              — Как слащаво, — наигранно брезгливо произнёс Минхо, словно не у него в голове застряла эта фраза. — Ну мой голос ты уже услышал. Могу сбрасывать?               — Стой! — крикнул в трубку Джисон, отчего Ли убрал телефон с уха на небольшое расстояние. — Если бы ты хоть изредка заходил в телефон, то увидел бы, что я предгал тебе погулять, чёртов игнорщик! Я уже собирался узнавать у Чан-хёна твой адрес, чтобы избить тебя мягкими игрушками за игнор длиною в неделю! Зачем тебе вообще телефон, если до тебя нельзя ни дозвониться, ни дописаться?              Минхо бесшумно посмеялся, подлавливая себя на мысли, что его собеседник довольно забавный. И главное: хотел услышать его голос.              — У меня нет настроения гулять, — как-то устало произнёс Минхо. — Я хочу посидеть дома после работы, завернувшись в одеяло.              — Хорошо, тогда я хочу стать одеялом.              Минхо только хотел было как-то язвительно ответить в своей привычной манере, но услышал, как хлопнула дверь соседнего кабинета, и почувствовал, как чьи-то шаги становились всё ближе.              — Мне пора, — бросил напоследок Минхо, сбрасывая звонок.              Только было отложил телефон, как коллеги зашли в кабинет. Но в глубине души он все еще чувствовал остатки тепла от их разговора и неловкость от оборванной фразы, и в тот же момент понимал, что не хотел так заканчивать.              Минхо зашёл в мессенджер через рабочий компьютер, параллельно делая вид, что он и вправду работал. Создавать видимость занятости тяжёлый навык.              Зайдя в чат, как и ожидалось, накопилось множество сообщений. Но Минхо вдумчиво прочитал лишь самые последние.              Han:       Эй, я чем-то обидел тебя?       Хëн???       Ну прости!!! Я готов в качестве извинений принести с собой пиццу и рамён!              И подобных сообщений было множество, из-за чего Минхо еле сдерживал улыбку. Видимость работы всё ещё надо поддерживать.              Minho:       Не обидел       У меня просто закончился обеденный перерыв и нужно возвращаться к работе.              Ответ не заставил себя долго ждать, словно Джисон не выходил из диалога вовсе. От одной такой мысли в душе было спокойнее.              Han:       Так прийти к тебе можно или нет?              «Ему так хочется провести со мной время?» — проносится в мыслях Минхо.              Внимание Джисона грело душу, заставляло сердце биться быстрее. Однако в глубине души Минхо росло непонимание. Почему именно его внимание так необходимо? Почему только его слова вызывают такой отклик в его душе? Почему, казалось бы, простое проявление заботы и внимания от Джисона вызывало в нëм такие сильные, яркие чувства, то время, как внимание других людей оставляло его практически равнодушным? Минхо по-прежнему не мог этого понять.              Парни были знакомы чуть больше двух недель. И то стоило признать, что виделись они лишь пару раз на улице по пути на работу. Но даже такие мимолётные встречи поднимали настроение.              Minho:       Тебе будет довольно тяжко найти нужный дом и квартиру. Обычно все плохо ориентируются в моём районе. А у меня нет времени и сил, чтобы встречаться с тобой и идти потом до моего дома. Мне легче сразу прийти и упасть лицом вниз на кровать.              Быстро напечатал Минхо и, не дожидаясь ответа, вышел из диалога, возвращая собеседника в мир игнорирования.              

***

      День выдался не из лёгких. Пока лифт медленно полз вверх, Минхо мысленно прокручивал свой план побега от реальности, когда он перешагнëт порог квартиры. Никаких разговоров, социальных взаимодействий, только мягкая кроватт, тишина и, возможно, если повезет, непродолжительный сон.              Дома можно было, не стесняясь, быть собой — уставшим, растрепанным, немного ворчливым. Не то, что бы Минхо не был таким на людях. Просто дома никто его за такое не осудил бы.              Двери медленно раскрывались, а Минхо, выходя из лифта на нужном этаже, искал в карманах ключи. Вот только внезапно замер перед собственной дверью, не в силах сделать ни шагу.              — Минхо-хëн, а вот и ты! — произнёс Джисон, вставая с пола с яркой и широкой улыбкой.              Минхо моргнул несколько раз, не веря ни глазам, ни ушам. Прямо перед ним, на пороге его квартиры, стоял Джисон, сияя улыбкой и размахивая пакетом. Он выглядел таким жизнерадостным и полным энергии, что Минхо на мгновение почувствовал себя более измотанным и старым, чем был на самом деле.              — Ты… — начал Минхо, но вновь замолк, будучи не в силах сформулировать хоть какое-то предложение то ли в силу усталости после тяжёлого рабочего дня, то ли от удивления, вызванным присутствием Джисона.              — Ты надеюсь выбрал фильм для совместного просмотра? — произнёс он, словно намеренно издеваясь.