Спасение

Обнимая его, я осознавал, что конец ближе, чем я когда-либо мог представить. Вдыхать его запах, растворяться в нём — это было словно дышать впервые. Это лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. Но будущее? Оно казалось обманчиво ярким, куда радостнее, чем было на самом деле. Конец… Он редко бывает красивым или величественным, редко захватывает дух от восторга. Скорее, он отнимает дыхание от боли. Она, эта боль, становится осязаемой, словно дышит рядом, гораздо ближе и пронзительнее, чем радость, к которой мы так упорно стремимся. Она ходит за тобой тенью, настойчивой и неумолимой, не давая покоя ни на миг. И ты смиряешься, потому что бороться кажется бессмысленным. Привыкнуть проще. Как бы ни звучало это горько, привыкание становится единственным спасением. Закрывать глаза, убеждать себя, что так и должно быть, — легче, чем признавать правду. Мы привыкаем лучше всего. Ты привык к его объятиям, к тому, как он согревает, как его руки закрывают тебя от всего мира. Ты привык к поцелуям в лоб, к словам любви, которые звучали только для тебя в темноте ночей. И однажды ты привыкаешь к пустоте. Привыкаешь, что теперь поцелуй в лоб будет лишь от мамы, в ваши редкие встречи, что согревать станет лишь отопление в доме, которое наконец починили. А любовь? Разве ты не жил без неё раньше? Значит, и сейчас сможешь. Правда? Привыкать к боли странно просто, гораздо проще, чем пишут в книгах или говорят на похоронах любимой кошки. Боль становится частью тебя, привычкой, чем-то неизбежным, как утро после ночи. И ты принимаешь её, не потому что хочешь, а потому что другого пути не осталось. Иногда в тёмные ночи ему хотелось кричать. Хотелось сдирать с себя кожу, которая до сих пор пахла им, хранила его прикосновения, его следы. Она будто насмехалась над ним каждый раз, когда он видел своё отражение в зеркале. Казалось, весь мир смеётся вместе с ней. Вот та самая парочка, которая всегда сидела на лавочке перед его домом, обнявшись так, будто ничего важнее друг друга не существовало. Парень, который раньше ходил мрачным и угрюмым, теперь словно расцветал, как назло, демонстрируя своё счастье. Даже старушка, которая каждый вечер гуляла со своей собакой, вдруг начала появляться с каким-то мужчиной, словно специально, чтобы напоминать ему, что в мире всё ещё есть любовь, но не для него. И никто не понимал, что ему и так было больно. Что каждый вдох давался ему с трудом, словно воздух превратился в тяжёлое, влажное одеяло, которое никогда не могло согревать так, как это делал он. Боль захлёстывала, накрывала сильнее, чем всё, что он переживал прежде. Всё, что оставалось, — это тёмные ночи, где хотелось кричать, но он молчал, потому что знал: даже тишина не станет слушать. Но и он привыкнет. Все привыкают. Чем он хуже? Может, не завтра, не через неделю, и, возможно, даже не через год. Но однажды это случится. Он привыкнет к пустоте, которая поселилась рядом. Привыкнет к тишине, ставшей его единственным собеседником. Привыкнет просыпаться в холодной постели, где больше не будет его тепла. Привыкнет выходить на улицу, проходя мимо лавочки, где чужие люди делятся своими моментами счастья. Привыкнет встречать бабушку с её новым спутником, который кажется таким чужим, но всё равно раздражает своим присутствием. Он привыкнет к этой боли, как ко всему привыкают. Боль станет частью его, встроится в каждую клеточку его тела. Она уже не будет обжигать, а станет фоном, глухим напоминанием о том, что однажды было, но чего больше нет. И да, он выдержит. Потому что привыкают все. Потому что другого выхода нет. А он? Он не хуже остальных. Он сможет. Просто на это понадобится время. Много времени. Но однажды он перестанет оглядываться назад. Однажды станет чуть легче. Однажды он сможет дышать, даже если воздух больше не будет пахнуть им. Наверное, таков и будет его счастливый конец. Не такой, каким он представлял его раньше, и не с тем, с кем хотел бы. Но он обретёт свой покой, найдёт свой уют. Кто сказал, что остаться одному до самого конца — это плохо? Можно найти утешение в самом себе, в своём внутреннем мире. Да, иногда он будет давать слабину. Будет открывать старый альбом с его фотографиями, чтобы ненадолго окунуться в прошлое. Но это будет редко. Возможно, однажды он узнает от Хосока его новый адрес и рискнёт приехать. Нет, не для того чтобы напомнить о себе. Лишь чтобы издалека, на короткий миг, увидеть его снова. Надеется, что хотя бы оттуда, с этого расстояния, ему удастся уловить запах, такой знакомый и родной. Ведь купленные духи, как бы тщательно он их ни подбирал, всё равно пахнут не так, как пахли на нём. И, возможно, в эти моменты он почувствует себя немного счастливым. Не так, как был бы счастлив с ним, нет. Точно не так. Но это будет его маленькое спасение. Жить прошлым — далеко не лучшее решение, но порой это единственное, что остаётся. Так будет когда-нибудь, в будущем. А пока ему остаётся лишь сидеть и переживать эти волны боли, которые накрывают с головой, от которых не скрыться. Но он справится. Он верит в это. Вера в себя ещё не угасла полностью. А Чонгук всегда верил в него сильнее, чем в себя самого. Он попробует сделать то же самое. Попробует быть сильным. Ради него. Ради себя. Так он представлял свою будущую жизнь, и таким бы он и был, в этом он точно был уверен. Но один стук, поздним вечером, об его дверь — всё изменил. Стук такой родной и знакомый. Сердце ушло в пятки. За дверью стоял он. Его спасение. Его уют. Его дом.