Тайны лесных троп

      Столичный мир Петербурга остался позади. Теперь их ждали свежий лесной запах, бескрайняя краса русских пейзажей и, главное, свобода от государственных дел. Идея конного похода принадлежала Николаю Павловичу, уставшему от дворцовых интриг и желающему сбросить с плеч цепкие оковы правления. Долгое время он мечтал вновь окунуться в ту жизнь, которую похоронил под бременем императорской короны. И вот, наконец, выдались несколько спокойных дней, когда он закончил все важные переговоры, встречи и прочее, прочее, прочее… Вспоминать об этом сейчас совсем не хотелось.       Александр Христофорович, как обычно, взял на себя бремя организации этого похода, подготавливая экипаж и собирая все вещи, которые могут пригодиться Его Величеству и обеспечить ему необходимый уровень комфорта. Император поначалу отнекивался, запрещая брать так много вещей, поэтому значительная часть неизбежно осталась во дворце.       Маршрут был продуман заранее: выдвинуться в путь с утра и до темноты, остановиться на ночлег у какого-нибудь озера, провести там пару ночей и возвращаться. Подобный план не совсем пришёлся по душе Николаю, тяготившемуся любой рутиной, но он вынужден был смириться — оставлять престол без присмотра даже на короткий срок было чревато непредсказуемыми последствиями.       Ранним утром любимая лошадь Николая Первого — орловская верховая, Надежда — была запряжена, Александр же взял себе серую верховую лошадь для этого конного похода. Всё было готово, и граф лично удостоверился в этом, проверяя всё по списку. Император подходил к карете. Он был одет в лёгкий красный редингот, искусно подчёркивающий его фигуру. Граф невольно засмотрелся и пропустил момент, когда к нему обратились, поэтому ему пришлось переспросить государя:       — Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, не могли бы вы повторить?       — Вы готовы, Александр? — Николай усмехнулся и подошёл к Надежде, погладив её. Как же он давно её не видел! Наверное, с последней конной прогулки с Бенкендорфом, которая состоялась в середине весны. А сейчас уже была середина лета.       — Да, всё готово, можем выдвигаться, — Александр закинул свиток в карету и направился к своей лошади.       — Прекрасно, тогда отправляемся.       Мужчины оседлали своих лошадей и двинулись вперёд, к дороге, ведущей за город. Они выезжали из Екатерининского дворца — их летней резиденции, куда они перебирались, чтобы укрыться от летней жары и насладиться свежим морским воздухом. Мало кто из гостей добирался до Петергофа.       Они ехали в тишине. Серые глаза Бенкендорфа внимательно осматривали местность вокруг них, не упуская ни малейшей детали. Заняться было больше нечем.       Свита была немногочисленной: несколько слуг, отвечавших за приготовление пищи и уход за лошадьми, и лейб-медик, на всякий случай. Николай настоял на скромном сопровождении, желая избежать излишней пышности и сохранить атмосферу уединения. Да и больше всего он хотел провести время наедине с Александром, лишь его общество было ему сейчас в радость.       Первые часы они иногда тихо переговаривались, но молчание преобладало в их походе. Романов ехал и наслаждался природой, глубоко вдыхая этот приятный аромат. Где-то в воздухе витал запах дождя. Бенкендорф насторожился, но, увидев тучи вдалеке, выдохнул: они ещё далеко, возможно, обойдут стороной.       — Вы так переживаете, граф, что вас беспокоит? — поинтересовался государь, завидев беспокойное поведение его верного шефа жандармов.       — Беспокоюсь за погоду, Ваше Величество, — Александр Христофорович повернул голову к императору и встретился с ним взглядом.       — Оставьте формальности, Александр, — напомнил Николай. Они давно об этом договорились, но Александр всё никак не мог привыкнуть к этому, извечно трепетно относясь к императорскому титулу. В его глазах Николай навсегда останется не только близким другом, но и самодержцем, что порой ставило их в неловкое положение.       — Мы можем остановиться на привал, Николай Павлович, — предложил темноволосый, завидев вдалеке поляну, которая может подойти для временного перерыва на завтрак.       — Я не против, — согласился император, заметив ту же поляну, которая ему понравилась на вид. Здесь было много ромашек, привлекающих его взгляд.       Остановившись около поляны, мужчины слезли с лошадей и отдали их слугам. Николай подошёл к полевым цветам и сорвал столько, сколько смог удержать в руках. Когда-то, в детстве, он видел, как девушки плетут венки, и упросил научить его этому искусству. Сейчас же монарх надеялся, что руки всё ещё помнят и сотворят чудо.       Пока слуги готовили завтрак, Александр Христофорович приметил государя, который отошёл от экипажа и уединился на краю поляны, сжимая в руках большой букет ромашек. Его движения казались сосредоточенными и плавными. Граф решил не беспокоить его, понимая, что нынешний поход для Николая Павловича — редкая возможность побыть наедине с собой.       Через какое-то время Николай подошёл к ним, когда Александр позвал его к завтраку. Слуги стояли в стороне, о чём-то переговариваясь. Бенкендорф ожидал, что император сядет напротив него, но тот почему-то решил обойти его и остановиться за спиной. Граф замер, озадаченный. Он ждал чего угодно, но не того, что на его голову опустят венок из ромашек.       — Вам идёт, Александр, — прошептал Романов прямо на ухо старшему и аккуратно поцеловал в самый кончик мочки, вызвав у шефа жандармов невольную дрожь. Николай знал все заветные места на теле своего верного слуги, которые вызывали столь восхитительные реакции. Это льстило его самолюбию, и нынешний момент не был исключением.       — Спасибо, Николай Павлович, — еле вернув себе прежний голос после такой ласки, произнёс Александр Христофорович, поправляя венок, чтобы тот ненароком не упал на землю.       Они сели за стол и начали завтракать, обмениваясь ничего не значащими фразами. Эти разговоры позволяли им лучше понимать друг друга, хотя казалось, куда уж лучше. После завтрака они вновь отправились в путь. Теперь тишина была минимальной: они стали чаще находить между собой темы, которые могли хоть немного их развлечь. Например, они затронули издательство произведений Александра Сергеевича Пушкина, чьи стихотворения Бенкендорф уже давно выучил наизусть и даже прочитал с выражением пару отрывков.       — У вас великолепная память, мой дорогой Александр, — похвалил император, с любовью и восхищением глядя на своего шефа жандармов.       — Благодарю, Ваше Величество, годы тренировок, — шутливо произнёс Бенкендорф, слегка поклонившись. Мужчины засмеялись одновременно, словно улавливая мысли друг друга.       Ближе к вечеру они нашли поляну около озера, где решили остановиться на эти дни. Слуги установили шатёр и развели костёр. Мужчины сидели в шатре и о чём-то говорили весь вечер, изредка распивая вино, хоть Николай и не любил алкоголь, но иногда в такие спокойные моменты мог себе это позволить.       Романов смотрел на графа, который отвёл взгляд куда-то в сторону, и не мог поверить, что наконец-то может побыть с Бенкендорфом наедине.       Николай поднялся со своего места и подошёл к графу, наклоняясь к его уху.       — Александр, вы так прекрасны сегодня, — шёпотом проговорил император, поглаживая его плечо.       — Николай, я устал сегодня как конь, — неожиданно вырвалось у Бенкендорфа, который всё равно заинтересованно посмотрел на своего искусителя.       — Я сделаю всё сам, мой милый.       Николай залез на колени к Александру, снимая с себя редингот.       — Только давайте переместимся на более мягкую поверхность, Николай, — всё же согласился граф и, подхватив государя под бёдра, направился к походной кровати, где они провели незабываемую ночь.