Сахар

      Полдень. Йост несся, сметая всё на своем пути. Прохожие, глазам не веря, уступали ему дорогу, в след бросая, кто сочувствующие взгляды, а кто маты и оскорбления. Однако лишь приглядевшись, последние резко замолкали и с недоумением пялились в его сторону. Прежде он никогда не подозревал, что его ноги способны преодолевать такие расстояния. Кровь неслась по его венам и артериям, всё больше и больше расширяя сосуды, что казалось, они готовы выпустить всё свое содержимое, взорваться подобно воздушному шарику. Воздух не успевал поступать в легкие, затрудняя положение и почти лишая сознания бедного марафонца.       Темный переулок жилого дома возник из ниоткуда, будто мираж. Райский остров посреди Сахары. Сначала он даже не поверил своим глазам, но сомневаться времени не было, поэтому Йост шмыгнул за угол и прижался к бетонной стене. Чуть отдышавшись, он рухнул на сырой асфальт. Шумная улица мгновенно утихомирилась, и восходящая луна стала тому явной причиной. Кляйн завис на пару секунд, виски все еще пульсировали, не давая сосредоточиться. «Прошло от силы секунд двадцать! Я не мог так долго бежать…» Панические мысли помутнили его рассудок, который и так был не в порядке с недавнего забега. Спустя пары минут мандражных размышлений, было принято решение разведать обстановку. – Каж… – не успел он сказать и слова, планы поговорить самому с собой быстро рухнули, как и чужая рука на его губы. Глухая ночь, безлюдные улицы. Дрожь пробежала по его спине. Глазные яблоки казались приклеенными к одной точке, не давая возможности оглядеть нарушителя его личного пространства. Не самое время для иммунной системы узнать о существовании глаз. Всё же, когда рука продолжала лежать на его лице, а человек по соседству не предпринимал дальнейших действий, Йост немного успокоился, но шумно сглотнул, прежде чем оглядеть его. Лунный свет падал на голубые очи. Блеск в них оказался донельзя знакомым. Не сказать, что он видел в ком-то его раньше, но что-то точно напоминало, и это было самое жуткое. Его же не могло схватить зеркало, в этом Кляйн точно был уверен. Несмотря на препятствие, ему катастрофически нужно было заговорить, убедиться, что это другой человек. Что он еще не до конца сбредил и комната с мягкими стенами ему не грозит. – Привет? – на его великое удивление, ничто не мешало. Он быстро вскочил и снова сел, из-за головокружения. В глазах снова потемнело, но отчетливо не было видно никакого силуэта. Вдруг макушка брюнета показалась из-за мусорного бака, в сопровождении с тихим шепотом, – тише будь, менты тут ходят. И Йост знал. Знал, что нужно бежать. Как только он подорвался с места, чужая, но уже такая привычная рука схватила его, дернув на прошлое место. Его ладошку бережно раскрыли и положили небольшую ириску. Кисть по привычке поднесла ее к губам и Кляйн застыл, рассматривая сладость. – У тебя даже спичек нет? Бедолага, – снисходительно прозвучал голос и вспыхнуло пламя, полностью обнажая лицо спасителя, укрываемое прежде слоями темноты, – так виднее? Смешок сорвался с губ Йоста после того, как он положил конфетку в рот. Этот парень заставил его на некоторое время расслабиться. Он знает его так хорошо, что не может не внушать подозрения. Но их можно оставить на потом, когда стихнет невероятное желание повысить сахар в крови. –Да, спасибо. – Пойдем? Скоро утро уже, и, – парень запнулся, облизал губы и торопливо продолжил, – я спешу, в общем. Надо идти. – Я не знаю тебя, ̶ его голос сильно отличался от собеседника. Расслабленная хрипота ощущалась патокой. Незнакомец пошел, и Кляйн последовал за ним. Раз уж сказали, что надо идти, то почему нет? На протяжении всей казалось бесконечной дороги ириска всё не кончалась. Новый приятель заботливо подсовывал добавку податливому нидерландцу. А тот был не особо против. Тяжело сказать нет, когда постоянно звучит сладкая фраза «этого недостаточно», что, как подумал Йост, говорил он сам.       Пробуждение было не из легких. Всё тело ломило. События прошлого дня были довольно своеобразными, судя по тому, какими он помнит. Вдруг он подскочил со своей кровати и тут же упал, запнувшись о неподвижное тело. Оно недовольно застонало и скинуло с себя одеяло, снимая с себя статус неподвижного. Несколько секунд они играли в гляделки, оба сонные. Победителя изначально не могло быть.       После неловкого обмена парой приветственных слов ни о чем, появилась нужда. Точнее, она снова дала о себе знать дрожью в коленках и сухостью во рту. Йост переступил через собеседника и побежал на кухню. Голова шла кругом, особенно когда на всей скорости в него врезались. Кляйн тут же его оттолкнул. – Том, успокойся! – раздражение окатило его с головой, ложка с сахаром, которая отправлялась прямо в кружку с кофе, аж чуть не выпала с его рук. В ответ прозвучало бормотание и резвое копошение по карманам. – Я вчера всё тебе отдал. Ни одной ириски не осталось, ̶ жалобно завопил Томас, выхватывая ложку с сахаром. Йосту же ничего не оставалось, кроме как щурить глаза и стискивать зубы. Хоть и не по своей воле, всё же все чужие конфеты были съедены им. Не делиться было бы неправильно, поэтому он взял еще одну ложку и принялся заваривать новую кружку. Запасы не были бесконечными, но что уж тут поделать. Закончатся, да и бог с ними, найдут, где купить. Не впервой. Вечером того же дня события прошлого повторились. Всегда бег, всегда судорожные попытки друга привести его в чувства, заставить прийти в себя хотя бы на пару минут. Однако, когда ты сам в состоянии нестояния, о какой помощи вообще может идти речь. Спасение утопающего дело рук самого утопающего. Даже если он очень привлекательный и слишком глуп, чтобы не совершать ошибки, которые могут стоить ему жизни.

***

      Томми никогда не был заинтересован в сахаре. Да и в парнях, если быть откровенным. Его невинная душонка не могла подумать, что будет потрясена крашеным блондином, нелепо врезающимся в прохожих. Его глаза метались по всей улице. Томас глянул на карту, где его автобус полз со скоростью пару метров в час, и прикинув сколько времени у него есть, двинулся в сторону парня.       Женщины преклонного возраста цокали языками, разглядывая сомнительную личность. Казалось, каждый знал, что с ним, его поведение вызывало лишь порицание и желание уйти поскорее, что вполне естественно, но большие голубые глаза заставляли людей невольно задержать на нем взгляд на несколько секунд дольше, чем нужно. Большинство могло с этим справиться и вернуться к своим делам, но Кэш не большинство. И вот, он уже трогает незнакомца за плечо, от чего тот вздрагивает и резко оборачивается. ̶ У тебя всё нормально? Нужна помощь? ̶ Нет. Да. Помощь нет. Нормально. Ты кто? ̶ Добрый самаритянин. Ты бы хоть не улицу не выходил в таком состоянии. Что-то ищешь? ̶ Да, может. Я… заблудился, ̶ парень снова начал активно оглядываться. Чтобы хоть немного успокоить его, Томас взял его за предплечье, переключая внимание на себя и не давая сильно мешкаться. ̶ Может провести тебя до дома? – автобус не двигался с места. Было ясно, что на встречу он не успеет, так почему бы не провести это время с пользой. ̶ Ладно, – блондин убрал его руку и принялся отряхивать рукав ветровки, – может с тобой у меня больше шансов не попасться… Не обращая внимания на странность заплутавшего, Томми узнал адрес. В дороге выяснилось, что бедолагу зовут Йост, он умеет танцевать габбу, пишет рэп и любит крейзи фрогга. Его рот не затыкался все 10 минут, что они шли до элитного жилого комплекса. Томас несколько раз перепроверил адрес, будучи не способным поверить в то, что притон может находиться в приличном районе. – Ты живешь здесь? – Томми снова встряхнул Йоста, заставляя его повернуть голову. Тот в свою очередь лишь неуклюже достал ключи и открыл калитку, всем своим видом излучая пафос. Что что, а жилище всегда было предметом его гордости. Даже если он проводил там времени меньше, чем в обоссаных переулках. Томми не хотелось лишний раз тешить эго сахарозависимого, поэтому молча зашел вслед за ним и проследовал в квартиру.       Только оказавшись на кухне с бутылкой осветленного, он спросил себя зачем вообще зашел сюда. Задумчивый взгляд блондина, уже казавшегося протрезвевшим, подливал масла в огонь. Вроде не выгоняет, значит не особо против компании. Он сам является сомнительной компанией, таким, с которым мама с первого взгляда точно не одобрила бы дружбу, но узнав поближе, сама звала бы на обед и ставила в пример своему чаду, так и не выяснив, что материнская чуйка была права.       На небе начали проясняться звезды, окна соседних домов висели яркими прямоугольниками. За это время оба узнали друг друга слишком хорошо, и это стало раздражать. Осознание того, что перед тобой сидит твоя лучшая версия, довольно неприятно. Зависть пробирает, бутылка в руке вот-вот лопнет от давления. И пусть. Пусть лопнет. Пусть по идеально вылизанной кухне брызнет кровь. Может киношный кадр поразит своей эстетикой и напряжение исчезнет. Но бутылка не лопалась ни у одного, ни у другого, поэтому им оставалось сидеть там, нарочито безразлично смотреть куда-то на окна соседних домов. Так могло продолжаться до самого утра, если б взгляд раздраженного эстонца не упал на слона в комнате, а если быть точнее, то на огромную сахарницу в центре стола. Он, не раздумывая, пододвинул ее к себе. – Руки не распускай! – тут же воскликнул Йост. – А то что? – Томми, убедившись в своих догадках, крепко прижал к себе чашку. – Не зли меня, гад, – Йост кинулся за сахарницей и начал с силой выхватывать ценный артефакт. После недолгой, но бурной борьбы за самый обычный сахар, в которой победителем вышел никто, так как в итоге чашка вдребезги разбилась (впрочем, как и лицо Томми), оба парня принялись убирать беспорядок. Ну как убирать, скорее на скорость засыпать сладкие кристаллики в карманы. Кровь в этот вечер все же запачкала девственно белый пол хаты. Стоило одной капле упасть, Йост недовольно фыркнул и любезно кинул салфетку в потерпевшего. Томас вытер лицо и со всей силы благодарно кинул ее обратно. – Псих. Хватит меня грабить. – Кто успел, тот и съел. Будем считать это компенсацией за разбитый нос. – Да ты достал дурак! Мало того что пиво мое выхлебал, теперь запасы пиздишь. – Ты сам меня позвал. Даже сейчас не выгоняешь. Может на самом деле тебе нравится, что я так нагло вторгаюсь в твое пространство? – пока Кляйн пыхтел от злости, Таммеметс активнее продолжал ограбление, – Хочешь, чтобы я ушел? Хочешь? – Да пошел ты, ̶ повисла пауза, ̶ Нет, не хочу. Странный ты. Томми хихикнул и приобнял Йоста, вытерев окровавленную руку об его белый топ, о чем тот даже не подозревал. Ну ничего, упущение, которое исправляется парой месяцев активного общения. Оба мысленно понадеялись, что этого никогда не будет. – Странный я, а терпишь незнакомца в своем доме ты. Что-то не сходится. – Видимо ты не знаешь, что такое «гостеприимство», урод. Оскорбление, такое незначительное, почему-то задело Кэша, и он ни с того ни с сего встал и направился к выходу, подальше от резко ставшей ненавистной компании. Однако Кляйн не собирался его отпускать. ̶ Да подожди ты. Давай реализуем хотя б… Ну ты понял… ̶ он нервно почесал руку, подходя к выходу. ̶ Чего? Думаешь без тебя не справлюсь? ̶ Может… это я не справлюсь… без тебя… Томми остановился. Не каждый день ему поступают такие щедрые предложения, так что отказываться особо желания не было. Он снова закрыл входную дверь и выжидающе посмотрел на Йоста. Тот быстро понял намек, убежал на кухню и принялся подготавливать необходимое. Зазвенела посуда, сталкивающаяся друг с другом из-за дрожащих рук нидерландца. Предвкушение заставляло его сердце трепетать, будто он делал это впервые. Действительно, он никогда раньше не упарывался сладким чаем в присутствии кого-то. Кого-то, кто тоже был ценителем. Кто понимал его страсть и разделял наслаждение. Это будоражило, было безумно приятно от одной мысли, что теперь он не один. Хоть это и означало, что придется делиться. С другой стороны, столько сахара в одно лицо не сильно полезно, тем более редко случалось такое, что он контролировал количество съеденного или выпитого. Может быть, теперь все будет по-другому. ̶ Давай быстрее, мне завтра еще на работу идти, ̶ в процессе готовки Йост даже не заметил, как его ценный соучастник подошел сбоку. От неожиданности он вздрогнул и чуть не пролил пару капель. ̶ Ты действительно думаешь, что будешь в состоянии? – он раздраженно усмехнулся. ̶ Может это ты какой-то слабачок, а я знаю меру, ̶ гордо сказал Томас, скрещивая руки на груди. Его пальцы также дрожали от предвкушения сладкого напитка.

***

      Разноцветные пятна умиляли приятными формами, однако тело не слушалось, будто хотело убежать. Разинуть рот лишний раз было страшно, вдруг какая нечисть заползет. В этой, до ныне цивильной комнате был бардак. Правда, нельзя сказать точно, он был в комнате или собственном разуме. Томас провел рукой по предплечью, пытаясь снять внезапно выросшую чешую. – Линяет? – донесся голос серой массы, с чем-то, отдаленно напоминающим бутылку уксуса, в руках. – Ага, неприятно, должно быть… – Перестань! ̶ Томас снова окинул взглядом мессиво, но лишь выяснил, что фраза даже не была адресована ему, ̶ не трогай мою печень… ̶ с его губ сорвался отрывистый стон, прежде чем Йост вскочил, выронив предполагаемый уксус. Похоже, он не обратил на это внимание, так как решительно направился к окну. И только после открытия этого самого окна, туман, прежде не видимый, стал рассеиваться. Томми лениво сбросил с себя леопардовую шубу и тоже подошел к окну. Прямо напротив уже не горели соседские окна. Даже луны не видно. Невероятная темная ночь, всё живое отдыхало в царстве Морфея, а неживое и подавно. К чему относились Йост и Томми, они и сами не знали. А незнание не освобождает от ответственности, поэтому стоять так и дальше было бесполезной тратой бесценного времени нахождения луны за дождевыми облаками. Вдоволь надышавшись непривычно свежим воздухом, Йост поднес сигарету ко рту. Курение до одури романтизирует любую ситуацию, ведь так приятно ронять пепел и пускать в летний ветерок дым. Приятно. Кляйн расплылся в улыбке, чем привлек внимание лихорадочно дрожащего Тома. Тот ведь уже почти вот-вот бы начал что-то делать, быстрее работать или убираться, что угодно, только бы не тратить время впустую. Он невольно задержал взгляд на сигарете в губах. Так сильно захотелось скурить именно её. Желание, сопротивляться которому могло быть приравнено к смерти. Жажда и та ушла на второй план. Не видя смысла не потакать безрассудной прихоти, Томми медленно забрал желанное, и каково было его разочарование, когда голубые глаза и не думали проследить за ней. Так и пялились в никуда. Он уже не здесь. Томас последний раз убедился, что за ним никто не бросился вслед, и поплелся подальше от треклятого жилмассива. Ну такое себе развлечение прогуливать работу из-за… да и не из-за чего. Нет причины, нет проблем, нет прогула, проще некуда. Настроение не было ни то, что работать, крутить колесико мыши казалось непосильной задачей. А задумываться над расположением карт в косынке так тем более, чего уж об умственной деятельности речь заводить. Мысли о темных клубах дыма на фоне белых волос завораживали и пленили разум. Не хотели отставать, да их и не гнали особо. Копились на подкорке, грели себе особое место, они знали, что останутся надолго. И Кэш обреченно принимал это, будучи не до конца уверенным, что когда-нибудь сможет наблюдать эту картину снова.       Судьба и не хотела их сталкивать, позволив фантазиям мариноваться в собственном соку, даже забродить немного. Однако это не продолжалось неприлично долго, через пару недель Он врезался в Томми сам, почти на том же месте, что и тогда. Пелена перед глазами не помешала Ему узнать его, вызвав облегчение, и Он с большей силой сжал чужие плечи, потащил в место, кажущееся ему укрытием. Играть роль живого щита от непонятно чего Томасу не в кайф было, так что он отодрал Йоста от себя, пытаясь привести в себя слабыми пощечинами. Результата не было, он ударил сильнее. Разумно было бы остановиться, прежде чем Его лицо превратиться в кровавую кашу, поэтому он так и сделал, совсем на грани. Это немного сработало. Боль затмила дичайший кайф, выдернув Йоста из объятий дурманящих веществ. Он схватился за нос и заскулил, чуть слышно. Был ли у Него какой дар влияния на Томми, неизвестно, но что-то заставляло его каждый раз протягивать руку помощи. Спасать от самого себя – призвание каждого уважающего себя абьюзера и газлайтера, но ведь Томми не такой. Они даже не в отношениях. Не в романтических уж точно. Не в том понимании.

***

Йост просыпается в белой кровати, где с прошлой ночи покоился лишь он, пепел и чужая фигура. Хотя последняя делала что угодно, ворочалась, пиналась, но точно не покоилась. Слушать тихие охи и вздохи уже стало его утренней рутиной, не сказать, чтоб слишком приятной. Он не испытывал к этому никаких чувств, хотя признаться, было бы тоскливо в один день перестать их слышать. Кляйн оторвался от лежбища и устремился в ванную, ему предстоит тяжелый день. Предстоял, пока с вышеупомянутой кровати не раздался голос: – Водички принеси, будь другом… Ну и кто такой Йост, чтобы отказать. По первому зову этого капризного нахлебника он бежит выполнять. Далеко не покорно, к сожалению просящего. Сначала следует бубнеж, а потом он любезно добавляет в кружку с водой земли из рассады его бабушки или пару клубней пыли из-за шкафа. Лучше бы не просил, но встать сам был не в силах, бедолага. Так жалко его, подумал Йост и демонстративно плюнул туда же, прежде чем передать кружку в дрожащие руки. Он молча выпил. А потом он просит остаться. Кляйн не хотел быть таким гадом, конечно нет, никто не хочет. Ситуации всегда вынуждают – оправдывается он сам перед собой. Перед кем-то другим он не видит смысла распинаться, поясняя свои мотивы. А может они просто настолько бессмысленные, что стыдно произносить вслух. Домой вернулся поздно, снова и снова повторяя себе, что он не хотел. Мог бы прийти раньше, но столько дел, и он снова верит. Мог не уходить, отменить все планы и провести весь день в не очень приятной компании, но не стал, предпочел скитаться. Дом оказался пуст. Он хотел уже броситься на поиски, как в двери несколько раз провернули ключ. — Ты где был? — На работе, Йост. Сегодня пятница. — Я думал, ты уволился еще тогда, — Кляйн забрал у него пакет и вытащил оттуда баночку нулевки. — По твоему я деньги из воздуха должен брать? Или как ты «темками» баловаться? В ответ Йост хмыкнул и безразлично показал средний палец. После пива в ход пошел тортик. Сегодня пятница, значит можно потяжелее, делает вывод Кляйн, отрезая смачный кусок и не забывая про своего подельника. Ему кусочек поменьше, но всё еще больше, чем обычно. Такая непредвиденная щедрость не осталась незамеченной, и благодарность не заставила себя ждать. Проявилась она в немешании процессу. Ложка за ложкой, в глазах темнело и разум мутнел, оставляя рассудок отдыхать. После тяжелого дня самое то. Но что-то было не так. Может торт просрочен, хотя вчера все было нормально. Томми тоже это заметил, это было видно по его стеклянным глазам.

***

      Полдень. Йост несся, сметая всё на своем пути. Прохожие, глазам не веря, уступали ему дорогу, в след бросая, кто сочувствующие взгляды, а кто маты и оскорбления. Однако лишь приглядевшись, последние резко замолкали и с недоумением пялились в его сторону.