ДРАМА ТУПЧЯЯ

Солнце лениво просачивалось сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя золотистый узор на щеке Морти, мирно спящего, раскинувшись на кровати. Ему снилось нечто безмятежное, возможно, отголоски приключений с Риком, но на этот раз — без надрыва, без опасности, без оглушительных криков. Лишь бесконечное путешествие по планете, расцвеченной всеми цветами радуги, где каждый встречный щедро угощал его мороженым. "Морти?" — тихий стук в дверь прозвучал, как далекий колокольчик. "Морти, пора просыпаться, завтрак готов." В ответ — тишина. Бет приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Морти свернулся под одеялом, словно маленький котенок, лицо его дышало безмятежностью, какой-то трогательной, нежной юностью. Сердце Бет сжалось от щемящей нежности. Она знала, как нелегка порой бывает жизнь Морти рядом с Риком. "Морти, солнышко, просыпайся," — повторила она громче, подходя к кровати. Легкое прикосновение к плечу. "Вставай. Я испекла твои любимые блинчики." Морти заворочался, нахмурил брови, но медленно открыл глаза, сонно моргая и глядя на мать. "Мам?" — пробормотал он, голос еще хранил хрипотцу сна. Бет улыбнулась, и тепло разлилось в ее груди от этого сонного взгляда. "Доброе утро, соня. Беги умываться и спускайся вниз. Блинчики ждут, не дождутся." Она направилась к выходу, оставляя Морти наедине с пробуждением. Морти, еще во власти дремы, неохотно поднялся с кровати. Умываться не хотелось совсем, да и зачем? Он поплелся вниз, в кухню, где его ждала записка от матери: "Люблю тебя, Морти. Хорошего дня!". Она уже умчалась на работу. Саммер, вероятно, где-то прохлаждается с друзьями. Почему мама ушла так рано? Да и ладно. Отец тоже испарился в неизвестном направлении. Морти это не особо заботило. А где дед? Он торопливо проглотил блинчики, не чувствуя вкуса, как будто жевал вату. Скука. Она словно липкая паутина окутывала его. Он направился в гараж. Запах машинного масла ударил в нос, стоило только открыть дверь. Корабль Рика стоял на месте. Значит, Рик где-то здесь, поблизости. Но где именно? Морти не стал тратить на это свои скудные силы. Какая разница? Так и тянулся день, пустой и бессмысленный. Дом казался огромной, гулкой коробкой. Морти бесцельно бродил по комнатам, переключая каналы телевизора, но ничто не могло зацепить его внимание, разогнать тоску. Внезапный треск открывающегося портала заставил его встрепенуться. Морти бросился в гараж и распахнул дверь. Там стоял Рик. Злой. Слишком злой. Он что-то яростно ковырял на верстаке, с остервенением вгрызаясь в провода и микросхемы. "Рик?" — робкий шепот вырвался из его горла, и он неуверенно шагнул внутрь. Испуганные глаза лихорадочно бегали по гаражу. Что-то не так. Что-то случилось. Тяжелые предчувствия роились в голове, сжимая виски. Он снова позвал Рика, на этот раз громче: "Рик?" Рик, бормоча что-то невнятное себе под нос, бросил на Морти злобный взгляд. "Морти, пошел на хрен, не морочь мне голову, свали отсюда." Голос его был резким, как удар хлыста, и полон ядовитого раздражения. В глазах плескалась такая злость, что Морти похолодел. Он никогда не видел Рика таким. Обычно он был просто… Риком. Циничным, эгоистичным, но все же… Риком. А сейчас он казался чужим, опасным. Морти замер, прижавшись спиной к холодной стене. Он сглотнул, пытаясь унять внезапно подкативший страх. "Рик, что случилось?" — тихо спросил он, стараясь не провоцировать его еще больше. Рик резко выпрямился, швырнув отвертку на верстак. Она с металлическим звоном отскочила и упала на пол. Рик повернулся к Морти, и в его глазах бушевал настоящий пожар. "Что случилось? Что случилось, спрашиваешь? Да все случилось, Морти! Все, блять, пошло к чертям собачьим!" — заорал он, и его голос эхом раскатился по гаражу. "Все мои планы, все мои расчеты, все, над чем я работал, все летит в тартарары! И все из-за тебя, тупой ты кусок дерьма!" Морти отшатнулся, словно получив оплеуху. "Из-за меня? Но… что я сделал?" "Что ты сделал? Ты просто существуешь, Морти! Ты просто дышишь, и этого достаточно, чтобы все испортить! Ты — ходячая катастрофа, Морти! Ты — проклятие моей жизни!" Слезы навернулись на глаза Морти. Он не понимал, что происходит. Он всегда старался быть полезным Рику, помогать ему в его безумных приключениях, даже если это было страшно и опасно. И вот, в ответ он слышит такое… "Я… я не понимаю, Рик," — прошептал он, и его голос дрожал. "Что я сделал не так?" Рик усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего, кроме ледяного презрения. "Не понимаешь? Ты действительно такой тупой? Ладно, я объясню тебе, как последнему идиоту. Ты — якорь, Морти. Ты тянешь меня на дно. Ты — слабое звено. Ты — причина, по которой я не могу достичь всего, чего хочу. Ты — моя самая большая ошибка." Слова Рика ранили Морти сильнее, чем любой физический удар. Он чувствовал, как его сердце разрывается на тысячи осколков. Он всегда подозревал, что Рик не особо ценит его, но чтобы настолько… "Я… я уйду," — прошептал он, отворачиваясь от Рика. "Я больше не буду тебе мешать." Он развернулся и выбежал из гаража, слезы градом катились по его щекам. Он вылетел из дома и побежал куда глаза глядят, не зная, куда ему идти и что делать. Он просто хотел убежать от боли, от этих страшных слов, от всего этого кошмара. Рик остался стоять в гараже, тяжело дыша. Ярость постепенно отступала, оставляя после себя выжженную пустоту и какое-то странное, неприятное чувство вины. Он посмотрел на отвертку, валяющуюся на полу, и пнул ее ногой. "Черт," — пробормотал он себе под нос. "Что я наделал?" Рик не стал догонять этого истеричного мальчишку. "Побесится и вернется," — решил он. Действительно, Морти вернулся часа через три. Уже наступил вечер, в доме по-прежнему никого не было, кроме Рика, развалившегося на диване перед телевизором. Рик увидел Морти и расплылся в улыбке. "О, Морти, а вот и ты. Давай со мной смотреть телевизор." Рик сделал приглашающий жест, предлагая ему сесть рядом, но Морти, полный обиды, молча удалился в свою комнату. Рик недоуменно пожал плечами. Раньше такого не бывало. Но ему было наплевать. Он отвернулся к экрану и продолжил смотреть телевизор. Ему не было дела до внука. "Побесится и успокоится," — подумал он. Рик оторвался от продавленного дивана, словно на его месте осталась воронка от метеоритного удара. Внутри клокотала кислотная смесь – то ли отголоски вчерашних безумных экспериментов, то ли редкий гость – совесть, которую Рик цинично именовал "трусливой крысой, выползающей из норы лишь в лунные затмения". Но сегодня причиной тому было не угрызение совести. Лишь острое, как осколок стекла, любопытство. Он подошел к двери Морти, толкнул ее, и она, издав жалобный скрип, приоткрыла завесу в царство подростковой меланхолии. В воздухе висела густая смесь из запаха дешевого дезодоранта и неприкрытого отчаяния. Морти, свернувшись тугим клубком на кровати, отвернулся к стене, словно прятался от всего мира. "Че, опять нюни распустил?" – Рик бросил фразу с привычной усмешкой, но в этот раз в ней не было и тени злорадства. Скорее, это была грубая попытка пробить брешь в стене отчаяния, скрыть за маской цинизма зарождающееся… беспокойство? Нелепо. Он приблизился, остановившись в двух шагах от кровати. Морти оставался неподвижным. "Эй, Морти," – Рик слегка подтолкнул кровать носком грязного ботинка. "Нечего тут разлёживаться, как дохлый опоссум. Мир ждет, пока ты сопли на кулак наматываешь. Может, рванем в какое-нибудь безумное приключение? Или, может, хочешь, я тебе мороженого куплю? Хотя, нет, мороженое – это слишком приземленно. Может… э-э… я расскажу тебе, как однажды чуть не женился на разумной планете, которая оказалась гигантским космическим паразитом?" В ответ послышался приглушенный всхлип. Рик закатил глаза. "Ну вот, началось. Морти, ну сколько можно? Ты же знаешь, я не переношу эти твои… эмоции. Они какие-то… нерациональные. И липкие. Как жвачка, прилипшая к подошве." Он присел на край кровати, и старая пружина отчаянно взвыла под его весом. "Слушай, Морти," – Рик вздохнул с напускной тяжестью. "Я знаю, я иногда бываю… невыносимым ублюдком. И да, я, возможно, перегнул палку с тем… ну, ты знаешь, с чем. Но, черт возьми, Морти, ты же должен понимать, что я не всегда говорю то, что думаю. Или, скорее, я говорю то, что думаю, но это не всегда совпадает с тем, что я чувствую. Улавливаешь?" Морти продолжал хранить молчание. Рик потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. "Ладно, забудем об этом. Просто… скажи что-нибудь. Хоть слово. А то я начинаю чувствовать себя, как на похоронах любимой амебы." Наконец, Морти медленно повернулся. Его глаза были красными, опухшими от слез и полными невысказанной боли. "Ты… ты правда так считаешь?" – прошептал он дрожащим голосом. Рик нахмурился, словно пытался разгадать сложнейший ребус. "Что именно? Что я невыносим? Ну, это медицинский факт. Но что я… что я не ценю тебя? Морти, да без тебя я бы уже давно превратился в космическую пыль, разлетевшись по всем квадрантам. Ты мой… ну, ты знаешь… якорь. Или, как там это у вас, у примитивных людишек, называется? Эмоциональная поддержка? Чушь собачья, конечно, но… да, наверное, что-то вроде этого." Он замолчал, чувствуя, как неловкость сковывает его, словно костюм, сшитый из колючей проволоки. Выражать свои чувства было для него все равно, что пытаться расшифровать древний иероглиф, не имея даже приблизительного представления о языке. Рик грубо толкнул Морти в грудь, отчего тот, кубарем перевернувшись, рухнул на кровать. В широко распахнутых, испуганных глазах Морти отразилось смятение. В двух холодных бусинках, которыми смотрел на него Рик, плескался целый океан сумбурных, хаотичных мыслей. — Извинения — не мой конёк, так что считай, что это оно и есть. Рик уселся прямо перед ним, бесцеремонно раздвинув ноги внука. Морти лежал на кровать, комкая в руках простынь. Он смотрел на Рика, как на чудовище, хотя в глубине души понимал, что чудовище – это он сам. Как он мог испытывать хоть что-то, кроме отвращения? Как мог позволить этому случиться? Стыд прожигал его изнутри, отравляя каждый атом. Рик усмехнулся, заметив его замешательство. Он не казался ни виноватым, ни смущенным. Наоборот, в его взгляде читалось какое-то болезненное любопытство, словно он проводил над Морти очередной безумный эксперимент. – Не паникуй, Морти, – произнес Рик, его голос звучал почти мягко. – Это просто еще один опыт. Мы путешествуем по вселенным, видим всякое дерьмо. Что такого в том, чтобы немного поэкспериментировать с собственным телом? Морти вскочил, его кулаки сжались. – Это неправильно, Рик! Это… Это отвратительно! Ты мой дед! Рик пожал плечами. – Глупости, Морти. Ты застрял со мной навечно. Так что лучше привыкай. И кто знает, может, тебе даже понравится. Морти перехватило дыхание, когда сквозь плотную ткань брюк ощутил грубое прикосновение пальцев Рика. К щекам прилила кровь. — Уже готовенький, — проворчал Рик. Его голос, обычно пронзительный, сейчас звучал тягуче, словно патока, медленно стекающая по острому краю. Он прижал внука к его собственному кровати. Морти вздрогнул, но Рик уже вовсю расстегивал его ширинку. Звук расходящейся молнии оглушил, словно выстрел. — Рик, хватит, — попытался протестовать Морти, но рука Рика уже скользнула под его футболку, а острые кончики ногтей впились в живот. Рик хмыкнул: — Ты же любишь авантюры, верно? Жаркое дыхание коснулось шеи, а язык лизнул мочку уха, заставляя Морти сглотнуть комок из страха и волнения. Джинсы сползли вниз, открывая взору дрожащие бедра. — Вот и молчи, — прошептал Рик, и его рука опустилась ниже, обхватывая то, что Морти так отчаянно пытался спрятать. Пальцы сжали. Морти вскрикнул, выгнувшись всем телом. — Интересная реакция, — пробормотал Рик с усмешкой. Его большой палец провел по головке, собирая влагу, и тут же снова сжал. — П-постой… Но Рик не стал ждать. Он нагнулся, и Морти ощутил прикосновение его члена к чему-то горячему и влажному. — Дед… Рик сидел над Морти, его глаза блестели, как будто он только что нашел новую игрушку, которую нельзя было оставить без внимания. Его пальцы скользнули по напряжённой коже Морти, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. "Расслабься, малыш,"— прошипел Рик, его голос был низким, словно гул далёкого грома. Он медленно опустился на колени, его дыхание горячим потоком касалось кожи Морти. Его язык коснулся головки, сначала осторожно, как будто пробуя на вкус что-то новое, а затем с нарастающей уверенностью. Морти застонал, его пальцы впились в простыню, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом водовороте ощущений. Рик не торопился. Его движения были точными, выверенными, как у мастера, знающего каждый изгиб своего инструмента. Он играл с Морти, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя его то взлетать, то падать в пучину желания. "Ты такой чувствительный,"— пробормотал Рик, его голос был полон удовлетворения, как у кота, нашедшего новую игрушку. Морти выгибался, его тело подчинялось каждому движению Рика. Он пытался что-то сказать, но слова превращались в сдавленные стоны. Рик лишь усмехнулся, зная, что он полностью контролирует ситуацию. Его язык продолжал свою работу, то мягко, то агрессивно, доводя Морти до грани безумия. "Р-Рик,"— наконец вырвалось у Морти, его голос дрожал, как лист на ветру. Рик поднял взгляд, его глаза встретились с глазами Морти. "Что, малыш? Хочешь больше?"— его голос был полон обещаний, и Морти, хоть и пытался сопротивляться, знал, что уже не сможет остановиться. Рик видел, как желание и отчаяние борются в глазах Морти. Он чувствовал власть над ним, власть, которую он одновременно презирал и обожал. Он знал, что Морти ненавидит эту ситуацию, но в то же время жаждет ее. И это противоречие забавляло Рика, подпитывало его эго. Он вернулся к своему занятию, углубляясь в ощущения, выжимая из Морти каждую каплю удовольствия. Он чувствовал его дрожь, его напряжение, его растущее возбуждение. Он знал, что близок к цели, к моменту, когда Морти потеряет контроль и отдастся ему полностью. Морти задыхался, его тело содрогалось в конвульсиях. Он пытался оттолкнуть Рика, но его руки были слишком слабы, его воля сломлена. Он был пленником в собственной похоти, в ловушке, которую Рик так искусно расставил. "Почти, малыш, почти,"— шептал Рик, его голос был полон триумфа. И вот, наконец, Морти взорвался, его крик наполнил комнату. Его тело обмякло, его дыхание стало прерывистым. Рик отстранился, наблюдая за ним с нескрываемым удовольствием. Он знал, что оставил свой след, что Морти никогда не забудет этот момент. Рик отстранился и вытер губы тыльной стороной ладони. В его глазах горели безумные огоньки. Морти смотрел на него, как кролик на змею, не в силах двинуться или произнести хоть слово. — Ну, как тебе? — спросил Рик с насмешкой в голосе. — Или ты думал, что приключения — это только убегать от монстров и спасать планеты? Морти закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Он не знал, что ответить. Слова застряли в горле, превратившись в невнятный стон. Он чувствовал только смятение, вину и странное, липкое удовлетворение, которое ненавидел, но не мог отрицать. Рик отпустил его, и Морти, пошатнувшись, отступил назад. Он чувствовал себя грязным, сломленным, и в то же время — словно ему открыли какую-то страшную, запретную истину. Мир вокруг уже не был прежним