Venenum Dulce

      Среда наступила довольно-таки быстро. Время летит слишком быстро, если всё время чем-то заниматься. Было около шести вечера, когда Гермиона, Рон и Майкл ушли и попрощались с Гарри, который с радостью остался дома. Уизли конечно обещал, что принесёт что-то вкусное своему другу, но зная его, то он всё съест по дороге. Поттер же поблагодарил его, хотя даже и не ждал чего-то вкусного, он больше ждал встречу с Томом, о которой он конечно своим друзьям ничего так и не сказал, ведь знал, что они начнут сразу же возмущаться и скорее всего они поссорились бы, а этого не сильно хотелось, по этому с дерьмицом на душе — приходилось врать им в глаза. Кендис конечно иногда кидал всякие взгляды на шрамоголового, но ничего не говорил. Это были не его проблемы, и Гарри с этим согласен на все сто.       До площади идти около двадцати минут, поэтому он вышел из дома в восемь. Было ещё не так поздно, но на улице была тьма, только фонари едва освещали дорогу.       Когда Дурсли выгоняли меня на улицу, то я возвращался в такую же темень, — вспоминал парень. Хоть воспоминания были не самыми приятными, но они напоминали о детстве, в котором не приходилось сражаться с тёмными волшебниками, думать как убить неубиваемого волшебника и думать, как изменить его же, во времени, когда даже твои родители ещё не родились.       Людей было не много. Только пьяницы качались и ругались друг с другом, но волшебник никак не реагировал на это. У каждого своя жизнь, а в жизни пьяниц он точно лезть не будет, а то они ему врежут.       Площадь была куда освещённее, чем другие улицы. И людей здесь было побольше. Поттер сел на скамейку рядом с библиотекой, в которой произошло слишком много всего и ждал Реддла. Было слишком темно, чтобы хорошо понять, какое сейчас время на часовой башне Биг Бен       — Привет, — раздалось позади парня, который уже дремал, ожидая мужчину.       — Привет, — тихо ответил Гарри, потирая глаза.       — На такое позднее время назначил встречу, а теперь ещё и спишь посреди площади, — Том улыбнулся и сел рядом с парнем, который немного покраснел, то от холода, то от стыда, ведь Том попал прямо в точку.       — Все кафе уже закрыты, — продолжил Реддл, посматривая на парня. — Хочешь здесь разговаривать?       — Они уже закрыты? — Переспросил парень.       — В твоём времени они до скольких работают?       — До десяти вечера.       — Повезло вам там, — улыбнулся Реддл. — Но здесь все кафе, рестораны и прочие места закрываются в восемь вечера. Так стало во время войны и до сих пор.       — Дракл меня дери, я тупица.       Том засмеялся. Был ли это наигранный смех или нет, не было понятно, но Поттер вправду покраснел, и теперь выглядел, как помидор. А Реддл только добивает его морально своим смехом над ним.       — Тогда в следующий раз встретимся, — буркнул Гарри и уже хотел пойти, но Реддл схватил его за руку.       — Можем пойти ко мне домой.       — Чё?       — Конечно я мало чего могу тебе предложить поесть, но чай точно есть, — нежная улыбка заиграла на его лице. Юноша хотел что-то сказать, но в итоге просто кивнул в знак согласия. Реддл оскалился, когда Поттер отвернулся, дабы не показать своего смущения.       — Тогда давай быстрее, а то холодно, а я ещё и домой хочу вернуться, как можно скорее.       — Конечно, пойдём.       Марволо тащил Поттера за руку к своему дому. Гарри едва поспевал за ним, казалось Реддл бежал, а не шёл.       Позади них, опёрся на стену старик. Он с самого начала всматривался в лицо мальчика, а потом и мужчины. Он с самого начала, не самого длинного разговора, наблюдал за ними. Точнее он обратил на них внимание, когда мужчина, что сел рядом с парнем, назвал его Гарри. Именно с того момента, старик не отрывал своих голубых глаз от этих двоих.       — Так вот, каков ты, Гарри.

***

      «Привет, Альбус. К сожалению я получил твоё письмо слишком поздно, поэтому не успел взять тот артефакт. Но верю, что мы сможем и так найти ребят. Используй и дальше свою сферу, и иди на площадь, ту же где эти дети и появились. Возможно, тебе повезёт и ты найдёшь Гарри. А я уже в пятницу, 17го января, буду в Лондоне.                                     Твой друг, Николас».       Дамблдор прочёл письмо. Он немного разочаровался, в то что артефакт, который мог им очень помочь, Фламель не смог, точнее не успел достать. Но его предложение, приходить на площадь и надеяться засечь Гарри, была хоть и выматывающей, но в то же время неплохой.       Была среда, пятнадцатое января. Альбус, наложив заклинание отвода глаз, отправился на площадь. Уже началась учёба, но по вечерам Дамблдор всегда отправлялся на маггловскую площадь, надеясь единожды встретить этого Гарри или кто-то из этой тройки. Из-за этих поисков он больше не наказывал учеников отработками, ведь у него не было свободного времени на это. Ученики радовались, Дамблдор тоже.       Было пять вечера, когда он уже стоял посреди, ещё людной Лондонской улицы. Люди не смотрели на него, они просто не видели его. Ему это было на руку, ему конечно эти взгляды не мешали, но просто раздражали. Ведь каждый второй, если не каждый, смотрел на него, как на странного, хотя таких взглядов не было, если бы он одевался бы, как магглы. Но старый волшебник без своих ярких мантий никуда не выходит.       Родители загоняли своих детей по домам, на улице оставались лишь пьяницы, которым вообще не было дела до других.       Дамблдор был, как тень. Он просто опёрся на стену какого-то магазина, и ждал. Иногда посматривая на свою сферу. Она не всегда показывала где находится мальчик, только иногда. Он не может выследить где живёт, прячется Гарри. Эта сфера не давала такой информации, но за то помогала более менее знать где тот был и с кем.       Было уже пол девятого вечера, когда Альбус намеревался возвращаться в Хогвартс, но что-то его заставило остановиться. Сфера немного нагрелась, и он услышал имя «Гарри». Он искал кто именно сказал это, где именно.       Он видел, как мужчина, точнее Том, тащил этого Гарри за собой.       — Так значит он вправду нашёл Гарри, — прошептал он и проводил взглядом, удаляющиеся спины. Идти разговаривать он не планировал. Позже он придёт и поговорит с Гарри наедине, без Реддла. Но пока что нужно выждать подходящий момент. Нельзя, чтобы он испугался его, а то помочь ему он не сможет. Нужно добиться доверия, а потом уже пытаться помочь.

***

      В квартиру Реддла они пришли очень даже быстро. Внутри было даже неплохо, Гарри замер на несколько секунд, перед тем как войти, и то Том его подтолкнул.       — Ого, а здесь... довольно таки комфортно, — прошептал Поттер, рассматривая коридор.       — А ты как представлял мою квартиру? — Спросил мужчина, вешая своё пальто на вешалку. Гарри сделал точно так же.       — Честно?       — Желательно.       — Я думал у тебя всё будет в зелёных тонах, со змеями.       Раддл снова засмеялся, но этот смех казался слишком искренним.       — Я конечно люблю змей, но не до такой степени.       — Ты же без Нагайны никуда не выходил.       Том замер. Улыбка сползла на нет. Глаза тут же похолодели.       — Нагайна? Змея?       Поттер молчал. Только сейчас он понял, что сболтнул лишнего, но теперь ничего не исправить.       — Она меня раз двадцать, чуть не сожрала, — Гарри пытался засмеяться, но этот смех был больше нервным.       Реддл повернулся к нему медленно. Весь прежний лёгкий настрой мгновенно исчез, будто его не было вовсе. Словно он накинул маску человека, и вот теперь снял.       — Забавно, — тихо сказал он. — Странное чувство, когда ты слышишь имя, которое в твоей жизни... ещё даже не прозвучало, а другой человек говорит о нём, будто знал всю жизнь.       Гарри опустил глаза, не зная, что сказать. Воздух в коридоре стал вязким. Пахло тем же мягким чаем с мятой и старой бумагой, но теперь этот запах будто придавливал или это было только ощущение.       — Значит, ты и правда многое знаешь. — Голос Тома был всё таким же тихим, но в нём слышалась угроза. Не прямая, не очевидная — холодная, медленная, как ледяная вода, капающая за шиворот. — Больше, чем просто то, как работают телефоны или какие магазины открыты по вечерам. Ты знаешь имена, детали, события.       Гарри выдохнул и сделал шаг вперёд, отчаянно пытаясь сгладить ситуацию.       — Я… — он замялся. — Я правда не хотел. Оно как-то… само вырвалось.       — Интересно, — продолжал Том, будто и не слышал. — Значит, в будущем у меня есть змея. Причём не просто змея, а такая, что может «раз двадцать» чуть не сожрать кого-то вроде тебя. — Он сделал паузу и прищурился. — Значит, я до сих пор жив. Мне больше тридцати и, судя по твоему тону, я по-прежнему… опасен.       — Я не говорил этого, — сдержанно произнёс Гарри. — Ты сам додумал.       Реддл улыбнулся. Не тепло, не хищно. Просто улыбнулся, будто признал касание в шахматной партии.       — Хорошо, Поттер. Давай оставим тему змей. Пока что. Проходи в гостиную.       Гарри прошёл за ним, стараясь не выдавать, как бешено колотится сердце. Комната была слишком подходящей атмосферно своему хозяину — книги, приглушённый свет, свечи и тихий потрескивающий камин, который, казалось, работал сам по себе, без дров. Поттер опустился в кресло, а Том занял место напротив, чуть наклонившись вперёд.       — Расскажи мне, — мягко произнёс он. — Не всё, конечно. Только то, что считаешь нужным. Кто я… в твоём времени?       Гарри чуть не вздрогнул. Он знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, но всё равно был не готов. Он покачал головой.       — Я не могу. Не должен.       — Ты уже нарушил правило. Змеи, имя, будущее. Это слишком много, чтобы просто сделать вид, что ты «не можешь».       — Если я скажу, — медленно начал Гарри, — это может что-то изменить. Я не знаю, что именно, но знаю точно — нельзя вмешиваться. Мы и так тут по ошибке. Мы не должны были попасть сюда и ты не должен знать, кто я.       — Но я уже знаю твоё имя. Уже знаю, что в будущем я опасен. Ты сам это сказал. — Том откинулся на спинку кресла. — Ты понимаешь, Гарри, как это искушает? Знать, кем ты станешь. Кем стану я и почему ты… ты лично… пытаешься повлиять на меня.       Поттер сжал пальцы в замок. Он молчал. Потому что, честно говоря, не знал, что сказать. Он сам не понимал — хотел он повлиять на Тома или только притворялся перед собой, что хочет. И может ли вообще что-то изменить.       — Ты мне напоминаешь зеркало, — вдруг сказал Реддл. — Я смотрю на тебя и вижу себя. Только искажённого. Добродетельного, несчастного, сломанного. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо и при этом — ненавидишь.       — Я не...       — Ненавидишь, — повторил Том, уже жёстче. — Это не упрёк. Это факт. Я это вижу. В каждом твоём взгляде.       Они замолчали. В комнате было слишком тихо, даже огонь трещал с какой-то показной аккуратностью, будто и он боялся нарушить напряжение между ними. Гарри встал.       — Мне пора.       — Ты только пришёл.       — Я не могу говорить с тобой об этом.       Реддл встал тоже, неторопливо, но в два шага оказался ближе, чем следовало бы.       — А если не об этом? — Его голос снова стал мягким. — Просто о тебе. О том, кем ты был до того, как пришёл сюда, о твоих друзьях, о твоём детстве. Я всё ещё хочу узнать, Гарри. Я не просто игрок. Я человек и ты мне интересен.       — Зачем? Почему?       Том задержался с ответом. Его тёмные глаза изучали лицо Гарри, будто ища в нём трещины, слабые места, хоть какие-то ответы.       — Потому что я не могу перестать о тебе думать.       Гарри смотрел в лицо Тома, пытаясь понять — это очередная игра, или… что-то большее?       — Ты не обязан говорить это, — тихо ответил он, чуть отводя взгляд. — Это… всё слишком сложно.       Реддл усмехнулся. Медленно, почти с сожалением.       — Всё, что стоит знать — всегда сложно, Гарри.       Он подошёл ближе, и теперь между ними оставалось всего пара шагов. Гарри не отступил, но чувствовал, как каждый нерв в теле стал напряжённой струной. Было в этом приближении что-то странное: не угроза — нет, совсем не так, но напряжение, будто на него смотрели не глазами, а чем-то глубже. Словно Том впитывал его, каждое движение, каждый жест.       — Тебе не нужно бояться, — сказал Том, мягко, почти утешающе. — Я не причиню тебе вреда.       — Да? — Голос Гарри сорвался почти в насмешку. — Потому что… начинаешь меняться?       Он сказал это вслух — впервые. Высказал то, во что так хотелось верить. Пусть наивно, пусть глупо, но он видел: Том не такой, каким должен быть. Ещё не стал. Он мог быть другим. Гарри чувствовал это — в разговоре, в его доме, даже в той тихой, уязвимой улыбке, с которой Том смотрел на него.       — Мне кажется, — продолжил Гарри, отступая чуть в сторону, — ты думаешь обо мне потому, что... я как якорь. Может, впервые в жизни ты встретил кого-то, кто тебя не боится. Кто знает, кем ты можешь стать, и всё равно… не отворачивается.       Реддл молчал. Только смотрел. Слишком внимательно.       — Может быть, — сказал он наконец. — Ты действительно что-то меняешь. Может… я действительно не тот, кем должен быть.       Гарри вздохнул с облегчением. Ему показалось, что он нащупал трещину. Мелкую, почти незаметную, но — настоящую. Если действовать осторожно… не давить, не толкать… а говорить. Напоминать, показывать — другой путь возможен.       Он ошибался.       Том, действительно, думал о Гарри слишком часто, но не потому, что юноша был «спасением» или «знаком перемен» и тем более не потому, что он верил в лучшее. Всё было гораздо… проще. Глубже. Темнее.       Гарри стал его навязчивостью.       В каждом его слове был вызов. В каждом взгляде что-то, что Том не понимал. Поттер не подчинялся, не лебезил, не стремился угодить, и, несмотря на это, тянул его к себе.       Как магниты с неправильной полярностью. Толкаются, но всё равно сходятся.       — Я рад, что ты остался, — произнёс Том тише, и Гарри едва уловил, насколько напряжён был его голос. — Обычно все… отворачиваются, а ты — нет.       — Может, потому что я знаю, каким ты можешь быть. — Гарри посмотрел на него, и на мгновение даже улыбнулся. — Ты не обязан идти по тому пути. Всё ещё можно изменить.       Реддл стоял почти вплотную. Тень от огня двигалась по его лицу, то скрывая, то открывая глаза, которые блестели слишком хищно, чтобы это была просто благодарность.       — Ты уверен… что именно ты меня меняешь, Гарри?       Поттер нахмурился.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию. Что твоя доброта, твоя вера — влияют на меня, а если всё наоборот?       — Что?       Реддл склонил голову.       — Что, если это ты начинаешь меняться? Ты был таким убеждённым. Решительным. Ты должен был избегать меня, а теперь сидишь в моём доме. Разговариваешь со мной. Доверяешь. Почему?       Гарри замер.       — Потому что я хочу спасти тебя.       — А может, ты просто хочешь поверить, что я достоин спасения? Чтобы простить себя. За что бы ты ни винил себя там, в будущем.       Гарри почувствовал, как похолодели пальцы. Он не ожидал такого оборота. Не был готов.       — Ты ведёшь себя, как будто… — начал он, но Том уже приблизился.       — …Как будто ты важен для меня? — перебил Реддл. — Потому что ты важен. Больше, чем кто-либо был. Больше, чем должен быть. Я думаю о тебе слишком часто, слишком настойчиво.       Он остановился. Гарри чувствовал его дыхание. Запах какой-то тёмной травы и чего-то… пряного. Слишком близко.       — Почему?       Реддл улыбнулся. Почти нежно и страшно.       — Потому что ты — загадка, а я ненавижу неразгаданные загадки.       Гарри отступил на шаг. Присутствие Тома вдруг стало невыносимым. Как будто воздух в комнате стал плотным.       — Мне правда… нужно идти.       — Конечно. — Том сразу дал ему пространство. — Но я хочу, чтобы ты знал… Я не отпущу тебя, Гарри. Пока ты здесь — я буду рядом. Хочешь ты того… или нет.       Гарри резко развернулся, схватил пальто и вышел в ночь, не оборачиваясь.       Снаружи лондонский воздух оказался ледяным, но облегчение пришло только спустя минуту. Поттер глубоко вдохнул, стараясь восстановить дыхание. Всё это стало слишком… сложным. Он думал, что контролирует ситуацию. Что его «миссия» — вернуть Тома на путь — имела смысл.       А теперь… теперь он не был уверен. Кто кого меняет?