Venenum Dulce

      Волшебной палочки у него больше не было, да она и не была нужна в этой золотой клетке. Она всё время была у Реддла. Где он её спрятал, Поттер не знал, но узнать он пытался. В итоге, как и всегда — это ничего не дало. Только веселило Тома, который на все крики, ненависть и проклятия, что исходили от Поттера — улыбался и радовался, как ребёнок.       Казалось, что для Тома все эмоции, которые испытывал парень из будущего, были самым важным в его жизни.       Если Гарри начинал кричать — Том внимательно слушал и трепал по волосам гриффиндорца. Если тот начинал размахивать руками — он принимал все удары и ничего не говорил, даже если некоторые из них были слишком болезненны. Он принимал всё, что давал Поттер. Будь то слова о желании смерти или слёзы.       Реддл становился мягче рядом с ним. Становился тем, кто не скажет лишнего в его сторону. Конечно, в первые дни, когда они только переехали в этот мэнор, то Реддл показывал эмоции: мог кричать, материться, но потом просто уходил в свою комнату. Гарри же старался его злить, как можно сильнее. Он хотел вывести того из себя, чтобы как-то смочь сбежать, но ничего не выходило.       Проходили месяцы, а ничего не менялись. Поттер прекратил вести себя, как капризный ребёнок, хотя даже сейчас любил кинуть несколько гадостей в сторону мужчины, который всё чаще оставался дома и казалось, прекратил свои попытки стать Тёмным Лордом.       Так же Гарри заметил, что из всех его преспешников, которых он хотя бы знал, — приходил только Малфой. Тот передавал Реддлу, какие-то бумаги и исчезал. Иногда они пропадали в кабинете Тома на долгие часы, а потом Реддл был всегда злым.       Сегодня было точно так же.       Камин поменял свой цвет и из него вылез Абраксас Малфой, как всегда выглядящий потрясающе и дорого. У него в руках была толстая папка. Гарри, конечно, хотел узнать, что за информация там, раз она так сильно разозлит Реддла.       Абраксас бросил мимолётный взгляд на Поттера, который разлёгся на диване с маггловским комиксом. Но последовал он точно к кабинету Реддла, в который Поттеру было запрещено соваться.       Насколько злым ты будешь сегодня, Том?       Ответ приходил спустя несколько часов, когда Малфой в спешке, старался покинуть особняк Милорда. А Гарри лишь на секунду оторвал свой взгляд от картинок, чтобы глянуть на напуганного Абраксаса.       После таких встреч — была тишина. Во всём доме. Даже домовики не издавали ни звука. Гарри же просто жевал чипсы и чем-то занимался, чтобы не помереть со скуки.       — Меня не будет несколько дней, — начал Реддл за завтраком, который Поттер ненавидел всей своей душой.       — Ага.       Том посмотрел на парня, но ничего больше не сказал. Иногда ему, конечно, хотелось, чтобы тот больше им интересовался, но с другой понимал, что до таких отношений ещё далеко.       — Питайся здоровой едой.       Реддл встал из-за стола и ушёл, оставив Гарри одного, но тот не был против. Казалось, он только и ждал этого момента.       

***

      Реддл не соврал, его и вправду не было несколько дней. Гарри проводил это время, как сам того хотел. Целыми днями он бродил по огромной библиотеке в этом особняке, заходил в комнаты, которые раньше не интересовали его. Единственное место в котрое он никак не смог попасть — кабинет Тома. Он хотел, пытался вскрыть эту дверь подручными средствами, но там было слишком много заклинаний, а палочки у него не было. В итоге он просто сдавался и уходил в свою комнату, чтобы порисовать и выплеснуть свои переживания по поводу его друзей.       Ему было страшно даже думать о том, что они мертвы. Но он так же не мог знать, где они сейчас, живы ли они. Он не мог даже с Дамблдором связаться. У него буквально не было даже совы, а сова Тома не слушалась его. Домовики тоже отказывались. Гарри единожды смог уговорить одного домовика, но когда Реддл прознал об этом, то убил его. Но даже убивал он его медленно, давая тому прочувствовать всё «наказание» за неповинение. После того инцидента ни один домовик или вообще живое существо — не соглашалось ни на одну просьбу молодого хозяина.       Живы ли вы?       Кошмары с Волдемортом сменились на кошмары со смертью Гермионы и Рона. Он рыдал по ночам, рыдал и днём в своей комнате. Он хотел знать, что с ними, где они.       Вы вернулись в битву?       Если да, то оставалась надежда, что те выжили и просто прятались, как они и делали, когда были вместе в девяностых.       Смогли ли мы хоть что-то изменить?       Его интересовал ответ на этот вопрос. Какая-то частичка его души надеялась на то, что теперь не существует Тёмного Лорда, что теперь там никто не умер.       Или всё стало ещё хуже?