Чутка

Сэм и Баки никогда не были хорошими приятелями, но каждый из них будет защищать приятеля. Сэм слишком любит встряхнуть бошку Баки, делая всякие странные вещи со своими крыльями, особенно прокатится по полю с растущей травой, баки очень хотел испугаться до смерти и прижаться к малознакомому человеку из-за животного страха упасть как тогда с обрыва. Шел снег в штате большими кусками, заполняя весь асфальт белоснежным, как туфельки мадам из спортивного клуба, покровом. Он освещал дорогу домой, будто погода знала, что Джеймс Барнс после миссии устанет настолько, что аж не будет обращать внимание на свои ноги, которые уже зашли в лужу из растаявших осадков, состоящих из мелких кристалов льда. В голове кружится от стука по голове из-за раздалбая из той секты. Весь такой сильный. Весь такой некровавый. Джеймс всегда будет видеть на себе кровь, по всему телу. Даже на ступнях, которыми он душил немца-правителя. Тот задыхался и пытался руками убрать ноги солдата со своей грудной клетки и шеи. Это не одно такое задание. Каждый из шайки русских презирал немцев и специально заставлял своих солдатиков с ними разбираться. Сэм шел рядом, но Баки не замечал его, витал до боли в мышцах в отвращенских мыслишках и ведениях. Он хлопнул его по плечу. -Баки, я пошел, - говорит вполголоса, боясь, что напугает собеседника, который мастерски игнорировал Сэма. Баки смотрит, ни разу не отвел глаз от других, которые смотрели с такой нежностью, будто перед ними поставили котенка. Он таковым и является. Только котенок немного больше, чем положено ему быть. -А, хорошо, - говорит ему приятель в ответ, так же хлопает по плечу, так предполагалось, но рука не дотягивается, даже до груди. Мерзолта его так вывела из своего образа «Я самостоятельный человек, мне не нужна помощь». Возможно, так кажется только Сэму. -Пошли со мной в дом, - тянет за ухо Сокол, Барнс мотает головой, пытаясь вырваться. -Отпусти, что ж ты делаешь, Сэм, Сэм, - Сэм уже сам запутался сколько раз его звали таким способом, никто не заметил, как Баки быстро говорит «Сэм», а после таких поочередных повторений, слышатся другие интерации «Нет». Нет жалобности и нет отвращения, есть только непонимание и возбудимость на пустом месте. Быть эмоциональным из-за кого-то оттянушего уха? Нет, определенно нет. Они оба сидят на кухне, пытаясь восстановить свой разговор, но ничего не выходит. Может, нафиг его? Баки ложится на диван, на котором аккуратно постелил белье Сэм, разглаживая каждые неровности, не достаточно идеальные уголки. -Ложись, будешь снимать руку для удобства - положи на стол, - хотел уже Сэм поцеловать в лоб, но опомнился во время. Это не его племянники. Но так сложно не дотрагиваться такого похожего на неугодных мальчишек, от которых так и прет любопытство, если посмотреть хоть раз на них. Реакция Баки была незамедлительная, более тоскливой, чем тогда рядом со снегом. Джеймс тогда мог вспомнить свою маленькую сестру. Она очень любила играть в снежки и всякие другие детские игры с этим чудом снежным. Тоска окутала его не из-за Сэма, а скорее всего из-за путаницы. Мама всегда так заботилась о нем и не пыталась сделать больно, даже случайно не могла. Будто в ней были заложены все правила и нормы того общества. «Быть странным не значит быть плохим» всегда твердила ему мать, когда Джеймс получал неудачи независимо от ситуации. У Баки и в детстве мучали кошмары из-за травмирующих событий и страхов. Он бывал ребенком когда-то. Когда-то любил. Без причины. Мужчина закрылся одеялом и прижал руку к голове, как учили в детском садике. Наутро останется багровый след на руке, и затечет все тело в таком положении. Посреди ночи он просыпается от жары и шума на кухне, слышатся оттуда стуки ложки об кружку, думаю, все знают этот звук, иногда успокаивает, иногда бесит так, что невтерпёж треснуть человеку, который не может остановиться от такой привычки. Чайной привычки. Или кофеейной? Баки стоит у входа и смотрит на высокого человека, «не ребенок» проскальзывает между другими мыслями. Руки оперлись на стол с треском от метала. -Тебе хочется? - подает голос высокий человек, «не ребенок», баки смотрит непонимающе. Что, прости, мне хочется? Что спрашивает этот человек, который не закончил свое предложение, хочется мне спать? Определенно, уже нет. Хочу треснуть? Да. -Твою мать, Баки.. - не договаривает чернокожий парень, и его перебивает противоположность цвета. Он получает подзатыльник правой рукой, не чувствуя сильной боли. Слава богу, не левой. -Сэмми, как так, да ты прям школьник - говорит представитель металлической руки из Ваканды. Чуть ближе становится и кладет руку на чужую, держащую ложку в чашке, наполненной мятным чаем. «Сэмми» передразнивает, знает, что обычно так Сэма никто не называет. Только девушки из ресторанчиков. -Это мятный чай, успокаивает. Если не будешь его, налью ромашку. - рука чуть дергается влево, в сторону холодильника. Тот убирает руку от коликов, которые режут руку насквозь. -Мне хочется - усмехается и показывает язык, качая голову по сторонам. Они сидят перед друг другом, Баки всегда общается через глазами. Его глаза слишком много всего рассказывают, посмотреть, как они реагируют на опасные события - увидеть пляшущие руины. Ему что-то говорят приятное, даже взять обыденное «спасибо» от человека, на которого летела фура, а Баки ее остановил рукой, глаза его становятся будто бы больше и ярче, меняется мимика за долю секунду. Уголки губ чутка поднимаются. -Тебе что-то снилось? - бросает взгляд на держащие за ободок кружки пальцы. Зачем он это спрашивает непонятно, люди всегда будут непонятны другим видам. -А что? Я ударил твои крылья? - Баки хитро улыбается и ерзает на стуле, ударяясь выступающей ногой об стол. Баки не очень претендует на его супер-ультра-мегаскоростные крылья, считает их культовым мемом. -Ты как в боксе напал на себя же, я думал, в тебе проснулась старческая горилла, уже взял весло от лодки. Баки смеется с его слов и закрывает лицо руками, восстанавливает дыхание и смотрит живьем на лицо собеседника. Подбородком уперся в руку, локоть побаливает, но на то что он смотрит - боли не чувствует. Если засмотреться, то увидишь больше и больше прекрасностей. Баки удивляется каждому местечку на лице, будто он не живет больше взятых в этом доме. Сэм это замечает и красуется в шутку, но в его груди разливается что-то теплое и знакомое от такого внимания. -Я понравился твердому солдату? Ты еще молод, сержант, - зарывается рукой в волосы и после убирает. -Чутка. Люблю молоденьких, - целует в гладкую тыльную сторону кисти, поглаживая дальше по руке. После таких манипуляций и разговорчиков мятный чай дал о себе знать. Не зря пили значит. Сэм накрыл легким одеялом приятеля и поправил диван на место, кто ж знал, что при кошмаре диван будет двигаться на сантиметров 10. Горилла стопроцентная разлеглась на нем. Сэм хватает все немытые вещи на кухне, и оттуда слышится вода и небольшой грохот стаканов, вываливаются, бывает такое. Свет бьет по глазам, и Баки закрывает их, но лежит в полудреме. Сэм закончив все свои ночные дела(совушка наша), все же решился поцеловать в лоб перед сном, ну манит. Собираясь уйти, его взяли за запястье. -Посиди со мной, - по глазам видно, что страх окутал вокруг разума и дрожат пальцы. Сэм отказать не может, да и если посидит немного, то ничего страшного. Правда, ведь? Он сел на конец дивана и забросил ноги через свои, чтобы не мешать себе и спящему другу. Он иногда дотрагиватся до спины, гладя ее, он думает, что может так поспокойнее будет. Сэм через минут тридцать две уткнулся затылок о стену и наклонился в сторону, сильно потянуло в сон. Баки ранним утром проснется и увидит эту картину - застынет на месте с шоком и умиротворением. Встанет и устроит его поудобнее, возможно, отнесет в его комнату. Но сейчас он наслаждался каждым вздохом, который звучал по стенкам комнаты, и доходил до него. И приятными поглаживаниями по спинке, ближе двигаясь к ним.