Вода и лодка

Виталя боится лодок. Нет, не так. Виталя боится воды. Нет, тоже не то. Скорее, он боится перемещаться на лодке по воде. Наверное, не только на лодке — на катере или даже на корабле ему тоже скорее всего было бы страшно, но на таком он пока не плавал. И очень надеется, что и не придётся никогда. Потому что это же ненормально — ходить по воде. Плыть. И не тонуть. Любая конструкция, что приспособлена для этого, виделась Витале очень ненадежной, готовой в любой момент уйти на дно. Мало того что уйти, так забрать с собой всех пассажиров, что доверили ей свою жизнь. Виталя ненавидел все, что плавает. Виталя ненавидел то, что ему приходится три месяца в году еженедельно переплывать реку. На древней рыбацкой лодке, которая старше его самого. Наверное, даже старше отца. Виталя испытывал невероятную панику каждый раз, когда приходилось работать веслами и молиться, чтобы кое-как сколоченное древнее нечто не решило пойти ко дну посреди реки. Виталя ненавидел то, что в их деревне нет магазина. Ни одного. Виталю мутило от осознания, что именно ему приходилось каждый понедельник с июня по август садиться в лодку и плыть на другой берег — в соседнюю деревню, где был магазин. Именно Витале приходилось привозить бабушке с дедом конфеты, чай, печенье и прочие продукты, что в их деревне было не достать. И Виталя привозил. Через страх, через ужас перед водой. Потому что отказаться он не имел права. Любая попытка отмазаться от этой неприятной обязанности заканчивалась одинаково — дед лупил за трусость. Виталя пробовал обходной путь — договориться с местными ребятами. Дать им немного денег за то, что они сплавают в соседнюю деревню за него. Но и это ни разу не привело к положительном результату. Первый раз девятилетний Виталя подошёл с такой просьбой к первому попавшемуся пареньку чуть старше его самого. Паренёк согласился, и даже сплавал. Вот только вернулся не с вафлями да сахаром, а несколькими бутылками дешёвого вина. Как же он тогда смеялся над выражением лица Витали! Сколько же гадостей он тогда вывалил на ничего не понимающего мальчонку! Вино тогда тот паренёк унес с собой, как и сдачу. Любые попытки Витали забрать хотя бы оставшиеся деньги остались безуспешными. Вернулся он домой с пустыми руками. Сбивчиво, захлебываясь слезами, объяснил бабушке, что случилось, надеясь, что его пожалеют. Но никто его жалеть не стал. Бабушка страшно рассердилась. Начала кричать и ругаться, называть Виталю «олухом» и «бестолочью», а потом вышла из дома в огород и нажаловалась деду. Ох, как тогда бедному Витале досталось! Дед так больно выдрал его своим ремнем за «безалабереость», «халатное отношение к кровно заработанным копейкам» и «позорную трусость» что орал мальчик на всю улицу, а синяки не сходили очень долго. С тех пор отношение местных ребят к Витале стало хуже некуда. Разумеется, они слышали, как он завывал. Разумеется, они все были в курсе, что он боится плавать. Его считали неженкой и слабаком. Его постоянно задирали и дразнили, каждый раз, стоило ему приехать на каникулы. Через несколько лет, уже двенадцатилетний Виталя попробовал ещё раз — подошёл к какой-то девочке, объяснил ей ситуацию, попросил её сплавать через реку. Он надеялся, что уж девчонка-то будет благосклоннее! Поймёт, посочувствует и выполнит просьбу. Какое там! Эта особа так презрительно сморщила носик, что Виталя понял — зря он вообще с ней заговорил. Зато сколько он про себя наслушался! Как же девчонка его унизила! Она называла его слабаком и трусом, говорила, что он вообще не имеет права называться мужчиной, если боится обычной лодки. А Виталя слушал все это и глаза его были на мокром месте. Девочка, заметив это, брезгливо на него глянула и убежала. Как выяснилось позже, рассказывать всем ребятам про «городского хлюпика». Стоит ли говорить, что отношение местных к нему стало в сто раз хуже? В общем, Виталя ненавидел воду, лодку и весла. Но вынужден был плавать каждую неделю, если не хотел получить по заднице за слабохарактерность. Виталя ненавидел деревню, деревенских жителей и деревенские продукты. Он ненавидел слышать фразы вроде «какой из тебя мужик?» или «у нас тут даже девчонки такой ерунды не боятся!». Он ненавидел то, что свою принадлежность к мужскому полу необходимо как-то доказывать. Сегодня Виталя взбунтовался. Сказал, что не поплывёт. Что если деду так надо — пусть сам садится в лодку. Виталя кричал, размахивая руками и захлебываясь истеричными рыданиями. Он совершенно точно не хотел в воду. Дед слушал молча. Потом, также молча схватив Виталю за ухо прямо посреди его фразы про «нахрен вообще жить в жопе мира, куда даже продуктов не завозят», поволок к кровати. А потом порол. Долго, молча, игнорируя крики и просьбы внука. Ремень хлопал и хлопал, не давая Витале никакой передышки. Когда все закончилось, Виталя уже перестал так сильно кричать. Он просто рыдал, дергая ногами. Дед молча вернул ремень на стул и вышел. Виталя ненавидел воду, лодки и все, что связано с деревней. И, кажется, чуть-чуть ненавидел дедушку.