'T komt goed

2017 Дайна Сквозь витражные окна лекционного зала, словно цветные осколки надежды, пробивались робкие лучи утреннего солнца, а я, 20-летняя студентка, трепетно внимала чарующему миру моды. Каждый урок был для меня глотком пьянящего воздуха свободы, полетом фантазии. В тот день, завороженная повествованием о гениях haute couture, я грезила о том, чтобы однажды мое имя встало в один ряд с Коко Шанель или Ив Сен-Лораном. На столе, словно верный спутник, лежала тетрадь, исчерканная эскизами и заметками, а в голове, как рой бабочек, бились идеи для будущих коллекций. И вдруг, словно раскат грома, ворвался в эту идиллию телефонный звонок. Взгляд метнулся на экран – незнакомый номер больницы. Леденящий ужас сковал сердце. Инстинктивно хотелось отмахнуться, прервать эту зловещую трель, но невидимая рука сжала грудь в тиски. Выскользнув в коридор, дрожащими пальцами нажала на кнопку ответа. — Алло? — голос предательски дрожал, предчувствуя неминуемое. — Здравствуйте, вас беспокоят из больницы ХХХ. Вы являетесь дочерью Элисон и Рона Хоффман? — бесстрастный, как приговор, прозвучал мужской голос. — Да… это мои родители. Что случилось? — выдохнула я, судорожно сжимая телефон в похолодевшей ладони. — Просим вас срочно приехать. Ваши родители попали в тяжелую автомобильную аварию. Полученные травмы оказались несовместимы с жизнью. Телефон, словно отравленный кинжал, выскользнул из рук, глухо ударившись об пол. Мир, яркий и многообещающий, в одно мгновение рассыпался в прах, словно хрупкий карточный домик. Ощущая, как земля уходит из-под ног, я судорожно вцепилась в стену, но тщетно – тело предали дрожь и слабость. В ушах стоял оглушительный звон, перехватывало дыхание. "Этого не может быть… Это чудовищная ошибка… Они не могли… Они не могли просто исчезнуть…"

***

Похороны были окутаны пеленой серого, беспросветного кошмара. Небеса разверзлись, оплакивая утрату, и холодные капли дождя, смешиваясь со слезами, струились по щекам. Стоя у свежих могил, я, словно окаменев, сжимала в руках букет белоснежных роз – цветов, которые мама так нежно любила. Отец всегда говорил, что их девственная чистота напоминает ему о ее душе. Теперь же они, словно безмолвные свидетели, лежали на сырой, холодной земле, став последним, трагическим даром. — Дайна, — тихо позвала Алиса, робко коснувшись моего плеча. — Они не должны были уходить… — прошептала я, с трудом сдерживая рыдания. — Они обещали… обещали быть всегда рядом… — Они всегда будут с тобой, — попыталась утешить подруга, но ее слова звучали пусто и бессмысленно, как эхо в бездне. Взгляд, словно прикованный, не отрывался от могильных холмов, а боль, острая и беспощадная, разрывала меня изнутри. Казалось, кто-то вырвал с корнем часть моей души, оставив лишь зияющую, леденящую пустоту. — Мама… папа… — голос дрожал и срывался, словно надломленная струна. — Я не знаю, как… как жить без вас… Дождь усиливался, превращаясь в безжалостный ливень, но я не могла сдвинуться с места. Стояла, промерзая до костей, пока не почувствовала, как лед проникает в самое сердце. Мир, некогда яркий и приветливый, навсегда утратил свои краски. И я… я тоже умерла вместе с ними.