До утра

Ястреб падает на кровать с глухим стоном и раскидывает руки по разные стороны от головы. Томно дышит, краем мутного взгляда видит собственную вздымающуюся грудину и взлетевшие от его движения перья вокруг, всё пытается поймать связь с реальностью, пока пальцы сжимают воздух в кулаки. Жарко. Где-то снизу возится Даби. Резко выдёргивает член из чужого горячего нутра и выбивает из героя ещё один сиплый недовольный выдох, больше похожий на возмущённый скулёж. Это в манере Даби – быстро, рывками, без нежности и заботы. Как и в манере самого Ястреба.  Секс без слов и чувств. Только животные инстинкты, заставляющие постоянно ловить друг друга глазами на общих собраниях, припадать в касаниях запретных зон другим в пустых коридорах, утягивать за собой в темень за закрытые двери комнат отеля и отдаваться похоти, страсти, общей зависимости. Отдаваться и давать в ответ, сжигать себя самого и подпаливать словно цепной реакцией другого, без возможности переродиться пылающими новой жизнью фениксами позже. Позже, когда всё закончится и они перестанут играть в героя и злодея. Как давно оба проиграли общий спор на то, кто первым привяжется? Привяжется.. Морально, ведь так? Они спорили про моральную часть этого вопроса. Ястреб на мгновенье задумался и сразу же отбросил эту мысль. Даби не привязался к нему. Это не было в стиле Даби, почему и спор с самого начала казался глупостью. Глупостью казалось и то, что этот горелый мудозвон в целом может чувствовать что-то выше страсти, похоти, похуизма, злобы или ненависти. Если подумать, то это во правду весь список проявляющих себя эмоций от Даби. Даже страшно, насколько может быть ментально-тошным этот человек.  Когда Кейго наконец-то открывает глаза, Даби оказывается непроизвольно близко. Почти вжимаясь своим носом в чужой, смотрит в янтари пристально, цепями привязывая к собственным аквамаринам и не давая отвести взгляд, будто от этого зависила половина его жизни.  И Ястреб бы не прочь тыкнуть его пером в бок, оттолкнуть руками в плечи или рыкнуть «свали», потому что такую необъяснимую близость он терпеть не мог и никогда даже не стал бы. Это не было чем-то, что они практиковали или элементы могли бы – близость. Но Даби вдруг наклоняется ещё ниже и Таками бросает в дрожь. Они ведь не могут близость. И они никогда не умели поцелуи. Отчего-то крылатый закрывает глаза и поддаётся. Не думает, не знает на поводу чего он идёт, он просто ждёт тёплых губ на своих и на секунду отпускает все метания внутри про запретность поцелуев. Может, это именно тот момент, когда можно наконец-то забыть о запретах?  Кейго ждёт. Но губы его не касаются.  Он открывает заплывшие глаза и видит холодный взгляд Даби. Он нечитаем, но Ястреб и так понимает – его наебали. Проверили что-то, убедились и сейчас неподвижно осознавали. Злодей поднимается и сверяет парня осуждающим, полным отвращения взглядом, пока Кейго уже хочется провалиться куда-нибудь и никогда не вернуться. Это не позор, вот так довериться первый раз в жизни и проёбаться с человеком, для кого он это сделал, нет, это просто.. как-то выбесило. Это издевательство и наёбки аморального урода.  Ястреб остаётся сидеть на кровати, отвернувшись от Даби спиной и глядя в панорамное большое окно спальни. Совсем скоро утро.    — Ты думал, что я поцелую тебя? — слышится за спиной хриплый, прокуренный не то сигаретным, не то своим собственным дымом голос. Кейго не отвечает. Не хочет и не будет, потому что горелый идиот рядом с ним и так знает правдивый ответ. Издеваться только больно любит. — У нас не та романтика, птаха, — продолжает он. Слышится звук от пряжки ремня – его Даби надевает позднее всего, а значит скоро наконец-то свалит и оставит Ястреба наедине со своими мыслями и самокопаниями. — Не надумывай себе сказок. Этот мир для них не создан. Мы не созданы. Входная дверь квартиры хлопает в унисон с тяжёлым вздохом Таками. Он и сам знает, что они не созданы. Не созданы для чего-то больше, чем удовлетворение животных позывов и своего удовольствия. Не созданы для понимания, уважения друг к другу, не созданы для мягкого утра и тёплого кофе, уютного вечера и вкусного ужина. Не созданы для шуток, заботы, внимания, смеха. Не созданы для любви. И для чёртовых поцелуев – тоже. Слеза скатывается по щеке сама собой – Кейго ей разрешает. И разрешает признать себе, что привязался первым, потому что он думает о том, что хотел бы всего того, для чего они не созданы. Зубы стискиваются, когти на пальцах рвут простынь и он невнятно самому себе.. начинает винить в этом Даби. В появившихся и тогда же разрушенных мечтах. Даби. — Да пошёл ты. 

*

В следующий раз Кейго смотрел на него уже без интереса. Он в целом на него не смотрел, даже когда Даби, нарочно коснувшись плечом его плеча, сел на стуле за барной стойкой рядом с ним. Спор ведь предполагал условия, что если один проиграет – они расходятся в ту же минуту ради общего и своего блага. В этой жизни нет места для таких забав и сказок, как привязанность. А ещё они не созданы, да. Однако Даби продолжал липнуть к Ястребу. Он ведь ещё не знал, а герой молчал. Ладно, сейчас он выглядит как обиженный маленький мальчик, которому показали конфету, но не дали, а потом ещё и сказали, что он её не заслужил.  В какой-то момент Ястреб поверил, что он достоин конфеты – поцелуев и того, для чего они были «не созданы». Думал, что сквозь все его грани как героя или агента, других общественных функций он имел право на что-то хорошее, однако Даби разрушил это всё единственной фразой и хлопком двери. И это тронуло до первого донышка ненависти от разрушенных надежд. До ненависти к себе. — И почему пташка не щебечет сегодня? — насмешливо слышит «пташка» сбоку.  Даби на легкую поджигает поставленный перед ним шот и опрокидывает рюмку. Да, в этом костюме с его конским желанием и выноской к алкоголю пирокинет смотрится.. экстравагантно.  — Птенчик?  Ястреб не отвечает. Лишь отодвигается и окидывает взглядом зал, полный богатыми людьми и шишками злодейского общества. Сюда от Лиги их всех отправил Шигараки. Где-то на горизонте маячила Тога в шикарном платье и крутился рядом с ней статный на самом деле Твайс. Мистеру Компрессу ожидаемо очень шёл фрак, а Спиннер с самим Томурой ошивались где-то между местной знати в дорогих, точно украденых, костюмах. — Земля вызывает Ястреба, приём, — Кейго всё ещё молчит, но теперь пялится в стакан с виски. Даби это вскоре поднадоело и он просто нетактично потряс Таками за плечо, ещё раз позвав его по имени. — Почему ты тогда притворился, что хочешь меня поцеловать? Плевать Кейго хотелось на то, почему он его не поцеловал. Интересовал ответ этого ублюдка, ведь хотелось получить ещё больше оскорблений и наглых ухмылок, чтобы наконец-то закрыть свой гештальт и возненавидеть его ещё больше. Уйти от сволочи через невыносимый уровень ненависти, признать поражение в споре, тыкнуть средний палец под самый нос и свалить подальше, никогда более не пересекаясь ближе, чем на собраниях для Лиги. Связной ему больше был не нужен.    Даби, гад, вопреки ожиданиям и надеждам, не смеётся. Не насмехается, не выдаёт язвы и просто сидит. Смотрит в пылающие «незаинтересованностью» глаза напротив и не говорит ни слова.   А потом наклоняется к уху Кейго и шепчет так тихо, что его едва услышал даже сам крылатый. Шепчет с ёбаной улыбкой на губах. — Проверял результаты спора. У Ястреба дёргается глаз.

*

Он ненавидит его. До такой степени, что стынет кровь, когда Кейго видит даже не лицо, нет, – ему хватает спины Даби в радиусе пары метров, чтобы нахохлить перья и ретироваться как можно быстрее. Чтобы потом ещё долго ныть Мируко по телефону и говорить, как сильно его заебал его бывший «молодой человек». Он желает ему смерти. Такой болезненной, чтобы даже в аду его душа горела и вспоминала эти мучения. И Ястреб бы очень хотел это ему предоставить, разодрать перьями или проткнуть клинками все жизненноважные органы. Он хочет сделать из него в лучшем случае решето и процедить сквозь его тело воду с солью, пока тот в сознании.  Он хочет разодрать ему лицо. Сделать ещё хуже, чем есть сейчас, вырвать каждую скобу, потому что Кейго осточертело мучаться ночами и ходить туда-сюда по квартире в поисках успокоения своих нервов. Он не может спать, не может нормально быть в той квартире, где всё пропитано этим уёбком. Где кровать пропахла их сексом, где душевая напоминает «продолжения», где стойка на кухне постоянно кажется всё ещё заляпанной следами исхода их «не достойны». Он хочет разодрать ему лицо и оторвать член от того, сколько всего они успели вытворить на всех поверхностях этой квартиры. Он хочет заставить его просить.. нет, умолять прощения. За то, что теперь Ястреб видит в каждом брюнете его лицо. В каждых бирюзовых глазах – его взгляд. В каждом парне, хоть чем-то напоминающим его – самого Даби. Он заебался жить в постоянной невысказанной ненависти к нему и видениях, что ублюдок всё ещё рядом. И если он начинает задумываться, почему так ненавидит, Кейго не может дать ответ. Наверное потому, что раньше он верил, что способен на любовь. Создан любить хоть как-то, но после Даби этого минимального живого ощущения, что ты всё ещё человек, не осталось. А ещё наверное потому, что проиграл спор и Даби об этом всё же узнал.

*

Ястреб ненавидит Даби. Ненавидит, когда они целуются в тёмном коридоре Лиги и на ощупь, вдоль стенки жилого корпуса особняка ищут первую свободную спальню. Ненавидит, когда находят, и Даби запихивает его внутрь, закрывает дверь и жадно облизывается, глядя на распластавшегося по постели Кейго, перед тем не сумевшего разобраться в подкосившихся ногах. Ненавидит, когда притягивает его к себе сам и, больно – а это точно было больно – сжимает его волосы обеими руками и вгрызается в чужую шею опасно близко к сонной артерии, до крови. Ненавидит, когда Даби делает то же самое, но его горячие руки не в волосах – в пухе крыльев. Он больно дёргает и вырывает пару перьев, заставляя Кейго болезненно завыть и по инерции ударить придурка костью крыла в глаз. Ненавидит, когда Даби это очевидно не нравится и он отвешивает ему кулаком по щеке, разбивая губу. Ненавидит, когда они заходятся в драке и валятся на пол, молотя друг друга кулаками и выкрикивая всякие непотребности да оскорбления. Ненавидит, когда Даби заламывает ему руки за спиной, давит, усевшись сверху, и сдерживает огневой залп в крылья только от нескольких уткнувшихся ему в сонную артерию, чуть выше кровавого укуса, красных смертоносников. Ненавидит, когда чувствует его стояк между своих ягодиц и невольно елозит задницей, обращая внимание злодея в другое русло. Ненавидит, когда жар тухнет и перья опускаются пухом вниз. Когда Даби опускается ниже и целует его в затылок, спускает его штаны и оглаживает половинки. Когда приподнимает его, подпихивает подушку, свалившуюся с кровати вместе с ними, под бёдра, рвёт – «сука, Даби! Там есть замок!» – геройское боди и капает прохладой смазки на колечко сжатых мышц. Когда, чёрт бы его побрал, нежно растягивает, ювелирно аккуратно добавляет пальцы один за другим, целует и гладит спину под задравшимся низом боди, греет крылья и пушит их у основания ещё больше. Ненавидит, когда, сволочь, вбивается одним резким движением внутрь и втрахивает Ястреба в пол, размазывает по ковру и больно кусает за загривок, душит локтем под челюстью, заставляет кричать его имя и просить большего. Когда на миг останавливается, хватает его за основания крыльев и подминает над полом, начинает насаживать на себя прямо так, навесу, больно и зверски заламывая крылья, вколачивается и берёт Ястреба как последнюю суку. Когда кончает глубоко внутрь, рыча в ухо, и отпускает прямо так, вследствие чего Таками соскальзывает с члена и больно впечатывается лбом в пол, не контролируя свои движения ни на секунду.  Ненавидит, когда он слезает с него, садится рядом и закуривает, хватает сигарету губами и разводит от интереса ягодицы героя в стороны, давит и хмыкает на вытекающую белую струйку семени. Ненавидит, когда мудак докуривает, отвешивает шлепок по и без того обпаленой заднице, натягивает штаны и снова исчезает, оставляя Ястреба одного. Наедине с пониманием, что наличие поцелуев или же их отсутствие смысла сраного «не созданы» одинаково не меняет.  Ястреб ненавидит Даби, когда после того случая это повторяется раз за разом, снова и снова, а вскоре они опять оказываются в кровати квартиры Ястреба. Он ненавидит его за то, что позволяет ему это. И ненавидит его, когда однажды Даби не уходит. Однажды Даби остаётся до утра.

*

Впервые они просыпаются вместе.  Ястреб сонно и оторопело моргает на тихие смешки взлохмаченного Даби и стоит только прийти во внятное состояние – уже хочет обозлиться на очередное, как он думал, издевательство, вот только пирокинет прыскает последним смешком и гладит его по вьющимся волосам. — Не знал, что в природе бывают кудрявые птенцы. И Кейго тушуется.  Они говорят о какой-то чуши, пока крылатый заваривает кофе, а Даби курит возле приоткрытого кухонного окна. Пирокинет что-то кидает про заботливую курочку, когда Таками автоматом делает простейший завтрак – бутерброды – и перебарщивает в порциях, ставя и перед брюнетом тарелку с тостом. Ястреб только недовольно фыркает и демонстративно кидает в чашку злодея два кубика сахара. Ребячество, однако Даби плюётся от сладкого кофе и остаётся без утреннего напитка вовсе.  Они смеются с какой-то глупой шутки из сериала, который шёл на работающем на фоне телевизоре, услышав её благодаря воцарившемуся молчанию. Даби подливает масла в огонь своей подъебкой про плохой вкус в юморе у двоих сразу и через пару минут они давятся едой, пытаясь минимально вдохнуть.  У Ястреба был единичный выходной, Даби просто не хотел никуда идти, поэтому оба усаживаются на диван с баночкой пива и зависают в какой-то тупой ситком, пока сами сидят на разных концах и всё ещё недоверчиво кидают друг другу взгляды. Всё было слишком.. приторно хорошо для них. Они для этого не созданы. День тянется за разговорами обо всём и ни о чём сразу. Они нашли много общего, посмеялись с сарказмов друг друга, послушали рассказы о том или ином в жизнях парня напротив, Даби попытался пару раз поприставать и вечер начался его недовольным ебалом и тем, как Кейго достаёт из холодильника пачку льда да прикладывает к начавшему образоваться синяку на чужом плече.  Потом они заказали доставку и обнаружили, что оба не любят рыбу, но тащатся от гавайской пиццы. Выбор остановился на ней и парочке крылышек, потому что Кейго жить выходной без них не мог. А ночью они снова занялись сексом. Не животным траханьем без тормозов. Сексом. Даби обращался с Ястребом как с партнёром, а не сукой из шлюхосборни, а Ястреб не драл чужую спину, не вырывал от ненависти скобы и не лупил пирокинета крыльями, если что-то было не так.  Суть только в том, что всё было не так. И понимание чужих жизненных установок, и уважение друг к другу в постели, и это глупое мягкое утро с кофе и бутербродами, и уютный сопливый вечер со вкусным ужином, и шутки, и забота, и внимание, и смех. И эта тупая любовь в кровати. И чёртовы поцелуи перед тем, как уснуть сквозь негу прекрасного оргазма – тоже. Тот день был первым и последним в истории, для которой они всё ещё были не созданы. 

*

Ястреб вырывает свою руку из чужой и ступает шаг к концу крыши, угрожающе распахивая крылья и глядя перед собой загнанным, но агрессивным зверем. Вечер был трудным. Внизу гудел Токио, что мерк среди всей этой атмосферы. Дождевые тучи были далеко в небе, пусть они и были на высоте десятка этажей. Вода лила как из ведра, едва ли не перекрывая обзор на что-то дальше своего носа. Лететь домой будет сложно. — Мы же можем сделать так, чтобы всё получилось. — Мы не можем. Даби пытается уговорить его аннулировать спор, при том, что сам его предложил. Это было смешно и.. глупо. Не он ведь первый проиграл, и по правилам они должны были забыть друг друга ещё два месяца назад. Когда Кейго ненавидел Даби, а Тойя не думал о Ястребе. Только вот герой поддался своим чувствам и это вылилось в то, что вылилось. Два часа назад они лежали в сладком оргазме после не менее сладкого марафона секса. Час назад они ошалело смотрели друг другу в глаза, когда вспомнили про спор. Полчаса назад Кейго что есть силы пытался сбежать из квартиры и умолял Тойю сказать, что его.. их чувства ненастоящие, что они придумали, ведь они не созданы для такой истории. Сейчас Кейго всё так же не верит, что создан для чего-то больше, чем животный секс. И это не потому, что когда-то Даби так сказал. А потому, что он не имеет права думать иначе.  — Пожалуйста.. — Нет, — отрезает герой и разворачивается. — Мы не можем.  — Кейго, объясни мне, — продолжает твёрдо пирокинет и Ястреб слышит, как плескает вода в луже от шага Даби ближе к нему. — Потому что мы не созданы. Он замолкает, явно понимая о чём речь.  И видимо аргументов против у него нет. Кейго правда поверил, что полюбил. Что способен на это и у них могло бы что-то получится, но в какой-то момент пришло осознание, что ни Даби, ни он не имели права на такую историю. Рано или поздно они должны были бы столкнуться на поле боя, рано или поздно Даби попал бы за решётку, рано или поздно Ястреб бы встретит ту, с которой должен будет провести свою жизнь. Это не их сказка, и хорошего конца как у кого-нибудь из Диснея у них не случится.  Кейго больше не хочет. Кейго доверился один раз и тогда его откинули, ткнули в это доверие носом и ушли. Наверное сильно его зацепило, раз во второй раз этого уже не хочется. — Ястреб. Даби зовёт его отчётливо слышно даже сквозь шум дождя, но герой не оборачивается – лишь ведёт крылом, пусть и очень трепетно ждёт того, что точно услышит. Присвоит эту фразу их общему концу, алому тлу синего пламени.    — А я ведь как только встретил тебя, — слова едва слышно, но Ястреб со всей силы старается впечатать в себя каждый звук, — проиграл первым. Кейго не отвечает. Опускает голову, прикусывает губу и сжимает кулаки. Сердце стучит в висках, ком в горле грозится выплеснуться на асфальт далеко вниз куском лёгкого, крылья раскрываются, он взлетает. Глаза под очками предательски накрываются пеленой влаги и Таками понимает: дождь тут вовсе ни при чём.