Оковы божьи от пришельцев.

Комната с заколоченными окнами и разбросанным мусором – значит там живет Шигараки. Вся лига называет ее «депрессивной». В чем же они не правы? Но это больше похоже на место какого-то шиза чисто из-за окон забитых досками, будто он в параноидальном бреду и считает, что через окна инопланетяне воруют его мысли, а может и какие-то «волны». Кто вообще в курсе че у него в башке?  Одно известно, никто сюда не войдет из-за стоячего запаха пота и абсолютно случайных отходов. Куда не глянь – черный пакет. Может он там хранит давно расчлененные тела.. либо устройства защиты от инопланетян? Ему тоже это все не нравится. Особенно когда заходит его единственный близкий Курогири, у него же нет носа. Ному, который способен к эмпатии, сразу же беспокоится состоянием своего подопечного. Но что может сделать Томура, кроме как чувствовать слишком сильное чувство вины, что так и тянет покончить со всем этим, почти не важно каким способом? Ему не раз делали замечание, что он слишком молчаливый, депрессивный, будто на днях кто-то умер. Умер. Он. И уже давно ежедневно лежит в гробу, разлагаясь. Ему больше не нужно ни есть, ни спать. Он больше не человек.  Возвращаясь к Курогири, каждый раз «мужчина» , входя к боссу, тяжело вздыхал, хотел как-то помочь, но не знал как. Он был создан не для лечения души и спасения от несуществующих обитателей другого мира, а для исполнения любого злодейского каприза, слежки, чтобы сосуд не пострадал, по крайней мере до того момента, когда будет хоть какая-то надежда на самостоятельность. Этого вздоха было достаточно, чтобы усугубить состояние больного, сразу же напомнить о вине. ..те ребята из лиги ведь тоже его ждут, чтобы он их направил, помог им осуществить все их мечты и планы, они пришли не для того, чтобы смотреть как их босс ежедневно отлеживается и бездействует. Он должен находить им деньги на экипировку, еду. Мастер тоже.. он обязан ему, он спас, он вырастил, он дал многое. Как он смеет подставлять и его? Не смотря на все это, Шигараки не встанет, будет лежать дальше и самому себе жаловаться, унижать, какой он придурок, делая очередные порезы на запястье и предплечье, каждый раз пытаясь добраться до заветной синей полоски. Так рядом, но так далеко. Очевидно, залечивать это никто не будет. Как у него еще инфекция не попала? Особенно после того как это увидит Тога, она не будет беспокоиться, это чувство сразу притупляется, когда она видит кровь, будет лишь жадно пожирать ее пока не закончится, а лидер и не против. Даби тем более, ему больше всех наплевать, если не высмеивает. Твайс, слишком двойственный чтобы что-то сказать. Компресс и Спиннер выражают легкое беспокойство, но по мнению Шигараки уж лучше бы им было все равно.  Еще немного и он не выдержит. Дикое желание закончить это все, но это не ощущается как навсегда. Как будто бы смерть будет временной, он вдоволь отдохнет и вернется как новенький, с новыми силами, планами и прочее. И никак иначе. Может быть, те самые пришельцы помогут? Освободят его душу от оков божьих, созданных из грехов. Это справедливое наказание, которое он получил. Это он во всем виноват. Сам испортил себе жизнь. Сам ее уничтожает и будет уничтожать. Сам виноват в бесконечных одинаковых мыслях, одного содержания. И в каждой он в конце умирает. Каждый раз. Каждый раз представляет, а что если он пойдет совершать самовыпил? Кому и что он скажет? А скажет ли вообще? Как именно он умрет? Во сколько? А какое число? Может это завтра, может сегодня, а может через неделю. Вдруг это после конкретной причины, например.. еще один вздох Курогири вошедшего в комнату. Нервно гладит по плечу, напоминая, что он обязан им. Черт, уйди, не напоминай, оставь одного, дай подумать, собраться. Почему так не вовремя? Прячет руку под одеяло, но нянька уже знает этот жест. Ничего нету. Только бинты, в очередной раз протянутые тенью. Спасибо и на этом. Но даже на простое «спасибо» сил не будет, больше ни на что. Отстань, Курогири, ты не видишь как мне плохо? Он все равно уйдет, и пройдет секунда, как Тому вновь в идеях смерти. Обними меня горячо желаемая горькая правда.  Пройдет еще так день, а за ним другой. Наступит следующий месяц. А ситуация? Ситуация в разы хуже. Тело истощено, обезвожено. Из плюсов только прибавление шрамов. Нету ли у него уже пролежней?  Бесконечной вине пришла не смену полное безразличие. Даже свинец с души почти исчез, но что-то оставалось добивающее. Теперь уже плевать, что будет с лигой, чего они хотят и что чувствуют. Кровать твердая.. закрой глаза – в гробу. Ты привязан к нему, не можешь встать, правильно, ты же мертвец. Твои органы в твоем брюхе, но собраны в пакетик. Ты просто утонул в этом дереве, стенки слишком высокие, чтобы вылезти. И солнце тебе больше не светит, никто не пришел тебя хоронить, полностью в темноте и одиночестве, никому не нужен.  Это последний день его страданий. Он уже все решил, от точного времени, до способа. Говорить и намекать он не решил, записки будет достаточно.  Встав с кровати, парень пошатнулся и прогнулся в коленях, чуть не упав. Ого. Придется держаться за стену, чтобы добраться до стола. А там уже плюхнулся на стул и стал медленно и неуверенно писать, блекло, почти не нажимая на ручку. Сложно было выделить каждому что-то. Последние слова и прощание это что-то очень тяжело. Когда тебя убивают это гораздо проще. Он писал, долго писал, чтобы каждому выделить хотябы одно предложение. В голове хаос, на душе резкая боль. Он перечитывает свое же письмо, а начинает реветь так как будто оно написано ему. Он чувствует себя предателем, грязным и мерзким слабаком. Вина возвращается. Теперь он скрючился в своем геймерском кресле и просто ревет неизвестно сколько. Но ему по прежнему все равно на будущее.. уже все решено, слишком поздно.  Пройдет время, станет капельку легче, больше не ревет. Встает на стул на месте крючка, где вообще была когда-то люстра: теперь веревка, с крепким узлом, чтобы не отвалилось. На другом конце – петля, что предназначена для синего. Он действительно не пойдет попрощаться? Да. Он с ними не виделся уже месяц. А нужно ли? Наверняка уже давно разочаровались, не ждут, ушли, бросили. Зачем он им такой? Сам виноват. Больше не осталось сомнений. Шея уже вот вот будет сдавлена. Он вспоминает все свои грехи. Семью.. головорезов, обычных людей, нападение. Шаг – и все. Пару минут и нет больше такого человека как Томура.. либо Тенко, но он уже давно мертв. В комнате заканчивается кислород, он больше не дышит. Прямо в центре бездыханное тело, чье лицо синеет. Он мертв. Но не с этого момента, а уже очень давно, безвозвратно. Как скоро узнает об этом лига, Курогири? Узнают ли? Это уже неизвестно.