О страхе подчиняться, принятии и любви

Искать пришлось недолго — альтернативных миров оказалось достаточно много, чтобы у него возник выбор. Один учитель погиб намного раньше, о нем даже упоминания на Цинцзин не сохранилось. Ло Бин-гэ даже радовал подобный исход событий. Было приятно увидеть, что учитель не дожил до момента, когда мог потакать и втаптывать в грязь других. Он остался той самой грязью. В другом мире его встретил Шэнь Цинцю, защищенный Юэ Цинъюанем. Этого шибо, убитого тысячами стрел он не мог представить на месте возлюбленного своего ненавистного учителя. Что-то грызло его изнутри сильнее ненависти и с каждым новым миром его все больше злило это чувство. Так же был необычный мир со странными новыми существами, возвыщающимися над смертными. С ужасом и стыдом к себе он признал, что не смог бы завоевать себе это место. Хотя там был такой же хорошенький Учитель. Ло Бин-гэ аж зубами скрипел от досады. Но еще страннее оказалось понять, что ему нужен не тот, что принадлежит его плаксивой копии(ПОЧЕМУ В КАЖДОМ ПЯТОМ МИРЕ Я ТАКОЙ СЛАБАК!?) Ему нужен свой. Но живой, целый, и желательно такой же язвительный и жестокий глава пика Цинцзин. Самым идеальным планом было бы вернуться в прошлое, но путешествовать во времени его Синьмо не умел. Поэтому он решился найти другую вселенную, максимально похожую на его и заполучить тот мир. Одного будто уже мало. В его родном нет больше учителя. Каждый новый мир давал ему новый повод обдумывать Шэнь Цинцю. Он был сиротой? Больше этого, рабом? А что тогда случилось ранее? Как он вообще выбрался? Жаль, его ответам не сужденно было найтись. Бингэ не знал, что заставляет его злиться от этой мысли. Верно, Шэнь Цинцю слишком легко умер, слишком быстро покинул его и не доделанные пытки. Слишком мало он успел отомстить. И хрен что с ним происходило в прошлом. Верно же? *** Ло Бинхэ судорожно выдохнул и сглотнул вязкую слюну. Тогда как он попал в такую ситуацию? Как, путем совершенно случайной ошибки, он застрял в другом мире, с совершенно зверскими законами и причудами природы. И зверскими, это еще мало сказано! Мало того, что он, пытаясь сравняться с новыми адептами, получив случайное искажение ци и стал вновь четырнадцатилетним, так еще и попал под влияние местной магии! Собственно, из-за них с ним и случилась беда. Подумать только, он(ОН!) Император Трех объединенных миров, стал слабаком без сил, так еще и самым слабым по определению этого мира существом. Но сначала все по порядку. «Что за омега?» — первое, о чем думал он, слушая показания Му Цинфана. Пришлось быстро-быстро выворачиваться из ситуации, притворясь потерявшим память, не раз спасало. В итоге, что Ло Бинхэ(называть его Бин-гэ в данной ситуации не политкорректно) получил? Объяснив демону все и дав время юному ребенку успокоиться и все обдумать, Му Цинфан выгнал всех желающих поглазеть на него и вышел сам, оставив его одного. Сейчас бедный Повелитель Трех Миров расскажет поподробнее: Есть беты, альфы и омеги. Беты, как обычные люди, чаще всего даже простые смертные, в заклинательском мире же их количество довольно скудное. Они не обладают выдающейся мускулатурой, не имеют хорошего потенциала золотого ядра, им максимально трудно пробиться в известность, но их главными чертами являются мозг и адекватность. Альфам легче, их словно все делает сильнее. На них даже подышать поможет в их росте. Они большие, сильные, способные и талантливые. В общем, лучшие воины и те, кому достаются вся слава и лавры. А омеги... Ло Бинхэ нервно сжал простынь под собой, словно она могла лишить его проблем. Слабее существа нигде не найти. У них почти нет силы, их мягкая натура и трудный характер не позволяет называть их адекватными, и они сильнее подверженны инстинктам. Но в тоже время они редкость и к ним относятся хорошо. Хоть какой-то плюс. «Да точно с них делают рабов.»— Бинхэ прошиб холодный пот от подобной перспективы. Нет, он не позволит себя никуда отдать! Он ведь все еще сильнейший демон, просто... на нём снова печать, да еще и эта хрень с омегами... В голове взрослого Бинхэ не укладывалось, как мужчина может родить, а женщина оплодотворять. А от мысли, что он может сам... выносить ребенка его бросало в холодный пот и жар одновременно. Он не чувствовал изменений в своем теле. Его сил не хватало произвести личностную диагностику. Он совершенно не хочет мириться со своим положением! К слову, он оказался в таком возрасте, когда и раскрывается второй пол, может из-за искажения ци он совершенно случайно попал в этот период... и мир... что за чертовщина происходит!? *** Ло Бинхэ застрял там, где совершенно не желал оказаться. Ладно, стань он альфой, возможно, он бы чувствовал былое превосходство. Но сейчас его будни все равно не отличались от прошлого. Здешний Шэнь Цинцю, тот, чьим образом вновь обманулся бедный Бингэ, был бетой и это полностью доказывало его жестокость и холод к ученикам. Особенно к Бинхэ. Ооо, его гоняли так, как не гоняли все детство на улице. «Омега? Плевать, он мужчина, пусть делает все также как все.» Однако Бинхэ не жаловался. Его физическая выносливость осталась при нем и он, несмотря на показания Му Цинфана спокойно мог выполнять заданую ему работу и гордо скалился небольшими клычками(отличительная черта всех омег и альф) в спину Учителю. Его назвали неправильным омегой. Потому что он не гадкое нечто, способное рожать, но выглядевшее, как мужчина: он сильнейший небесный демон! Может, у демонов в этом мире другие силы, связанные со вторичным полом? Как ни злился на свою судьбу великий и ужасный Повелитель Ло Бинхэ, но он быстро привык к новому распорядку дня. Будничные дни, полные избиения и спокойствия, которого ему так не хватало, будучи императором. И хмурое, полное презрение лицо Шэнь Цинцю, оказывается, он скучал по нему! Ему не нравилось, если на него смотрели свысока остальные, но учитель... учитель имел на это право. Он — его Учитель, глава пика. Бета, добившийся своего статуса. Если, всего лишь если, его история в этом мире тоже плоха с самого начала, то Бинхэ и правда проникся к нему уважением. Которое щедро приправлялось новой порцией ненависти к его нраву. Совсем сострадания в этом человеке нет! *** Бинхэ рубил дрова в лесу. Здесь было тихо и хорошо. Не было запахов, от которых его вело в разные стороны и кружилась голова. Неудобства настигли его неожиданно, но он ни разу не показал, что что-то ему мешает выполнять работу. Лишь желал получать её, пусть и сложную, но далекую от альфачьих сборищ. *** — А-Ло! Бинхэ резко обернулся и спрятался за деревом. Он побледнел и сильнее вжался, в надежде, что девушка его не найдёт. Вместе с ней всегда бродил по пятам Мин Фань, что не только своей рожей портил ему настроение, но и любил его рожу набить почем зря. Ну да, его бета Инъин, он уяснил. Правда, непонятно, с чего он видел угрозу в "безобидном" омеге? Подумаешь, пару раз несъедобную порцию положил ему, когда помогал на кухне. Или камней насыпал под одеяло. Или полы намыл так, что без шпагата не прогуляешься по коридору между комнат. И множество еще больших пакостей. На него никогда не думали лишь потому, что у него неплохо получилась роль стеснительного и послушного мальчика. Бесит. Снова одно и тоже. Уж лучше было бы возвращение во времени. Пусть его тело другое, разум не был тронут звериными инстинктами. В конце концов он не подросток, а значит с легкостью подавит в себе желания тела. Девушка никак не уходила, а Бинхэ все больше раздражался, теряя терпение. Он не замечал в себе изменений. Они приходили легко и медленно, постепенно меняя не только само тело демона, но и частично разум. Мир, в который он попал, был совершенно настроен оставить его у себя. Такой перспективный алмаз. Неограненый. Никому не нужный. Не сопротивляющийся. Его стало легко вывести из себя, он мог с легкостью заплакать на публику, гордясь актерским мастерством, отрицая, что ему правда может быть обидно за чужие крики. Что с каждым разом у него получается выполнить все меньше и меньше тяжелой работы, а сам Шэнь Цинцю начал нагружать его больше домашними обязанностями, привычными для домохозяек. Это было... странно, с чего бы тот как будто сделал ему поблажку? Так думал Бинхэ. «Чтоб эффективность не пропадала.»— фыркнул бы Шэнь Цинцю. «Так и надо ему, не омежье дело, дрова рубить.» — напыщенно подумал бы Мин Фань, отводя взгляд и краснея. Один Бинхэ, словно оставался в пузыре неведения. Невозможно стать еще красивее, чем уже был главный герой гаремного романа? Исправим! В один из дней, когда Бинхэ, собирая к миссии свои скромные пожитки увидел себя в бронзовом отражении, то оторопел. А спустя секунду сорвался в сторону озерца, находящегося на территории пика. Вода в нём холодная и кристально чистая. Он часто пару раз на дню умывался, пытаясь унять внезапные приливы жара. Он предполагал, из-за чего это. Побывав в библиотеке, он разузнал все, что можно об омегах. Понимал, что и словить приближающуюся спустя спокойный месяц течку ему придется в дороге. Возможно, даже без лошади. Пробегая мимо других адептов, он мысленно отметил, что для него не хватит. Однако сейчас его волновало другое. Он почти ни разу не разглядывал себя после попадания сюда. Да и зачем, если он был уверен, что просто вернулся в свое подростковое тело. Слабое ядро, хилые силы, ничего не вызывало подозрений до тех пор, пока в водной глади воды не отразились кристально чистые глаза, подобны темному озеру, чистая, белоснежная кожа, мягкие губы, красивый изгиб бровей и прямая переносица. Он гордился своей красотой. Ни раз Ло Бинхэ заполучал с помощью своего лица желаемое. Но сейчас он выглядел... женственно! Это не его мужская красота, где скоро станущие выделяться скулы, где крепкий волевой подбородок? Где? Где вся его... мужественность? И Бинхэ испугался. В ужасе отскочил от воды, нижняя губа предательски задрожала, а от понимания, что он сейчас и правда разревется, как девчонка, хотелось сжечь все вокруг. Что с ним произошло, как он мог этого не заметить? Разумом он кричал обратное, но все реакции тела предавали его. Он крепко стиснул зубы. Челюсть свело. Рот наполнился металлическим привкусом на языке и это придало ему сил. Из последней воли он вернулся к себе в сарай и уже там отдался порыву. Маленькое, беззащитное тельце, будучи когда-то королем демонов превзошло в слезах самого Бинмэя. Влага текла по его щекам ручьем, а он всхлипывал и пытаясь успокоиться, лишь сильнее терялся в рыданиях. Он не хотел таким быть! Это было неправильно, чуждо, словно его подменили. Он всегда действовал расчётливо, холодно, так почему теперь его тело предательски слабело, а голос срывался на рыдания? Кто он теперь: жалкая омега, плачущая в подушку? Впервые за пребывание здесь он начинал терять надежду. Хорошо, что никто не зашел искать его. *** Ло Бинхэ, слабо сдерживая остаточные всхлипы, вышел на улицу к карете и лошадям. Его уголки глаз и кожа под ними покраснели, придавая его лицу вид очаровательного, слабого румянца, но он врядли заметил это. Остальные уже давно были готовы выдвигаться, а он хотел всего лишь хотя бы одежду привести в порядок. И пусть он шмыгал носом и иногда судорожно выдыхал, сдерживая очередной приступ рыдания, никто ничего не сказал. Для них было нормально просто быть тем, кем они являются. Истерика Бингэ не была сверхъестественным явлением, вот если бы он был альфой, то другое дело. Но Бин-гэ не из этого мира. Впервые он ощутил себя по настоящему чужим здесь. И зачем он вообще сюда заявился? Синьмо отказывается его слушаться, пока силы нет; всю свою мужественность, что женщины на него, как на подружку лишь смотреть будут, а не партнера. Его гордость и достоинство не позволят ему предлагать услуги своим телом. ФУ! Бинхэ опустил взгляд, тяжело вздыхая, понимая, что сейчас ему придется пешочком этот экипаж догонять, только ватное тело скорее всего быстро на беге не продержится. Теперь-то он наконец осознал, насколько ослабел спустя месячное пребывание здесь. Ужасно. Отвратительно. — А-Ло! Как же ты будешь! Давай со мною на лошади поедешь. — Да зачем ты ему нужна, я и...— Мин Фань, все это время бросая косые взгляды на шиди, так и не смог договорить. Он недовольно что-то пробурчал под нос и пришпорив лошадь, объехал безобразие для его глаз. — Не переживай, шицзэ, я буду в порядке. Я привык. — слабо улыбнулся он ей, совершенно не заметив Мин Фаня. Какая же она дурочка. Единственная, кто, как бета, никогда не замечает ничего. Он для нее просто А-Ло. От этого было спокойнее. А еще его считал равным с остальными... учитель. «Но тогда бы он не стал нагружать меня совсем другой работой.»— дошло до Бинхэ и он сжал кулаки от злости. Да что они... понимают! Он тут страдалец, конечно, но их жалость ему ни к чему! Как не пытайся обвинить кого-то, а виноват здесь был только он. Сам полез, учителя видите ему захотелось. Да забрал бы у Юэ Цинъюаня, посадил на замок и истязал бы снова и снова, а может и изнасиловал заодно. Вот чего ему захотелось снова этот чертов ад проживать! Сука, кто тянул его за яйца!? Шэнь Цинцю махнул рукой из кареты и процессия тронулась. Бинхэ внезапно кольнула обида. Учитель и правда жесток. Хорошо, что со всеми одинаково. Он просто любил, чтобы каждый приносил пользу, соответствуя качествам. Как бы Бинхэ не развивал ядро, даже зная все запретные техники и заклинания, его бывшего уровня без демонической силы не достичь. Но старейшина Мэнмо не появлялся и в нём закралось подозрение. Совсем маленькое, но не безосновательное, что демоны омеги, тем более полукровки мало чем важны. Ло Бинхэ совсем сник, еле плетясь за далеко уехавшей вперед него кареты. Парень был обижен на весь мир, себя и на Учителя. Вот нахрена он был им нужен в этот город за Кожеделом? Сами не справились бы? А как же святая уверенность, что он, как омега, ничего не сможет? Взяли его с собой, чтобы сил у него не осталось и воспользоваться им!? Бинхэ вдруг дернулся от собственных размышлений, прибавляя шаг. Сердце испуганно забилось в груди. Не может такого быть. Это Цинцзин. А вдруг... от подобной мысли он побледнел. Ладони вспотели, а кончики пальцев предательски задрожали. А что, если они решили пустить его в обход и продать? Вдруг он перестал приносить должную пользу? На приступе изрядного ужаса, Ло Бинхэ в считанные секунды добежал до последних в хвосте всадников. Желание убедиться, что их планом не было бросить его на дороге пересилило все возможности организма, впрочем, резко кончившиеся в мгновение ока. Бинхэ злобно зарычал на себя, стараясь сдержать хоть какой-то темп. За ним наблюдало три внимательные пары глаз. Все. Официально, Правитель(бывший) Объединенного царства Ло Бин-гэ заявляет, что это самый жестокий из всех миров по отношению к нему. Если он вернет себе силы и Синьмо, то только пятки будут сверкать в глазах у остальных. И наплевать на злость, на издевательства, на месть. Это не побег — стратегическое отступление. Но тут карета замедлилась, а позже и вовсе остановилась, Нин Инъин, только собиравшаяся попросить о чем-то учителя, удивленно замерла на полуслове. Времени хватило, чтобы тяжело дыша и задыхаясь от пыли(черт бы побрал всю его нежность) Ло Бинхэ подошел к карете ближе узнать, в чем причина остановки. — В чем дело? — от спокойного голоса Шэнь Цинцю по Бинхэ прошли мурашки. Он с ним так не разговаривает. Это либо презрение, либо гнев. Обидно. — Учитель, сжальтесь над А-Ло, — с увереностью произнесла дева. Бинхэ аж поперхнулся от удивления и внезапно посмотрев по сторонам, чтобы осознать, что этот позор слышит не он один. Встретился взглядом с Мин Фанем. Вот он и доказал весь абсурд ситуации своим выражением лица. — Он что, настолько слабак, что с лошадью управиться не может? — насмешка, сталь, проскользнувшая в голосе. Конечно. Парень почувствовал себя пристыженно, не сразу поняв, что сказал учитель. — Учитель, но... у Ло Бинхэ нет лошади. — заявил кто-то из других учеников и тут же отшатнулся от взгляда, направленного на него. Даже его кобыла испуганно заржала. — Нин Инъин, отойди от двери. — вежливо произнес он и стоило ей оттянуть лошадь в сторону, как дверца с грохотом открылась, чуть не прибив к стенкам кареты Бинхэ, прислонившегося к ней передохнуть. Из него вырвался позорный вскрик, слава богам, что скорость реакции у него хорошая. Шэнь Цинцю смерил его острым взглядом, в его глазах проскользнуло что-то недоброе. Повернувшись к остальным, он поднял брови и с сарказмом(уж Бинхэ то понимает это) произнес: — Все альфы едут на лошадях, а омегу заставили бежать следом. В конюшнях что, скотина закончилась? Повисло гробое молчание. Никто и подумать не мог, что их учитель вдруг начнет... защищать Бинхэ! Особенно сам парень. Его глаза превратились в два блюдца, а с губ чуть не сорвалось: «Ты точно наш учитель?!» Он ни капли не поверил в его внезапную доброту. Тот скорее всего понял, что дело примет дурной оборот, если они, приехав в город покажут еле живую омегу, которого ни один альфа к себе в седло не всунул. «Но он думал, что я на лошади... или скорее это была отмазка для Шицзэ?»— все еще не веря, но глупое сердце сбилось с ритма. Даже мнимая забота от Него заставила его сильнее опереться о карету, чтобы не свалиться на землю в пыль. Иначе на него снова посмотрят с жалостью. «Стоп... что это сейчас... »— внезапно очнулся Бинхэ. Почему он думает так об... учителе!? Уважение уважением, но желать его внимания... это уже слишком! Он, конечно, решил ранее, что ненавидеть его больше нет желания, но чтобы... Шень Цинцю отвел взгляд от пристыженных "сильнейших мира сего" и посмотрел на Бинхэ, что тут же опустил голову(ни за что не позволит он ему увидеть смесь шока и румянца на своем лице). — Залезай, — двинул он подбородком в сторону кареты и зашел первым, даже не удосужившись взглянуть на него. Шокированные парни смотрели, как Бинхэ, от ужаса потерявшись в пространстве, доплетается до двери, еле как заставляя язык высказать уважение учителю и залезает внутрь. Карета двинулась дальше, как и здравомыслие Бинхэ. С каких пор его цель изменилась? Он хотел найти учителя и вернуться в свой мир, однако единственное, о чем Ло Бинхэ сейчас думал, так это о том, как ему хотелось бы сесть поближе к учителю. Интересно, а как он пахнет? Шэнь Цинцю бета, а значит никак. Но... было что-то. Еле заметное, мнимое в шлейфе благовоний заклинателя. Внутри все было с еле уловимым запахом сандалового дерева, бамбуковых досок и чая. «Это из-за приближающейся течки я так странно себя веду, просто почему я так себя чувствую? » — подумал Бинхэ, обнюхивая все, до чего мог дотянуться, не вызывая подозрений. «Странно. Он ведет себя так, словно оказался в логове альфы. Что с ним?»— нахмурился Цинцю. Ему не понравилась эта идея, ехать с ним вместе. Его всегда умудрялись умело облепить слухами. Не являясь ни альфой, ни омегой, почему-то все считали, что он может извратить все три пола. Остается надеяться, что Бинхэ адекватный и не станет мстить за все мучения сейчас. Он прекрасно понимал, что несмотря на всю невинность и ранимость парень мог постоять за себя. Но в силе уступал во всем. Его внимание привлекло легкое покраснение вокруг глаз. Бинхэ плакал? Да, омеги часто пускают слезу ради желаемого, но Ло Бинхэ никогда не плакал. По крайней мере у него никогда не было видно следов. Ло Бинхэ весь скукожился под пристальным взглядом, прожигая своим сжатые в кулаки ладони. В нем терзалось два зверя: один желал заткнуться и сидеть всю дорогу,как мышь, а второй был тем, что он от себя не слышал с тех самых пор, как он перестал верить в беспричинную доброту. — Этот ученик безмерно благодарен за проявленную доброту учителя. — выпалил он на одном дыхании, утыкаясь лбом в пол. Пусть его презирают и ненавидят, но он... отчего-то благодарен ему. — Ученик плакал? — они заговорили в одно время и напряженная тишина мгновенно превратилась в кисель неловкости. Бинхэ, стоило ему подумать о слезах, как его глаза мгновенно увлажнились. Он выпрямился, понимая, что его слова и не услышали и это только усилило желание зареветь прямо перед ним. Парень со всей своей многолетней злостью принялся утирать выступившие слезы. — Простите этого уч-ученика. Он виноват, что плохо контролирует себя. — тихо, чтобы не сорваться на всхлип, ответил он. В душе он рвал и метал, желая сгореть в аду от этого зрелища. Какой же стыд. А слезы словно не собирались утихать. Скопились в глазах и ждут своего часа. Из Бинхэ вырвался очень тихий, досадливый стон. — Ученик подходил к Му Цинфану, чтобы ему дали сдерживающие течку пилюли?— без интереса заговорил Цинцю, веером приподнимая занавески окна, выглядывая наружу. — Да. — прошептал он. Учитель беспокоиться о нем? Почему он зовет его учеником, а не... псиной, отребьем. Что не так с этим Шэнь Цинцю? «Черт! Сука! Блять!»— кричал он про себя стискивая зубы, — «Да когда я снова смогу стать нормальным!?» Но тело продолжало предательски слабеть. По щекам уже потекла горячая влага. Как он сможет смотреть учителю в глаза после этого позора? — Этот мастер советует ученику быть осторожнее при выборе места, где ее провести: лучше запереть самого себя изнутри и попросить кого-то снаружи. Течка привлекает много альф. — Этот ученик благодарит учителя за совет, — откликнулся Бинхэ, искренне улыбнувшись. Лорда Цинцзин перекосило и Бинхэ побледнел, мгновенно опуская голову. Он не должен забывать, что Цинцю ненавидит чужое счастье, как бы странно это не звучало. — Так почему Ученик плакал? — спросил Шэнь Цинцю без интереса. Он сможет нормально ответить, если симулирует. Ло Бинхэ крепче сжал руки в кулаки и поднял взгляд на учителя. Зеленые, напоминающие тот самый бамбук возле его хижины глаза мужчины всколыхнули все накопившееся горе Бинхэ. Он закрыл глаза и всхлипнул. — Эт-этот ученик... — он понимал, еще слово и он превратится в ноющую лужу, — ненавидит себя. Парень судорожно вздохнул, пытаясь сдержать поломанную дамбу, но слова притихшего от удивления учителя сделали только хуже: — С чего тебе себя ненавидеть? Шень Цинцю не ожидал, что тот, над кем он чаще всего издевался и ненавидит, начнет с ним откровенничать. Но слова ученика его напугали. Заставили впервые за долгое время преподавания посочувствовать, но... он не знал, как успокаивать его. Это не он сам. Тем более омегу, чьи истерики могут длиться часами, только повод дай. — Я...я... не хочу быть омегой! — сквозь тихие рыдания выдавил Бинхэ. Разочарование, боль, все поглотило его этот момент. Он все еще сидел на коленях напротив учителя, но растерял весь свой стыд. — Ло Бинхэ...успо- — Это отвратительно! — возмутился он, — так... себя вести! Я.. я... не хочу быть... таким, таким... беспомощным, немощным, почему я просто не мог быть бетой!? Я же не прошу о альфе. Почему я... стал таким жалким... я же... мое тело... слабое! Ядро... бесполезное! А внешность... я не парень, а баба какая-то! За что мне все это...? за что... и эти вечные слезы, я даже не успел заметить, когда успел стать таким... плаксой. — Приближающаяся течка на время ослабляет омег. Когда она пройдет, к Ло Бинхэ вернется его... самообладание. — не в силах оторвать взгляд от зрелища перед собой, ответил Шэнь Цинцю. Плачущая дева Ло. Он мысленно фыркнул, удивленный подобным сравнением. Но его внешность и так женственная, почему нет? Такой маленький еще, а так его подкосило. Слабак. Даже омега может пробиться в высь. Нужно лишь желание и упорство, которое Шэнь Цинцю лично губил в нём. На этот раз Бинхэ справился быстрее. Зная, что его выслушал тот, с кем он когда-то обоюдно друг друга ненавидел, было странным, но будоражащим нутро чувством. Он снова всхлипнул, но поднял более менее спокойные глаза на учителя. — Успокоился? — Да. Этот ученик просит прощения за причиненный дискомфорт. — сложил он руки в поклоне. Шень Цинцю махнул веером и выглянул в окно, больше никак не реагируя на него. Ло Бинхэ остался один на один с самим собой. Разреветься вот так. Он не один год будет вспоминать позорное шоу. Но учитель его не выгнал. Оставил в карете, дал успокоиться. От его недоделанной заботы грело сердце. Он знал, какими бывают наглые альфы, скромные беты. То, что случилось с ним не выходило за грань ненормального и к этому Ло Бинхэ никогда не привыкнет. Он НЕ нормальный. Но Цинцю... он словно хотел, чтобы все вокруг него были похожи на него. Не выделяясь от обычного человека. Этому он учил и на уроках: быть адекватными, не поддаваться инстинктам. Было легко сказать, чем сделать. Не желающий мириться со своей природой, полукровка небесный демон делал только хуже. Он не представлял, как провести течку. Что с ним будет, будет ли он в адеквате? Наврядли, можно сразу отметать(будто сейчас ему хорошо). Не пойдет же он по баракам искать себе партнера на ночь? Это же отвратительно. Он еще больше боялся странной магии мира из-за меток. Их могли оставить друг другу совершенно неподходящие люди. Из-за провальной течки или гона связать себя с человеком, которому это не нужно? А главное — навсегда. — Кто вообще записал его в задание... — донеслось до его ушей фраза хмурого Цинцю, смотрящего куда-то вдаль, а возможно, на Мин Фаня, что точно сейчас стыдливо опустив голову, плетется позади кареты. И тут Бинхэ вспомнил. Омеги могли взять недельный отгул на время течки, чтобы хорошенько спрятаться и запереться от других. Омег мало, потому много кто попросту забывали про это. Но почему он об этом забыл? «Он недоволен, что я здесь. И я сейчас не эффективен, как нужно.»— осклабился Бинхэ, мысленно показывая язык Мин Фаню. Может, его запрут в гостинице на время миссии. Возвращаться обратно на Цинцзин одному опасно. — Останешься в гостинице. — вот. Как он и сказал. Да он чертов предсказатель. *** Душно. Ужасно много запахов. Пока учитель с остальными подошли к владельцу заведения, он мысленно взмолился. Если так будет вонять везде, он будет жить на Цинцзин вечно, никуда никогда не вылазя. Мешанина из разных запахов вызывала у него тошноту. Похотливые взгляды на нём, собравшиеся в мгновение ока от других посетителей вгоняли его в еще большую апатию. Он сам в прошлой жизни выбирал себе так жертву. Но воспользовавший ей, он всего лишь отправлял ее в свой гарем. Никто никогда не был уж сильно обделен его любовью. Но здесь... его готовы просто вытрахать и забыть, как очередную шутку. К омегам хорошо относятся? Только в богатом обществе. Шэнь Цинцю, искося глянув на Бинхэ, что-то сказал Мин Фаню и тот скривился, но быстро протиснувшись к нему, отчего парень настороженно ощерившись, замер. — Иди сюда. — раздраженно бросил он, притягивая его к себе и продвигаясь снова к учителю. Бинхэ облегченно выдохнул, незаметно для себя расслабляясь. Но спасибо этот подонок от него не дождется, пусть запах свежескошенной травы, исходящий от него не был приторным или раздражающим, это было лучше какофонии сортира вокруг. И взгляды от него отвели. «Они думают, что я занят.» — покраснел толи от стыда, толи от злости Бинхэ. Это смущало лучше всех его подкатов и флирта. Хорошо, что из-за пилюли запахи альф его не возбуждали. Но оказавшись рядом с учителем, он невольно шагнул к нему ближе. Альфа сильный, но бета не потеряет контроль. Останется в своем разуме, если его потеряет он сам. Хотя странно, что он пытался доверять тому, кто с радостью выкинет его на съедение альфам. Нет, на самом деле он не чувствовал ущемление своего достоинства, находясь под чужим запахом и предпочитая делать вид, что он все еще независимая личность. Нет, совершенно нет. Шэнь Цинцю ничего не сказал, Мин Фань несколько секунд смотрел на него как на идиота, а затем покраснел и фыркнул. — Он тут еще и выделывается. — Я сейчас слабый, но не глухой. — прошипел Бинхэ шисюну. Они переглянулись мрачными взглядами и обоюдно больше не обращали друг на друга внимания. Альфа все еще хотел что-то сказать, терзаясь собственными мыслями, но как всегда оставил Бинхэ в неведении. Шень Цинцю раздал указания, а сам подумал, что между Мин Фанем и Бинхэ получился бы неплохой союз. Может оставить его приглядывать за ним? Он тут же отверг идею. Ему нужен хоть один здравомыслящий здесь помимо него и его старший ученик хороший пример. Мин Фань лучше всех умел держать себя в узде, в тоже время слишком тугодумно общаясь с теми, кто ему нравится. А Ло Бинхэ. Сейчас нельзя судить его характер, измененный под воздейсвием течки. А вот тут виноват Мин Фань, какого черта он всучил в отряд омегу, которую нужно было запереть в сарае до их возвращения!? Он поймал неловкий взгляд темных глаз Бинхэ. Они застыли, смотря друг на друга. В Бинхэ будто... проступали очертания совершенно иного рода. Веселый и стеснительный мог неожиданно стать серьезным и холодным. А в следующий миг испортить впечатление порцией слез. Какая-то неправильная омега. Да и парень сам походу это осознает. Ему не нравится своя природа, потому что она отличалась от его прежней? «Должно быть, его и правда постигло настоящее разочарование.»— подумал Шэнь Цинцю. Бинхэ не смог спокойно провести расследование, отдаленный. Везде ему необходимо влезть. Когда они беседовали с хозяином дома, в котором происходили убийства, он внезапно почувствовал гнилой, безобразный запах, исходивший от наложницы, сидящей на коленях толстяка господина. Он, скривившись от картины, внезапно выступил вперед. Лорд Цинцзин просверлил его гневным взглядом, но он проигнорировал его. Схватив красивую девушку за запястье он четко ощутил под кожей нечто чужое. Годы правления демоническим царством не прошли даром... но её выдал запах. Почему он такой отвратительный? Бинхэ еще не знал, что демоны априори не могли иметь хорошего запаха, по мнению людей, однако он это понял и удивленно отшатнулся от неё. Представление начинается! — От неё пахнет гнилью! — возмутился он, зажимая нос рукой, которой он не касался её. Этакая избалованная чужой любовью невинно воспитанная овечка. Омеги чувствительны к запахам, отчего могут учуять даже то, что не все альфы подвластны понять. Именно так они и выбирают себе надежного партнера. Подходящего во всем. Да Бинхэ лучше свою задницу учителю отдаст, чем кому-то еще. Это хоть знакомая рожа будет. Ради чего-то же он здесь находился. Обратив внимание на возмущения омеги, адепты быстро вычислили Кожедела. Им и оказалась та девушка, попытавшаяся в порыве мести убить Ло Бинхэ, но он не для того дополнительно тренируется, чтобы пасть жертвой какого-то демона. Да, он считал себя слабаком, обвиняя во всем омежье тело, но он был в идеальной форме для своего возраста. Просто забыл про это. На уровне обычной беты сила омеги для других казалась колосальной. Он даже почувствовал какую никакую гордость за это маленькое дело. Поиск и поимка могли длиться несколько дней, а он вон какой хороший, выполнил все, даже не начав расследование по настоящему. Ему правда хотелось бы чужой похвалы, жаль, никто не удостоился чести. Он сдержал в себе обиду, тяжелым комом осевшем в горле. Ну и пожалуйста! Подумаешь. Внезапно за его спиной оказался учитель и Бинхэ на каблуках развернулся, слегка отшатываясь от испуга. Шэнь Цинцю вздрогнул, пряча лицо за веером и молча уставился на него в ответ. Что ему хотели сказать? Бинхэ понял, что он не должен был так бесцеремонно влезать во все это. Не этому учат на Цинцзин. Ученик понуро опустил голову, готовый слушать гневную тираду, но её не последовало. Вместо этого его головы коснулась чужая рука, слегка потрепав его по волосам. По всему телу распространилась невиданная ранее приятная дрожь. — Находи плюсы даже там, где видишь лишь сплошные минусы. У ученика хорошо получилось. — скупо сказал Шэнь Цинцю, проходя дальше. Он имел в виду, что вся ненависть к внутренней омеге имеет место быть, но есть и хорошие качества в том, чтобы быть таким. Но в голове парня было настолько пусто, что все сказанное учителем пролетело сквозь его уши. Шокированный Бинхэ с самыми большими в своей жизни глазами смотрел учителю вслед. Это что сейчас... учитель... похвалил его? Нет, это сон. Точно сон! Внезапно он почувствовал себя неуютно. С одной стороны, он все еще его ненавидит, а с другой все его существо готово простить все грехи учителя за одно жалкое одобрение с его стороны. Что... проиходит!? Разве... не этого он искал по мирам? Чтобы его просто... не отвергали... чтобы его холодный учитель тоже проявил подобную доброту. Ло Бинхэ ошущал себя, как в самом лучшем сне и прибил бы того, кто посмел бы его нарушить. Омега очнулся, двигаясь с места и идя в свою комнату в совершенном забытьи. Им пришлось остаться на ночь. Шэнь Цинцю лишь усмехнулся. Ему вспомнилась одна поговорка, описывающая ситуацию: «Ударь бету и она потребует объясниться; ударь альфу и он будет до конца дней нести ненависть к тебе; подари одно ласковое прикосновение омеге и он забудет всю жестокость от тебя.» Бинхэ еще слишком молод, чтобы понимать это. Но что поделать, может... нет, Шэнь Цинцю все же понадеялся, что он не обелил себя в невинного человека в глазах ученика. Все таки он будет таким же паршивцем и мерзавцем, каким был всегда. Да да. И дело в его случайной доброте совсем не в том, что бы его ученик не шел по его стопам. Да, Ло Бинхэ сильнее обычной омеги, у него все легко получается и это его злит, но он не хотел бы повторения подобной ошибки. Интересно, как быстро выветрится из его ученика слепая благодарность? Но как оказалось, самое интересное будет ждать Бинхэ ночью. Он считал себя взрослым в теле ребенка, однако оказалось... что его даже пубертат настиг с такой же пылкостью и жаром, что и в прошлой жизни. Ему снился сон. Он снова взрослый, прекрасный, похожий на мужчину! А под ним лежит Шэнь Цинцю. Его смутит это потом, когда он проснется, а сейчас его руки уверенно и умело двигались по чужой талии, оглаживая бедра, ноги, руки. — У учителя прекрасное тело. — жарко шепчет он ему на ухо. И внезапно доселе молчавший Шэнь Цинцю ухмыляется своей гадкой улыбкой и вырываясь из чужого захвата, меняет их местами. Бингэ не успевает хмыкнуть на то, что учитель захотел оседлать его, как ощущает чужие руки на себе и внезапно вновь становится омегой. Слабым, никчемным, женоподобным и до ужаса податливым в чужих руках. Он испуганно пялится на учителя, а тому и не нужны слова. Шэнь Цинцю достаточно одного прикосновения, чтобы распалить его и Бинхэ стонет, испуганно зажав рот. Это неправильно! Все должно быть не так! На что он слышит лишь тихий смешок, когда Шэнь Цинцю сжимает его бедро почти что до боли. — Разве тебе не нравится? Ты же омега в течке, на что ты рассчитывал? — лицо Шэнь Цинцю заставляет его внутренне сжаться, а речи оказывают возбуждающий эффект. Он обиженно смотрит на учителя, а внутренний жар заставляет заткнуть свое самомнение поглубже. — У-учитель. — заныл он обиженно, не чувствуя на себе никаких прикосновений. Тело жаждет, ему жарко, душно. Изнутри все скребет от желания почувствовать... Шэнь Цинцю в себе... Точеный мужчина наклоняется ближе к его лицу, собираясь что-то сказать(или поцеловать) и Бинхэ... просыпается. Подскочил на хлипкой кровати, разгоряченно и тяжело дыша. Приходит в себя и оглядевшись, понимает, что в комнате он один. «А чего я проснулся?» — подумал он и мгновенно вспомнает весенний сон. Его лицо сначала побледнело до цвета мела, потом окрасилось в мучительно красный цвет. Бинхэ обречённо застонал, утыкаясь лицом в одеяло и сворачиваясь клубочком на кровати. Сон был сном, а желание осталось настоящим и давило, сбивая дыхание и только распространяя зудящее пламя желания по телу. Особенно в нижней части, куда его руки не лезли ни разу за прошедший месяц. Он до этих пор не верил, что он может... смазывать проход сам. Просто... вот так. И он не ублажал себя, чувствуя это тело слишком маленьким для этого. Какой секс в четырнадцать лет? Какая течка! Если она началась, значит он готов выносить ребенка, но разве это не бред!? Это же слишком маленький возраст... хотя бы пятнадцать... но его телу еще больше полугода до пятнадцатилетия. Словно повинуясь чужим помыслам, его рука сама потянулась вниз. Слишком стыдно. А вдруг его могут услышать соседи? Хотя... они врядли возмутятся. Он слышал чужие крики стонущего омеги еще днем в этом заведении. Никого это не смущало, а значит и он не сильно испортит настроение, если случайно потеряет контроль над собой. К его удивлению он был в более чем осознанном состоянии, иначе не испытывал бы такой ярой злости на самого себя. Но пламя гнева было тухлым огоньком по сравнению с похотью внутри. Стоило коснуться себя, как желание лишь разрослось. Бинхэ усердно пытался добиться разрядки и спустя время с неким ужасом осознал, что обычного способа мало... это не то, чего он желал, не то, чего хотело гребанное омежье тело. Оно горело, требуя невозможного. Бинхэ закусил губу. Он никогда не сдерживал желаний, но то, чего хотелось сейчас, вызывало ужас. Рука сама переместилась со ствола ниже. Туда, куда нужно. «Инстинкты подскажут» — вспомнилось из книг. Но какие могут быть инстинкты, когда пальцы скользили по незнакомой территории? Он вошел внутрь, и тело тут же отозвалось волной жара. Предательски приятного. «Чертова... течка.»— подумал он, стиснув зубы и судорожно выдохнув от ощущений. Видимо, тот жаркий сон распалил его достаточно, что внутрь без проблем можно было проникнуть сразу двумя пальцами. Он и правда изнутри был весь влажный и скользкий. И никакой смазки не нужно. Прикрыв глаза, чтобы ненароком не увидеть все то, что он делал, Бинхэ представил, что бы он мог сделать с Шэнь Цинцю в этой ситуации. Как бы он растягивал себя? Или он его. Или Шэнь Цинцю Бинхэ. От последнего предположения он аж задохнулся от стыда. Что еще за мысли такие! Ло Бинхэ вел себя, как настоящий ребенок, столкнувшийся с проблемой впервые. Он был достаточно опытным в деле ублажения женщин, но с мужчинами себе спать не позволял. И вот он находится в подобной ситуации, где сам готов подставить зад, лишь бы появилась возможность проникнуть глубже. Остудить жар внутри. Со среднего размера члена(все равно крупноватого для подростка) растекался по простыне след белесой жидкости. Он не может. Это слишком стыдно, стыдно, стыдно. Но для протестующего омеги мозг сам по себе начал создавать мнимую фантазию. Как продолжение сна. Вот Цинцю наклоняется к нему, и... нет, ну если бы он это ему говорил, то все было бы прекрасно, но говорить похабщину самому себе, даже будто бы из уст учителя было верхом сумасшествия! Однако часть мозга все же была подчинена желанию. «Похотливая сучка, чего ты хочешь? Неужели эта омега желает больше, чем два пальца в заднице? » — Бинхэ тихо простонал, впуская в себя три и начиная яростно двигаться ими изнутри. Он представил, что изящные руки учителя тянутся к его груди и раньше скрутил одну из бусин сосков. Потеряв всякий былой стыд, он делал все, лишь бы достичь разрядки и наконец успокоиться. Тихие стоны иногда срывались на громкие всхлипы от осознания, во что он превратился. Отвратительно, отправьте его поскорее в бездну, он оттуда не вернется! Волна накрыла внезапно, вырывая сдавленный стон. Тело тут же обмякло, оставив после себя лишь липкий стыд и предательское облегчение. А потом — только тихие, бессильные рыдания в подушку, когда пальцы впивались в простыню, будто пытаясь ухватиться за ускользающие остатки достоинства. Собственные фантазии сводили с ума. Он же мог нафантазировать кого угодно. Почему именно Шэнь Цинцю!? Почему этот отвратительный учитель, которого он всю жизнь ненавидел в своем, в других мирах все равно добрее к нему. Почему ему пришлось спуститься до подобного, лишь бы иметь шанс быть им любимым... почему он не получил все так легко и просто, как тот плакса? Да он хуже плаксы! Тому не нужно быть принимающим всегда! Находясь в глубоком отчаянии и самой ясной трезвости ума за последнюю неделю, Ло Бинхэ собрал запачканное белье, и заказав посреди ночи горячей воды, еще долго мыл себя, в надежде содрать весь позор вместе с мылом. Хорошо лишь то, что он мог спокойно отдать грязное постельное белье работникам гостиницы и никто и слова не сказал, выдав новое. Лишь спросили, не собирается ли он и его испортить за ночь. Бинхэ лишь отрицательно покачал головой, виновато краснея. После всего он сидел на краю кровати, обхватив колени. Даже с русалкой он не чувствовал себя так грязно. Тело удовлетворенное, разум в отчаянии. Хуже всего было осознание: он мечтал вовсе не о мести. Все эти миры... он искал всего лишь ради того, кто посмотрит на него без презрения. Чтобы Шэнь Цинцю посмотрел на него. Погладил по голове, как сделал это буквально несколько часов назад. Может даже улыбнулся, как улыбался хороший учитель его плаксивой копии. Но что ему делать... с собой? Он хотел всего этого для себя: для Повелителя Трех Миров. А не того, кем стал сейчас: омегой, что не может оправиться от первой течки. Бинхэ выпил пилюлю, вовремя вспомнив, что это необходимо сделать. Руки продолжали дрожать, а ноги не держали.