Breaking Point

Во время матча по квиддичу Хьюго сломал руку. Это был ежегодный матч между факультетами, и Хьюго с Ликаоном заранее договорились: никаких поддавков, только честная игра. Год за годом они этого придерживались. Когда-то побеждал Слизерин, когда-то Гриффиндор; в прошлом сезоне появились шансы у Хаффлпаффа, но Гриффиндору чуть больше повезло. Этот же год стал победным для слизеринцев. Хьюго обладал поистине сумасшедшей техникой, и это признавали все. То, с какой легкостью он бросался в свободное падение, с каким изяществом балансировал на метле, вставал на нее, словно акробат на тонкой проволоке, — вызывало неподдельный ужас и восхищение. Сердце Ликаона замирало каждый раз, когда Хьюго выполнял опасный трюк, рискуя собой ради снитча, но он мог бы любоваться этим прекрасным ловцом всю жизнь. Команды шли вплотную. Стало ясно, что исход решит снитч, за которым так упорно гнались ловцы. И вот снитч нырнул вниз. Ловец Гриффиндора не успел сориентироваться, выбрал неудачный угол и пронесся мимо. Хьюго же ринулся в свободное падение, вытянув тело, чтобы минимизировать сопротивление воздуха. Еще мгновение — и снитч был в его руке. Ликаон слишком засмотрелся на Хьюго и едва не пропустил бладжер, летящий прямо в ловца его команды. Рефлекторно он отбил мяч в сторону, но... Потом раздался оглушительно громкий хруст, за которым последовал пронзительный крик. Копна золотых волос понеслась вниз, потеряв метлу. Ликаону показалось, что в эту минуту его сердце остановилось. Все взгляды приковало к дрожащему телу ловца Слизерина, к его руке, выгнутой в неестественном положении. Судья взглянул на сломанную кисть и объявил победу Слизерина. Для Ликаона это стало зеленым сигналом — разрешением забыть, что они соперники. Он сорвался с места к Хьюго раньше его команды и врачей. Хьюго беспомощно сжался на земле, тяжело дыша. Лоб его был мокрым от пота. Ликаон не понимал, была ли причина в боли или усталости. Язык Хьюго был в крови — он прикусил щеку при столкновении с землей. И самое страшное — рука... Бладжер ударил по ней, когда Хьюго вытянул ее в последнем рывке к снитчу, вывернув кисть в противоестественную сторону. Ликаону было больно смотреть, но еще больнее стало, когда пальцы Хьюго потеряли чувствительность и разжались, обнажив причину победы Слизерина — золотой снитч. Этот сумасшедший успел схватить его в последнюю секунду перед ударом. Хьюго выдавил из себя вымученную улыбку и что-то прошептал, похожее на "победа", но Ликаон не стал вникать. Он бережно, затаив дыхание, подхватил Хьюго под спину и колени, переложив его на запоздалые носилки. Раздраженно бросил взгляд на виновато поглядывающих загонщиков слизеринцев. Хьюго что-то пробормотал, прежде чем смог отпустить браваду и болезненно прикусить губу. Адреналин отступил, и теперь он остался наедине с отвратительной, всепоглощающей болью. Капитан команды Слизерина подбежал к Хьюго, наклонился, чтобы расслышать слова, кивнул и повернулся к Ликаону. — Ликаон, Хьюго нужен покой. Не иди с ним сейчас, хорошо? Ликаон уже готов был зарычать, но, встретив измученный взгляд Хьюго, послушно отступил. Он позволил унести Хьюго в медпункт, а команду Слизерина поздравил с победой. Команда Гриффиндора ушла переодеваться. Поникший Ликаон последовал за ними. Уже в раздевалке завязался разговор об ошибках, удачных ходах и обещаниях взять реванш у Слизерина на следующем чемпионате. Ликаон почти не слушал, он был опустошен после взгляда Хьюго, а в ушах все еще стоял оглушительный крик и жуткий хруст. Внезапно ему на плечо легла рука их ловца. — Ну ты сегодня молодец! Не кисни так. Их ловцу просто повезло, но ты пытался его остановить. Это заслуживает уважения! Ликаон нахмурился, не понимая. Капитан попытался ненавязчиво шикнуть на новичка, но тот, не улавливая атмосферу и замешательство Ликаона, пояснил: — Ну ты же тогда четко отбил в него тот бладжер. Да, жестковато получилось, но он сам замечтался и не увидел мяч. Жаль, конечно, что не помогло, но попытка была отличная. Что? Он запустил в Хьюго тот бладжер? Ликаон в ужасе уставился на ловца, потом перевел взгляд на остальных. Те неловко отводили глаза, потирали затылки. Все знали: Ликаон не станет подыгрывать Хьюго, но намеренно ломать ему руку – никогда. Те, кто были знакомы с Ликаоном давно, пытались скрыть эту досадную случайность, чтобы он не винил себя. И все понимали, что Хьюго вряд ли станет злиться на Ликаона. Видимо, стоило предупредить об этом новичка. Ликаон едва успел натянуть учебную форму, прежде чем вылететь из раздевалки. Он выложился на матче на все двести процентов, но нашел силы для забега до медпунктуа Этот крик, этот хруст, эта боль – он стал их причиной. Он причинил Хьюго боль. Хьюго возненавидит его. Он не хотел ломать ему руку, не хотел причинять боль, но сделал это. Может, поэтому Хьюго не хотел, чтобы Ликаон шел за ним? Не желал его видеть? Нет, Ликаон должен встретиться с ним! Хотя бы попытаться извиниться! Тяжелые двери в больничное крыло едва не слетели с петель, когда их распахнул Ликаон. Резкий звук оборвал все разговоры и смех в палате, воцарилось неловкое молчание толпы слизеринцев вокруг одной койки. Капитан Слизерина закатил глаза: — Легок на помине, — он скрестил руки и кивнул остальным в сторону двери, — Хьюго, мы, пожалуй, пойдем. Удачи, поправляйся! Закатим вечеринку в твою честь в гостиной! Команда Слизерина прошла мимо Ликаона, оживленно обсуждая матч. Несколько игроков ободряюще хлопнули его по плечу и вышли, оставив Ликаона наедине с больным. Ликаон неуверенно повернулся к койке и столкнулся взглядом с разноцветными глазами. — Не стой в дверях, сквозит же. Хватит пялиться и заходи. Ликаон окинул взглядом красивое лицо Хьюго и с облегчением не нашел в нем ни капли ненависти. Хьюго смотрел на него с привычной теплотой и похлопал по краю кровати. Ликаон, словно послушный пес, сел рядом. Рука Хьюго была перевязана, но, по крайней мере, зафиксирована правильно. Под больничной рубахой угадывались очертания бинтов. От самого Хьюго пахло спиртом и лекарствами. Уши Ликаона непроизвольно прижались к голове. — Хьюго, я-… — Перестань на меня так смотреть, — Хьюго потёр глаза здоровой рукой и откинулся на подушки, — Я же поэтому и просил тебя не пускать. Чтобы ты не пялился с этим виновато-жалостливым взглядом провинившегося щенка. Ликаон услышал его ворчание и сильнее прижал уши. Его никто не обвинял, но стыд сжимал горло. Хьюго травмировался и раньше: в прошлом году вывихнул другую руку, сломал пальцы, врезавшись в игрока — слишком увлекшись погоней за снитчем. Но впервые виновником был Ликаон. Хьюго, видя его выражение лица, тихо прошипел и приподнялся, чтобы погладить Ликаона по голове. В ту же секунду его повалили на спину и придавили всем телом — точь-в-точь как это делают слишком счастливые собаки, когда хозяин разрешает лечь на грудь. Хьюго едва подавил сдавленный стон — давление пришлось на больную руку — но быстро взял себя в руки (какая ирония) и обнял Ликаона за плечи. — Не кисни ты так, а то я решу, что ты грустишь не из-за моей руки, а из-за поражения, — Хьюго прыснул со смеху, увидев осуждающую гримасу Ликаона,— Ладно, шучу. Пару дней – и снова встану на метлу. — На метле сидят, чертов акробат. — А зачем лишать тебя удовольствия разглядывать мои изгибы? Ликаон громко прокашлялся и отстранился от Хьюго, чье лицо светилось игривой хитринкой. — Ничего подобного! Я просто беспокоюсь за ловца команды-соперника. Хотелось бы играть на равных. Но уши Ликаона уже пылали, выдавая смущение. Хьюго попал в самую точку. Его отрицание не смутило ловца. Хьюго придвинулся ближе, прохладное дыхание коснулось шерсти на шее Ликаона. Смущенный, Ликаон отпрянул, хватаясь за шею. — Ну куда ты? Я ведь даже награду за победу еще не получил, — Хьюго притянул Ликаона за съехавший галстук, — Помнишь, на что мы договаривались? Помнил. И Ликаон подался вперед, коснувшись своими губами мягких губ Хьюго. Он вложил в этот поцелуй всю свою любовь, нежность и восхищение этим удивительным человеком. Он хотел, чтобы каждый в Хогвартсе знал: Хьюго занят им, что приближаться к нему – значит нарываться на гнев Ликаона. Он был счастлив, что его чувства взаимны. И, хотя они никогда не проговаривали это вслух, все было ясно без слов. Войдя во вкус, Ликаон перешел от губ к мягким скулам, оставлял жадные поцелуи на шее, опрокидывая Хьюго обратно на подушки. Он жаждал, чтобы тело Хьюго украшали не синяки и ссадины от падения, а его метки. Мой. Мой. Доказательство его любви, которое Хьюго должен носить с гордостью, пока… — Мистер Хьюго, похвально, что вы придерживаетесь постельного режима, но я точно говорила вам воздержаться от дополнительных нагрузок. Внезапный голос медсестры заставил их замереть. Ликаон медленно отстранился от Хьюго, избегая взгляда подошедшей женщины с подносом лечебных зелий. Хьюго выглядел таким же пойманным за постыдным делом мальчишкой: он сжал губы в тонкую полоску и уткнулся лицом в тяжелую пуховую подушку, пряча румянец стыда. — Извините, что прерываю встречу, но мистеру Хьюго необходимо принять лекарство и отдохнуть. Не могли бы вы покинуть больничное крыло, мистер Ликаон, если с вами все в порядке? Под хитрый взгляд опытной медсестры Ликаон вскочил с кровати Хьюго и пулей вылетел из медпункта, тщетно пытаясь унять бешено виляющий хвост. Как же он надеялся, что завтра, когда он придет сюда с коробкой сладостей для больного, медсестры не прогонят его с порога.