Часть 2
— Успокойтесь все. Сейчас не время для споров.
холодно произнёс Фьюри, и в его единственном глазу на секунду мелькнуло что-то похожее на усталость, которую он тут же спрятал за привычной стальной маской.
Я прочёл письмо, которое оставил Локи. В нём говорится, что мы многого не знаем о Питере — или о Реджине. Отцовство — лишь малая часть того, что она скрывает. Если хотим разобраться, нужно прийти в штаб Мстителей в 10:30 с теми, кто указан в списке. Там всё разъяснит искусственный интеллект П.Я.Т.Н.И.Ц.А.
— Пятница?!
Старк почти выплюнул это слово, и по его лицу пробежала тень, будто кто-то резко выключил свет в комнате.
Ты хочешь сказать, что всё это время у меня была дочь, о которой я не знал ни слухом ни духом, а мой собственный ИИ был в курсе и ничего мне не сказал?!
Он говорил с ядовитой иронией, но в голосе уже сквозила настоящая боль — та самая, которую Старк ненавидел больше всего, потому что не умел с ней справляться.
— Так я хочу услышать объяснения от моего сына… точнее, от моей дочери,
продолжил Старк, и в его взгляде читалось смятение, смешанное с отчаянным желанием хоть что-то понять.
Реджина стояла, сжавшись так, будто хотела стать невидимой. Её пальцы нервно теребили край костюма, а взгляд метался по комнате, ища выход, которого не было. Она лихорадочно думала, к чему всё это приведёт, и понимала: пути назад уже нет.
— Я вам ничего рассказывать не буду. У меня дела, мне надо… идти,
пробормотала она, пытаясь сделать шаг в сторону, но голос подвёл, прозвучав жалко и тихо, как у ребёнка, который боится, что его сейчас накажут.
Старк чувствовал: что-то здесь не так. Его чутьё буквально кричало об этом, как сирена, которую невозможно выключить. Он собрался с мыслями, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Питер… Нет, Реджина, верно? Скажи мне, пожалуйста, зачем ты это сказала? Твои слова просто абсурдны. Что с тобой произошло? Ты можешь всё рассказать. Я обещаю…
Он хотел её приобнять, но не успел даже протянуть руку. Реджина резко отскочила, потеряла равновесие и упала, неловко подвернув ногу. Прижав колени к груди, она закрыла лицо руками, а перед глазами замелькали обрывки воспоминаний — не как кино, а как осколки стекла: острые, рваные, болезненные.
— Нет, не надо! Я… я…
начала она, но Фьюри тут же присел рядом, его движения были удивительно мягкими для человека, привыкшего отдавать приказы.
— Реджина, успокойся. Ты в безопасности,
начал он, но не договорил: Реджина вдруг сама бросилась к нему, вцепившись в плечи так, будто он был единственным якорем в шторме. Фьюри на долю секунды застыл от неожиданности, а потом медленно, осторожно обнял её в ответ, словно боялся сломать.
— Я… я просто не знаю, что делать,
всхлипывала она, и её плечи вздрагивали в такт словам.
— Я так устала от всего этого! Каждый раз надеюсь, что прошлое осталось позади, а потом понимаю, что это не так. И каждый раз надежда разбивается снова — с новой силой. Это так больно, невероятно больно! Почему? Почему именно я?!
Она кричала и плакала, уткнувшись Фьюри в плечо, а остальные стояли, не в силах пошевелиться, будто кто-то заморозил время.
Белая Тигрица и Силач смотрели с болью и замешательством, в их взглядах застыл один вопрос: что случилось с Человеком‑пауком? Железный Кулак не скрывал тревоги — его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он искал, кого ударить. А Нова стоял, стиснув зубы, и в его глазах плескались гнев и бессилие: он ненавидел чувствовать себя бесполезным.
— Тихо, ты в безопасности. Всё хорошо,
тихо повторял Фьюри, медленно гладя Реджину по спине, и в этом жесте было столько непривычной для него мягкости, что даже воздух вокруг, казалось, стал тише.
Так прошло минут пятнадцать. Плач постепенно стих, сменившись тихими, судорожными вздохами, а потом и вовсе затих.
— Она уснула,
наконец тихо произнёс Фьюри и поднял взгляд на команду.
— Я, как и вы, не знаю, что происходит. Не понимаю, почему она доверилась именно мне. Всем нужен отдых. Старк, пойдём со мной.
С этими словамион осторожно, почти благоговейно поднял Реджину на руки. Её голова безвольно склонилась, длинные волосы с бледно‑жёлтыми кончиками рассыпались, как шёлк, и Старк вдруг поймал себя на том, что смотрит на эти пряди, не в силах отвести взгляд.
Тони молча последовал за ним, чувствуя, как внутри разрастается странное, тяжёлое чувство — смесь вины, страха и чего-то ещё, чему он пока не хотел подбирать названия.
Через пятнадцать–двадцать минут они оказались в переговорной. Здесь пахло озоном и старым металлом — запах штаба, который Фьюри никогда не пытался сделать «уютнее». Фьюри уложил Реджину на диван, накрыл её лёгким пледом, который всегда лежал здесь на всякий случай, а сам сел в кресло за столом.
— Старк, я, как и ты, не знаю, что задумал Локи,
спокойно, но твёрдо произнёс он.
— Но я уверен: нужно быть осторожными. Что бы ни случилось, с Реджиной произошло нечто очень плохое — то, что нанесло серьёзный удар по её психике.
Он посмотрел на Старка холодным, собранным взглядом, в котором, однако, проглядывала редкая для него искренность. Хотел добавить что‑то ещё, но Тони опередил его.
— Фьюри, я понимаю, к чему ты клонишь. Но я уже принял решение: я заберу Реджину. Мне всё равно, насколько мутной выглядит эта история. Да, она как‑то связана со всем этим, но это не отменяет главного: она моя дочь. Мой ребёнок. Я помогу ей пройти через это. Пройду вместе с ней. Потому что я её отец.
В его голосе звучала стальная уверенность, которая, впрочем, не могла скрыть дрожь в пальцах — Старк незаметно сжимал и разжимал кулак, пытаясь удержать себя в руках. При этом сам он не до конца понимал, откуда в нём эта уверенность. Казалось, он знал её уже давно, будто прожил с ней сотню лет. Если бы его спросили, почему он так поступает, он не смог бы дать внятного ответа. Но одно он знал точно: при взгляде на Реджину в груди одновременно рождались счастье, печаль, грусть и чувство вины. Почему — он не знал, но чувствовал, что скоро придётся это выяснить.
— Старк, я понимаю, что ты сейчас на взводе, но не стоит принимать слишком резкие решения,
так же спокойно продолжил Фьюри, и его лицо становилось всё серьёзнее, а в голосе появилась та самая интонация, которой он останавливал целые команды.
— Всё это неожиданно, и тебе нужно успокоиться и всё обдумать. К тому же Реджина тебя очень сильно боится. У меня есть подозрения, что Паркеры что‑то скрывали. Возможно, они даже не её настоящие родители.
Тони не сводил с него пристального взгляда, внимательно слушая каждое слово, и в этот момент в нём боролись два человека: один хотел немедленно унести Реджину и спрятать от всего мира, а второй понимал, что Фьюри прав.
— Фьюри, я понял. Но решение уже принято. Я заберу Реджину. Мы — семья. А в письме сказано, что завтра всё станет ясно. До завтра.
С этими словами Старк бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла, поднял Реджину на руки и вышел. Фьюри лишь молча смотрел ему вслед, и на мгновение маска строгого директора дала трещину, обнажив тень беспокойства, которое он никому не позволял видеть.
В башне Мстителей всё дышало привычным уютом высокотехнологичного убежища: мягкий свет панелей, едва слышное гудение систем, запах озона и кофе, который кто-то забыл на столе. Старк уложил Реджину в кровать в свободной комнате — комната была аккуратной, но безликой, как все гостевые комнаты в башне. Он подоткнул одеяло, задержал ладонь на её плече на секунду дольше, чем нужно, а потом тихо закрыл дверь.
Направляясь в мастерскую, он чувствовал, как усталость наваливается тяжёлым плащом. Оказавшись внутри, он опустился в кресло и замер, пытаясь уложить в голове всё, что произошло. В мастерской было тихо, только где-то в глубине системы тихо щёлкали реле, и этот звук почему-то казался Старку самым нормальным в этот безумный день.
— Пятница…
тихо позвал он.
— Да, сэр?
тут же отозвался спокойный, тёплый голос ИИ, будто она ждала этого момента.
— Почему ты мне раньше не сказала?
в его голосе слышались печаль и безысходность, и впервые за долгое время Тони Старк не пытался спрятать эти эмоции за сарказмом.
— Вы сами запретили мне поднимать эту тему, но велели напомнить, если вы забудете.
Старк на мгновение застыл, широко раскрыв глаза, а потом опустил голову, уперевшись лбом в ладонь.
— Что?.. Я тебе… Но я… Я ведь не мог…
он запнулся, в голове роились десятки мыслей, каждая из которых била по больному. Он пытался вспомнить тот разговор, но память упрямо подсовывала ему пустоту.
— Сэр, я думаю, вам стоит поспать. Сегодня на вас свалилось слишком много всего,
мягко, но настойчиво произнесла Пятница.
Старк устало провёл рукой по лицу, словно стирая с него остатки дня, и откинулся на спинку кресла. Тишина мастерской вдруг показалась ему оглушающей.
— Да, ты права,
тихо произнёс он, поднялся и, не оглядываясь, пошёл в свою комнату. За его спиной мягко гасли огни, и башня, казалось, тоже вздохнула с облегчением
