Снова на сцене

      Если вы спросите Лису, рада ли она снова вернуться на сцену вместе с группой, то она ответит положительно, но красноречиво посмотрит на Дженни. Остаётся надеяться, что напряжение после давнего расставания уменьшится на тренировках и репетициях. В конце концов они профессионалы и должны вести себя соответствующе. Сначала — работа, потом — беспокойно бьющееся сердце.       И всё равно это тяжело.       Сейчас они на одной из первых тренировок — готовятся к предстоящему воссоединению. Джису приходит первой вместе с Дженни, потому что они ответственнее всех; Чеён чуть задерживается, а Лиса и вовсе просыпает, поэтому объявляется в танцевальном зале на двадцать минут позже. Это официальная причина для всех, но настоящая — она пытается оттянуть время от очередной встречи с Дженни, к которым ей надо начинать привыкать.       Когда Дженни кидает на неё взгляд, поджимая губы, Лисе хочется только съёжиться. Больше не будет как раньше, когда они отправляли друг другу тёплые улыбки и беспечно веселились на тренировках. Они уже взрослые девушки, пережившие расставание и разлуку. Да, они договорились остаться друзьям, ведь помимо отношений у них были ещё и рабочие обязательства. И на балу Met Gala в этом году они нормально взаимодействовали, но конкретно в это мгновение всё слишком сложно.       Они возвращаются к истокам, и Лиса снова чувствует себя маленьким ребёнком, тянущимся к Дженни. В родных стенах зала невозможно не вспоминать о прошлом. Сердце кровоточит. Опасно бередить старые раны.       — Мы тебя заждались, Лиса-я, — добродушно улыбается Джису.       — В следующий раз можно и не опаздывать.       По залу разносится звучный голос Дженни. От резких, недружелюбных интонаций дыхание перехватывает. Неловкость окутывает жаром с ног до головы. Лиса чувствует себя школьницей на выговоре перед директором и хочет извиниться, но вместо этого с языка срывается ответная колкость. Чеён настороженно вздыхает, наверняка думая: «Опять они за своё».       — Вообще-то хороший сон полезен. Я хотя бы умею заботиться о себе.       Дженни только открывает рот, чтобы ответить, но Джису хлопает в ладони, чтобы привлечь к себе внимание.       — Давайте не будем препираться ни сейчас, ни на концертах, хорошо? — голос Джису сочится надеждой. — На нас рассчитывают.       Конечно, Джису и Чеён знали об их отношениях, расставании и всём остальном. Было бы тяжело скрывать эти факты от них, тем более они ближе, чем подруги, хоть и не кровные сёстры. Жаль, что счастье было мимолётным, словно полёт, после которого они обе разбились. Джису потом утешала Дженни, а Чеён — Лису. Они все с содроганием сердца думают о прошлом и не хотят повторения истории.       — Хорошо, — кивает Лиса, возвращаясь в русло сдержанности. — Мы постараемся. Да, Дженни?       Вместо согласия с губ Дженни срывается шумный вздох, но под строгим взглядом Джису она всё-таки соглашается. Когда дело доходит непосредственно до тренировки, становится проще. Всё-таки танцы — главная страсть Лисы, хотя раньше это место занимала Дженни. Тело хорошо помнит хореографии, и их легко воспроизвести даже с закрытыми глазами. Иногда хочется прямо так и сделать: прикрыть веки и отпустить переживания. Отдаться танцу и понадеяться, что руки Дженни снова обнимут её за талию.       Но мечты не равно реальность.       Дыхание быстро сбивается. Светло-каштановые волосы, собранные в аккуратный хвостик, липнут ко лбу. По спине катится струйка пота. Лиса бегло оглядывает залитый светом зал, но её взгляд, как будто намагниченный, скользит к Дженни. Всегда только к ней одной. Хочется снова запустить ладони в тёмные шелковистые волосы и играться с ними, вызывая у Дженни тихие вздохи наслаждения. Перед глазами так и стоит картинка их совместных тренировок, но теперь они проводили по отдельности.       Даже в своих воспоминаниях Лиса просто сторонний наблюдатель.       — Остаётся прогнать Kill This Love, — улыбается Чеён, несмело поглядывая на Дженни и Лису, стоящих по разные стороны зала. — Мы думали над тем, чтобы вернуть ту волну. Ваше движение.       Как в две тысячи двадцать третьем. Тогда они ещё были вместе.       Сердце замирает, пропуская удар. От наплыва воспоминаний дышать становится слишком тяжело и болезненно, словно кто-то под рёбра насыпал битого стекла. Лиса старательно избегает необходимости смотреть на Дженни, которая сегодня мрачнее тучи. Она напоминает бомбу замедленного действия: сначала сдержанная и холодная, потом взрыв — и она уже обжигающе горячая. Раньше Лиса обожала их эмоциональные качели и остроту эмоций. Сейчас она не знает, как себя вести.       На языке смешивается терпкое «Я тебя ненавижу» и горькое «Я так скучаю по тебе».       — Фанаты любят это движение, — Дженни непринуждённо пожимает плечами, но в её словах чувствуется намёк на напряжение. — Почему бы не вернуть его?       Фанаты много чего любят и не любят. Пару Дженни и Лисы они тоже любили, называли каноном и делали эдиты, которые Лиса сохраняла себе и часто пересматривала. Они гадали, какими были их отношения после такой долгой разлуки. Лиса гадает вместе с ними. Они договаривались остаться хорошими друзьями, но вместо этого оперировали колкостями, будто никогда и не встречались. Это выбивает почву из-под ног, и она всё больше погрязает в болоте неопределённости.       — Лиса-я, ты как? Не против?       Лиса соглашается, хотя колкая дрожь прошивает тело электрическими разрядами. Она ещё не знает, как будет сохранять самообладание, ощущая жар, исходящий от тела Дженни. Одно она понимает точно: этот мировой тур выведет их отношения на новый уровень. Какой именно уровень, остаётся загадкой.       Воспоминания захлёстывают волной цунами.

***

      Тогда они ещё встречались — во времена тура Born Pink. Постоянно были рядом, но всё равно не могли насытиться друг другом. Только Джису и Чеён могли это подтвердить, фанаты ведь не знали и части правды об их отношениях. Но факт оставался фактом: они всегда были рядом, будь то на репетициях на стадионе, будь то в танцевальном зале, будь то в номере отеля. Словно попугаи-неразлучники. Тогда они ещё не думали, что разойдутся на два года и будут развиваться по отдельности.       Лиса отчётливо помнила один из самых трепетных моментов в отношениях с Дженни. Хранила его в памяти как зеницу ока и никому не рассказывала о нём. Они выбрались вместе на ночную тренировку, и Лиса пыталась научить её сложному движению. Дженни зевала в открытую; она явно предпочитала танцам сон, но не могла устоять перед предложением возлюбленной.       Они не включали свет, потому что он слишком ярко бил по и так уставшим глазам. Решили обойтись неоновой фиолетовой подсветкой, которая добавляла таинственного очарования в происходящее. Дженни, если не зевала, то без стеснения пялилась на Лису в обтягивающих лосинах и кроп-топе. Дождаться от неё послушания и сосредоточенности было невозможно.       — Онни, — Лиса обиженно надула губы, как маленький ребёнок, к которого отобрали любимую игрушку, — ты нарочно ошибаешься?       — Как ты могла обо мне такое подумать? — с наигранным притворством усмехнулась Дженни.       Внимательный взгляд кошачьих взгляд скользнул по Лисе. Они продолжили танцевать под приятную мелодию, разливающуюся по залу. Сердце трепетало от наслаждения; всё, что им было нужно для счастья, — это наконец остаться наедине и снять маски подруг на публику. Очередная попытка выполнить движение снова вышла неудачной: Дженни подошла слишком близко, и её горячее дыхание обожгло нежную кожу шеи.       — Ты не должна стоять так близко ко мне! — всплеснула руками Лиса. — Это портит всю картину. Смотри в зеркало внимательнее.       — Я смотрю в зеркало. Но вместо своей любимой девушки вижу строгого хореографа.       Лиса вздохнула, на этот раз оставив танцы в сторону, и повернулась лицом к Дженни. Та уже смотрела на неё, будто могла предугадать каждое её движение, — вот, насколько хорошо они знали друг друга. В горле пересохло от атмосферы страсти между ними. Внутренности стянулись в тугой узел от предвкушения, когда Дженни посмотрела на губы Лисы. Снова без стеснения проявляя своё желание. Она не сдержалась и скользнула языком по губам, наблюдая за тем, как глаза Дженни потемнели.       — Ты играешься с моим терпением?       — Но тебе же всё нравится, онни, — Лиса отправила ей невинный взгляд, прикусив нижнюю губу. — Не так ли?       Дженни больше не сдерживалась — поддалась порыву и впилась поцелуем в губы Лисы. Та ахнула, но не отстранилась. Вместо этого вцепилась в её плечи, чтобы не потерять чувство опоры. Ногти впились в кожу сквозь тонкую ткань футболки. От Дженни веяло чем-то терпким и дурманящим — устоять было невозможно. Лиса ловила этот запах, жадно прижимаясь к ней. Дыхание смешалось, и Дженни провела языком по нижней губе Лисы, требуя большего. Зачем нужны танцы, когда можно целоваться, верно?       — Чертовка, — игриво усмехнулась Дженни, разорвав поцелуй. — В этом и состоял твой план?       — Не-а, сначала я действительно хотела потанцевать, но потом… решила вернуть тебе настроение другим способом.       — Сработало.       — Конечно, — ухмыльнулась Лиса и запустила ладони в тёмные волосы Дженни, — я же знаю тебя лучше всех.       Лиса уткнулась носом в шею Дженни, прижавшись к ней ещё ближе. Наконец она смогла разобрать, чем же от неё пахло: кофе, чёрной розой и ванилью. Лучшее сочетание; оно и успокаивало, и одновременно опьяняло.       По нему Лиса скучала больше всего после расставания.

***

      Генеральная репетиция. Скоро первый концерт в рамках тура. Лиса ощущает растекающееся в крови предвкушение, и только оно скрашивает мрачные будни вместе с Дженни. Они до сих пор не говорят друг с другом, избегая взаимодействий наедине, хотя Чеён и Джису предлагают устроить им откровенный диалог по душам. Лисе спокойной одной: так её не атакуют воспоминания об их отношениях, которые они сами разрушили.       Самый лучший выход — с головой погрузиться в рутину. Именно поэтому Лиса всю себя отдаёт репетициям, чтобы ночью засыпать от усталости, а не думать о Дженни и перемывать косточки их старым и новым взаимодействиям. Она ещё больше сближается с Чеён и Джису, которые, конечно же, её поддерживают. Но и Дженни тоже. Лиса первой не поднимает тему-которую-нельзя-называть, но в тайне ждёт, что это сделают за неё. И плевать, что все заметят её глаза, горящие огнём восхищения.       Сегодня Лиса тянется к Чеён, которая улыбается ярче солнца. Всё дело в том, что она знала о возможном опоздании Лисы и всё равно купила ей кофе горячее всех, чтобы он не остыл. Когда в окружении мелькают светлые волосы Чеён, а не тёмные воды глаз Дженни, то и дышится проще. Можно расслабиться хотя бы на минутку и не переживать об острых взглядах, которыми Дженни её окидывает. Впервые, игнорировать их тяжело.       Лиса поёт вместе с Чеён APT, но, чёрт возьми, отвлекается. Проклинает своё тело, которое предательски реагирует на Дженни, покрываясь мурашками. Они будто играют в кошки-мышки, постоянно меняясь ролями жертвы и охотницы. Сердце бешено бьётся, словно пытаясь вырваться из груди, но Лиса сдерживает его стальными прутьями. Как мантру повторяет, что Дженни ей никто, что они давно расстались, что они взрослые люди, что пора двигаться дальше.       Жаль, что приобнимая Чеён за плечи, Лиса думает не о ней, а о Дженни. Всегда только о ней.       — Чеён-а, можно с тобой поговорить? — неожиданно подаёт голос Дженни, когда песня кончается.       Приходится разорвать объятия и отпустить Чеён. Внутри всё сжимается, пока Лиса гадает, о чём Дженни хочет поговорить с Чеён. Они одна команда, и разговоры не запрещены, но зачем прерывать Лису и Чеён так нагло? Вряд ли ради того, чтобы получить свою порцию поддержки перед завтрашним волнительным днём. Неужели ей не нравится то, как другие дурачатся, пока она портит атмосферу своей угрюмостью?       Тревога сковывает горло колючей проволокой, когда Чеён возвращается к Лисе. Та моментально спрашивает, о чём они говорили, и тут же мысленно бьёт себя по лбу за такую обесспокоенность. Дженни не должна её волновать и уж точно не должна вызывать в ней ураган любопытства. Чеён дарит Лисе успокаивающую улыбку с нотками снисходительности, и Лиса вздыхает. Наверное, они обсуждали порядок соло. Сначала должна была репетировать Дженни, потом Чеён.       — Она приревновала, — невинно говорит Чеён. — Дженни просила не говорить, но я не могу такое скрыть. Я хочу, чтобы вы были счастливы, а с морем недосказанности вы не сможете достичь счастья.       Честно говоря, Лиса перестаёт слушать ещё на слове «ревность».       Дженни и ревность, серьёзно? Может быть, в отношениях у них были эпизоды ревности: то она прикрывала короткое платье Лисы своим пиджаком, то она сетовала на выступление в парижском кабаре, то она переживала из-за недостатка внимания. Тогда это всё было объяснимо и даже ожидаемо, но не сейчас. Не тогда, когда между ними непоколебимая стена из неприязни, разряжения и напряжения. Какое Дженни вообще дело до Лисы, если они не вместе?       — Приревновала? — усмехается Лиса, но в голосе так некстати объявляются нотки ревности. — Не смеши меня.       Сердце предательски замирает. Внутри формируется тепло и растекается волной по телу вместе с отрезвляющими мурашками.       — Это правда, — мягко настаивает Чеён. — Просто Дженни не из тех, кому так легко в открытую проявлять чувства. Но она действительно попросила меня не стоять так близко к тебе, понадеявшись на моё понимание.       «Не стоять так близко». Надо же, какая ты интересная, Дженни Ким.       Лиса прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать очередную нервную усмешку, рвущуюся наружу. Ревность Дженни льстит, хоть и не должна. Приятно знать, что она всё ещё умеет привлекать внимание своей девушки, пусть и бывшей. Но будет ли она с этим что-то делать? Разумеется, нет. Пока Дженни сама не снизойдёт до разговора тет-а-тет, Лиса не будет проявлять инициативу. Она будет смотреть на неё щенячьими глазками и надеяться.       Насколько это неразумно? На максимум процентов. Но любовь такова — делает из самых умных людей глупцов.

***

      Вместе с мировым туром Born Pink закончились их отношения. Рутина выматывала, давила и вызывала слишком много головной боли. Часто Лиса заваливалась в постель, даже не успевая поцеловать Дженни перед сном. Тот факт, что отношения были тайными, лишь усугублял положение. Да, они могли веселиться на концертах и репетициях, но этого было мало. Хотелось целовать друг друга при всех, не боясь возможного осуждения, но они жили в суровом мире, где отношения двух девушек не одобрялись. К тому же, они знаменитости, и это накладывало ещё больше обязательств.       Однажды им надоело бороться с давлением общества.       Это был конец тура, и они до сих пор бегали друг к другу в номера. Сегодня Лиса принимала душ у Дженни, пользуясь её махровым халатом, а потом собиралась лечь к ней в объятия и заснуть, чтобы набраться сил. Но Дженни нашлась не в постели, а на балконе. Холодный сентябрьский воздух окутывал её тело, забивался под одежду и вызывал мурашки. Лиса окликнула её, чтобы Дженни возвращалась в номер, но та обернулась на неё и продолжила стоять. Внутри всё сжалось от пустоты в её глазах.       — Онни, что-то случилось? — обеспокоенность просочилась в голос Лисы. — Мне подойти к тебе?       — Подойди.       Слова звучали слишком безучастно. Лиса невольно напряглась, но старалась не подавать виду. Дженни продолжала прямо смотреть на покрасневшие от холода ладони, которыми держалась за ограждение балкона. Мир сузился до них двоих, и шум ночного Сеула не долетал до них. Только огни многоэтажных зданий мелькали перед глазами.       — Ты не заметила, что отношения… изжили себя?       — Наши отношения? — Лиса нахмурила брови. — Что ты имеешь в виду?       — Не знаю, как ты, но я перестала что-либо чувствовать. Концерты, репетиции, автограф-сессии — этого всего так много, что я стала забывать о тебе.       Лиса напряжённо сглотнула. От слов Дженни они обе балансировали на острие ножа. Между «мы можем всё исправить?» и «нет смысла пытаться». Застряли в холодных ночах, бессмысленных разговорах и бесконечной усталости. Тем не менее сердце Лисы противилось словам Дженни: она верила, что всегда есть выход. Она накрыла ладонь Дженни своей и сжала её три раза.       — Не говори так.       — Прости, но это стоит признать, — поджала губы Дженни. — Я не вижу смысла в происходящем.       Внутри что-то рухнуло, и сердце перестало биться. На миг Лиса погрязла в оглушительной тишине, а потом вздрогнула от нахлынувшего шума города. Её метало из мыльного пузыря, в котором всё хорошо, в реальность, в которой всё плохо. Дженни рушила замок из песка, который они так тщательно строили с Лисой, потому что вместе с пляжным сезоном закончилось лето.       — Я не вижу нас в своём будущем.       Слова полоснули по самому сердцу. Лиса забыла, каково это дышать. Дженни слишком холодна и резка, и это сбивали с толку. Что, чёрт возьми, изменилось? Почему их страсть, смешанная с трогательной любовью, превратилась в ледник? Лиса снова потянулась к Дженни, чтобы заключить её в объятия и вернуть здравый смысл в её слова, но та сделала шаг назад. Это равносильно тому, если бы она оттолкнула Лису.       — Я не узнаю тебя, Дженни.       — Лиса, — жалобно, отчаянно. — Давай разойдёмся?       Крючок спущен.       Лиса раскрыла рот, чтобы возразить, но наткнулась на пустоту в глазах Дженни. Это стало последней каплей. Она развернулась и покинула балкон, хлопнув дверью. Переоделась обратно в свою одежду, сбросив халат и оставив его на постели Дженни, которая пропиталась терпким ароматом. Кофе, чёрная роза и ваниль. Столь родной аромат в один миг стал чужим.       Они так устали бороться, что решили сдаться.

***

      Первый день концерта. Goyang Studium ждёт их.       Гул толпы пробивается сквозь стены, даже здесь, в затемнённой гримёрке. Лиса прикрывает глаза, сосредоточиваясь на ошеломляющих ощущениях. Ладони чуть влажные, сердце бьётся в такт отсчёту, который звучит в голове. Раз, два, три, четыре… Пора выходить, говорит менеджер. Запах сцены — пыль, горячий металл прожекторов, сладковатый аромат дыма от пиротехники. Он въелся в кожу за эти годы, стал частью. Лиса делает глубокий вдох, и тело само вспоминает, что делать.       Фанаты кричат, ещё до того, как загорается свет. Тысячи голосов сливаются в один рёв, и Лиса начинает улыбаться, даже не осознавая это. Её больше ничего не волнует: ни боль на сердце, ни страх забыть движения или слова песен. Она всё-таки профессионал. Ноги уже движутся, мышцы сами находят нужные позиции. Первые звуки мелодии Kill Thiis Love — и мир взрывается. Свет бьёт в глаза, ослепляя. Лиса бросает взгляд в сторону, и Дженни уже смотрит на неё в ответ. Тело пробирает колкой дрожью, но она не сбивается.       Толпа взрывается криками. Лица фанатов сливаются в одно море, состоящего из розового сияния от лайтстика. Лиса не успевает разглядеть каждого из пришедшего на концерт, но она чувствует их поддержку. Она наполняет эйфорией. Они все ждут того самого момента из хореографии, и Дженни с Лисой дают им его. В один миг они становятся слишком близко, и Лиса вздрагивает от фантомных прикосновений. Плечо Дженни едва касается её плеча.       Раз-два-три. Они чуть падают назад в идеальной синхронности, будто они связаны невидимой нитью. Тело помнит каждое движение даже без музыки: бёдра двигаются в ритм, волна пробегает от плеч Лисы к согнутым коленям Дженни. Они — зеркала, они — одно целое. Вспышка прожекторов — и зал взрывается. На губах невольно танцует улыбка сплошного удовольствия. Разум опьянён удовольствием, и их близость Лису ничуть не смущает, хотя она уже вспоминает прошлый мировой тур.       В сизом дыму мелькает профиль Дженни, на котором Лиса останавливает взгляд: губы приоткрыты, ресницы отбрасывают тень на скулы. Она поворачивает голову, и их взгляды сталкиваются. Она, как и фанаты, замечает, как Лиса на неё нагло и совершенно бесстыдно пялится. Ловит телом её прикосновения и жаждет большего, хоть и не признаёт этого до конца. Сердце больше не кровоточит, наоборот, оно бьётся с удвоенной силой, исцелившись.       В глазах Дженни чувствуется ухмылка: «Ты чувствуешь это?»       Да, чёрт возьми.       Они снова взрываются в движении: её ладонь скользит в сантиметре от талии Лисы, не касаясь, но всё равно обжигая. Воздух вылетает из лёгких, лишая их возможности дышать. Фанаты кричат как сумасшедшие. Музыка гремит. А они танцуют чуть дольше, чем требует хореография, потому что не могут насытиться друг другом. Чеён и Джису уже окидывают их двусмысленными взглядами и намекают, что пора вернуться к концерту.       Оказывается, Лиса скучает даже больше, чем она думала.       Скучает по концертам, по ванильно-кофейному аромату вместе с розами. Скучает по Дженни.

***

      Когда концерт заканчивается, Лиса думает только о людях. Она фотографируется с друзьями и знакомыми за кулисами, обнимается с Чеён и Джису и даже обменивается радостными взглядами с Дженни, как и раньше. Мощная энергетика первого концерта до сих пор обволакивает её с ног до головы. Ноги гудят, по телу бегут мурашки, а в голове — вата из мыслей от усталости. Она ещё не успевает переодеться в повседневную одежду, оставаясь в концертном костюме. Впереди ещё подготовка к вечеринке вместе с участницами, но Дженни её останавливает.       Сначала в гримёрке объявляется её тень — шлейф духов. Кофе, ваниль, чёрная роза; Лиса до сих пор сходит с ума от дурманящего аромата. Дженни выглядит как кошка. Хотя нет, это слишком мелко для неё, скорее, как пантера. Её шаги слишком мягки, словно она вступает кошачьими лапками. Движения до жути грациозны, и общую картину изящества портят лишь резкие взгляды. Сегодняшним вечером, плавно перетекающим в ночь, Лиса умудряется разглядеть в них что-то новое, напоминающее о прежней теплоте и нежности.       — Снова фотографироваться? — вздыхает Лиса, устало потирая переносицу.       — Я не виновата, что у тебя много друзей, которые хотят фото, — непринуждённо бросает Дженни, вскидывая брови. — Но нет, не переживай. Я просто хотела прийти к тебе.       — Почему я чувствую нотки ревности в твоём голосе?       Гримёрка становится слишком тёсной для них двоих. Приглушённый свет опьяняет, добавляя загадочности в глаза Дженни, и без того подёрнутые тёмной дымкой. Она стоит неблизко, но достаточно, чтобы фантомные прикосновения окутали Лису с ног до головы. Она напряжённо сглатывает, глядя на дерзкую ухмылку Дженни. Поистине воинственная пантера — хищница, заявляющая права на свою территорию.       — Потому что я действительно ревную.       Дыхание замирает. От зрительного контакта внутри всё переворачивается, но в конце концов Лиса фыркает.       — Думаешь, у тебя есть право ревновать меня? — горько усмехается Лиса. — Нет, оно закончилось тогда, когда ты решила разорвать со мной отношения. Просто так. Так что наслаждайся тем, как мы с Чеён развлекаемся, пока ты одна.       Дженни снова вскидывает брови, и в её глазах мелькает опасный огонёк. Вот, что бывает, когда оскорбляешь охотницу.       — То есть, если я захочу вернуть всё обратно, ты мне откажешь? — Дженни скрещивает руки на груди, отчего в горле Лисы предательски пересыхает.       — Пока ты мне не объяснишься за то решение расстаться, я вообще разговаривать с тобой не буду.       — Я уже объяснялась. Ещё тогда.       Лиса склоняет голову набок и издевательски наблюдает за Дженни, внутри которой происходит борьба страсти со сдержанностью. Все хорошие воспоминания выветриваются вместе с поведением новой Дженни, которую она не узнаёт. Эмоциональные качели продолжаются, но бьют в разы сильнее: сначала они остаются друзьями и мило общаются на The Met Gala, потом язвят на репетиции, танцуют Kill This Love, будто вернулись в прошлое, а сейчас снова обсуждают расставание так, будто нет никакой проблемы.       Какого чёрта, Дженни Ким?       — Ты буквально сказала, что не видишь меня в своём будущем. Нас не видишь.       Лиса поднимается с гримёрного стула и сокращает расстояние между ними за пару секунд. Их дыхание смешивается друг с другом и обжигает кожу. В глазах обеих пылают пожары негодования и страсти. Хочется и впиться в пухлые губы Дженни поцелуем и вывести её на эмоции, и одновременно с этим — отвесить ей пощёчину за всю причинённую боль.       — Мне жаль, что я так сказала, — с нажимом произносит Дженни. — Это были тяжёлые времена.       — Для меня тоже!       Лиса всплёскивает руками, едва ли не задевая Дженни. Расстояния между ними становится ещё меньше, потому что Дженни делает маленький шаг вперёд. Наконец-таки она проявляет инициативу и позволяет им двигаться вперёд, а не стоять над одном месте.       — Я искренне раскаиваюсь, Лиса. И если ты позволишь, я бы загладила вину перед тобой тысячу раз, — на удивление уверенно говорит Дженни, пока в груди сердце сходит с ума. — Всё что угодно для тебя.       Молчание выходит оглушительным. Лиса, возвышаясь над Дженни, смотрит ей в глаза и пытается прочесть, насколько искренними являются её слова. И тем не менее они исцеляют раны на душе, и это всё, что имеет значение. Лиса снова чувствует себя маленьким ребёнком, который тянется к Дженни, как к любимым конфентам, которые не может перестать обожать. Вывод один — её сердце бьётся в такт сердцу Дженни. До сих пор? Всегда.       — А сейчас? — горячо шепчет Лиса. — Сейчас ты видишь меня в своём будущем?       — Милая, ты и есть моё будущее.       С одним условием — если Лиса позволит этому случится.       И она позволяет.       Прежде чем Лиса успевает перевести дыхание, Дженни прижимает её к стене и целует. Горячо, влажно, жадно — так, как раньше. В поцелуе нет нежности, только ярость и что-то ещё, от чего темнеет в глазах. Никто из них не сопротивляется страсти, отравляющей разум. Пальцы впиваются в чёрный шёлк топа Дженни, сминая ткань. Всё тело вспыхивает, будто раскалённое. Дженни кусает её нижнюю губу — больно, но Лиса лишь глубже втягивает воздух через нос. Ей нравится быть на границе с грубостью.       Поцелуй — проявление собственности. Дженни стирает всё чужое, оставляя свой аромат кофе, роз и ванили. Лиса отвечает ей тем же и царапает ногтями спину. Дженни стонет прямо в губы. Её руки — повсюду. Одна запутывается в прядях одной рукой, другой скользит по бёдрам, оголённым из-за коротких шорт. Лиса моментально вздрагивает, кожа покрывается мурашками. Они дышат в унисон — прерывисто, хрипло. Дженни отрывается на секунду, и Лиса видит её глаза: тёмные, ненасытные.       Всё снова по-старому. Но будет ли у них счастливый финал на этот раз?       — Ты хочешь на вечеринку с Джису и Чеён? — усмехается Дженни, прижимаясь горячим лбом ко лбу Лисы. — Или предпочтёшь мой номер в отеле?       — М-м-м, второй вариант звучит заманчивее.       — Я не сомневалась в тебе.       Лиса тянется за ещё одним поцелуем, потом у что не может насытиться. Они всё ещё не могут открыто проявлять свои чувства, но наедине они могут всё — и от этого срывает голову. Она живёт ради этих моментов.

***

      Номер в отеле сочится тем самым ароматом. Кофе, ваниль, чёрная роза. Лиса готова тонуть, как она тонет в глазах Дженни. Они целуются так агрессивно и отчаянно, будто на следующий день мир взорвётся. При этом Лиса смотрит на Дженни так, будто у них в запасе целая вечность, которую они проведут вместе. Руки скользят по телам друг друга, изучая изведанные уже сотню тысяч раз территории. Они снова получают доступ друг к другу, и это вызывает трепет на сердце.       Дженни прижимает Лису к стене номера, словно это её новый фетиш. Поднимает руки Лисы над головой и сжимает их одной ладонью. Та откидывает голову назад и пытается вырваться из хватки, пока не понимает, что ей это до жути нравится. Дженни склоняется к её шее, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Чуть медлит, играясь нервами, которые сейчас напоминают оголённый провод. И наконец целует.       За первым поцелуем следует второй, за ним — третий и так далее. На шее расцветают влажные дорожки из поцелуев и укусов. Лиса не видит себя со стороны, но остро чувствует происходящее: дрожь в теле, предвкушение в крови, горячие губы Дженни на себе. Она словно возвращается к старой зависимости, от которой так и не смогла отказаться.       — Ненавижу, — шепчет Дженни в перерыве между отметинами, — что нам пришлось так много ждать этого.       — Тогда не медли.       Дженни принимает приказ, хотя этой ночью их отдаёт только она одна. За это она шлёпает Лису по ягодице, пока ведёт её к постели. Перед глазами мелькает фигура, обтянутая соблазнительным корсетом. Она так и не успела переодеться в повседневную одежду, потому что спешила в отель. Дженни кладёт ладони на её талию, придерживая возле себя, и останавливает возле постели.       — Помочь тебе с корсетом?       От игривого тона сердце замирает. Лиса кивает, прикусывая нижнюю губу. Дженни довольно усмехается. Она не видит лица Лисы, но может представить её реакцию: жар на щеках, смущение в глазах и готовность к искушению. Пальцы добираются до шнурков на корсете. Дженни ловко перебирает ими, ослабляя давление на рёбрах и позволяя Лисе дышать полной грудью. Каждый рывок отдаётся в теле и срывает шумные вздохи с губ.       — Легче? — издевательски ухмыляется Дженни и тянет шнурок на себя, заставляя Лису прогнуться в спине.       Лиса кивает, наслаждаясь тем, что её наконец избавляют от мучений. Влажная от пота, кожа под тканью корсета сияет в приглушёном свете. От шнуровки остаются красные отметины, которые Дженни ласково поглаживает и целует. Она мастерски смешивает страсть с нежностью, отчего Лиса каждый раз остаётся в восторге.       — Я рада, что ты довольна, милая. Теперь сможешь сделать кое-что для меня?       Сладкий голос Дженни совсем не сочетается с развратом, который она просит сделать: самостоятельно избавить себя от белья под её пристальными взглядами и встать на мягкую постель на четвереньки. Лису бросает в дрожь, когда она стягивает с себя шорты и пытается разобраться с застёжкой бюстгальтера. Смущение расползается жаром по щекам от голода в потемневших глазах Дженни. Она следит за каждым её действием и одобряюще хмыкает, что ещё больше мешает Лисе совладать с собой.       — Какая хорошая девочка.       Чёрт возьми. Дженни станет погибелью Лисы.       Холодные простыни контрастируют с разгорячённой кожей, когда Лиса взбирается на неё и пытается принять нужную позу. Матрас чуть прогибается под коленями, заставляя тело пружинить. Дженни, не давая и минуты, чтобы опомниться, и оказывается позади Лисы. Она никак не прикасается к ней, но её присутствие ощутимо. Чем дольше Дженни ничего не делает, тем больше Лисе хочется стонать от негодования. Она хныкает: «Онни» и прогибается в спине, делая картину ещё более соблазнительной.       — Я здесь, милая, — ласково шепчет Дженни, оставляя поцелуй у основания шеи. — Ты скучала?       — Скучала.       Так самозабвенно. Лиса даже не скрывает это, отддаваясь в волю Дженни.       Принимаясь за второй поцелуй, Дженни проводит ладонью от шеи до поясницы и вызывает предательскую дрожь в мышцах. Кожа горит, словно покрываясь болезненно пульсирующими ожогами. Губы скользят между лопаток, и больше не остаётся сил на сопротивление. Напряжения становится даже больше, чем на тренировках, потому что одних касаний мало. Хочется вовсю стонать, но вздох застывает на губах.       Дженни любит её голос, но больше любит тихие мычания во время секса. Лиса хорошо помнит это правило.       Зубы покусывают чувствительную кожу у талии. Лиса не выдерживает и сжимает в кулаках простыни. Голову сносит окончательно. Мурашки скользят по спине вдоль позвоночника, словно следуя укусам-поцелуям Дженни. Между ног предательски влажнеет, хочется больше трения вместо его отсутствия, но Дженни специально тянет время, так ещё и насмехается, чтобы поддеть и распалить:       — Ты такая мокрая. А я ведь только начала.       — Не издевайся надо мной, — растерянно шепчет Лиса, заводясь не на шутку. — Я слишком долго этого ждала.       — Думаешь, ты заслужила моих прикосновений?       Дженни раздвигает её бёдра чуть шире, заставляя задохнуться в судорожном стоне. Пальцы скользят по внутренней стороне бедра то вверх, то вниз, но не доходят до горящего центра. Под кожей взрываются фейерверки. С губ срываются стоны, контролировать которые становится всё тяжелее и тяжелее. Лиса чувствует на себе тяжёлый взгляд Дженни, и только это останавливает от того, чтобы ёрзать на постели от возбуждения.       — Я могу дать тебе то, что ты хочешь, если ты пообещаешь быть послушной, — ухмылка отчётливо слышится в голосе Дженни. — Ты же помнишь правило, Лиса-я? Никаких звуков.       Дженни шлёпает её по оголённой ягодице, как бы говоря: «Я не слышу ответа».       — Помню, онни. Никаких звуков.       Дженни возвращает ладонь на место, и, когда она снова скользит вверх, Лиса толкается назад в отчаянном желании заполненности. Дженни такая инициативность не нравится, и она одёргивает руки, отвешивая ещё один шлёпок по ягодице. На этот раз сильнее — до красного саднящего отпечатка ладони. Лисе снова приходится повторить: «Я обещаю быть послушной», от которой щеки окрашиваются очаровательным румянцем. Наконец — лёгкое прикосновение подушечками пальцев.       — Вот теперь я вижу, что ты заслужила, — довольно улыбается Дженни.       Пальцы едва ли проводят по промежности, собирая влагу. Все усилия уходят на то, чтобы не застонать, хотя это чертовски тяжело. Закушенная губа скоро начнёт болеть, но наслаждение от действиях Дженни того стоит. От второго, менее аккуратного прикосновения бёдра дёргаются, сжимаясь. Мышцы живота напряжены — расслабиться невозможно. Возбуждение Лисы становится очевидным, пока Дженни размазывает влагу по складкам.       — Ты готова к большему, милая?       В вопросе нет необходимости, как и в ответе, но Лиса послушно отвечает. И тогда Дженни вознаграждает её: вводит внутрь один палец до конца, позволяя прочувствовать каждый миллиметр. Лиса довольно запрокидывает голову назад, глаза закатываются сами по себе. Мышцы сокращаются, слабость в ногах разливается колкой дрожью. Дженни добавляет второй палец и чуть изменяет угол, находя чувствительную точку. Дыхание быстро сбивается, становясь прерывистым.       — Ещё, онни, ещё, — отчаянно, на выдохе.       Дженни свободной рукой хватает Лису за волосы и чуть натягивает назад, пока другой рукой проникает глубже.       — Так ты хочешь большего? — голос хриплый, низкий доводит до края. — Уверена, что справишься с этим, милая?       Лиса не может кивнуть — она зажмуривается, её тело напряжено до предела. Как и обещала, Дженни ускоряется, прижимаясь всем весом к её спине. Контакт кожи заставляет довольно улыбнуться. Последний толчок. Лиса кричит в подушку, когда её тело накрывает волной — спазмы, жар, неконтролируемые толчки бёдер. Эйфория окутывает мурашками с ног до головы. Дженни не останавливается, пока Лиса дёргается от переизбытка чувств, продлевая момент удовольствия.       — Это то, что ты хотела? — усмехается Дженни, отвлекая Лису от слабости поцелуем в шею.       — Я хотела тебя.       — И ты меня получила.       Лиса обмякает, падая на бок, её дыхание хриплое. Веки тяжелеют и слипаются сами по себе. Дженни облизывает пальцы, не сводя с неё глаз, в которых блестит восхищение. Она ложится рядом с ней, наслаждаясь теплом её тела и холодом простыней. В нос ударяет знакомый аромат: кофе, чёрная роза, ваниль — снова родной. Теперь это будет её любимое воспоминание, когда они обе расслаблены и влюблены.       Снова на сцене. Снова вместе.