(Не)сахарный

      Настал день икс, и Юнги встретил его с пробкой в заднице, которую пропихивал в себя с матерными причитаниями сразу после того, как принял утренний душ. У него вообще не было настроения для анальных утех. Сказывалось волнение, и нервы теперь были натянуты примерно так же, как будет в скором времени натянуто его очко. Юнги не знал, что именно его так тревожило. И не мог сорвать съемку, без уважительной причины, потому что в этом случае именно из его гонорара будут оплачены все издержки. Нахуя вообще было соглашаться?.. Проблема вряд ли была в Ким Сокджине, а отступать было некуда.       Он не смог позавтракать, но влил в себя пару стаканов кофе. Хотелось выпить чего-то покрепче, но виски перед работой (это была твоя работа, Юнги, за которую ты получал деньги) — плохая идея. Нужно было как-то расслабиться. А он не мог расслабиться. Пробку в себя затолкать смог, но когда дело дойдет до члена, а господин Мин не собирался портить себе удовольствие первого впечатления от члена великолепного Ким Сокджина… Возможно, ему придется заплакать. Возможно, не от счастья. Блять. Зачем? Простой вопрос — зачем?       — Ты готов?       Звонок начальника. Времени для того, чтобы найти политическое убежище оставалось всё меньше. Как и нервных клеток, которые не собирались восстанавливаться — только героически отмирать, и всё из-за этого… ебучего стресса.       — Нет.       — Джин немного изменил концепт, но в приоритете до сих неторопливый мокрый секс.       — С моим мертвым телом. Надеюсь, среди его поклонников есть больные на голову.       — Юнги. — Господин Ли не собирался его теперь утешать и уговаривать. — Ты ведешь себя как маленький, а…       — А секс с малолетники запрещен законом, так что я могу быть свободен.       — Я кое-что тебе напомню…       Тон не изменился, как и намерение Юнги избежать этого разговора.       — Я всё знаю. Я сам на это согласился. Сам подписал контракт. И теперь должен нести ответственность.       — Ты будешь трахаться с самым желанным мужчиной в индустрии, который всячески озаботился о твоих чувствах, хотя мог просто надавить своим авторитетом. А всё почему? Потому что он заинтересован в работе именно с тобой. Чувствуешь, как хорошо становится самолюбию? — Нет, всё-таки господин Ли говорил с ним по-другому, и, кажется, это начинало действовать. По крайней мере, на то самое, обласканное, самолюбие. — Плюс к тому, он не работает в тех жанрах, в которых член в зад равно кровь, пот и слезы. Обычный трах. Без спецэффектов. Ты можешь дальше себя хоронить, а можешь получить нихуевое такое удовольствие, потому что по отзывам очевидцев, Ким Сокджин в кадре не жадничает.       Нихуевое. Трах. Воображение сразу подсунуло ему господина Ли в костюме и с натянутой до ушей деловой улыбкой, которая распускалась только для того, чтобы выдать что-то до боли в заднице конструктивное. Это было по-другому, и Юнги почему-то вспомнил о том, что Ли Минхо тоже когда-то был актером. Судя по тому, что смог уйти из кадра и остаться на плаву — вполне себе востребованным. Таким, что успел полюбиться и стал знаком качества. Вот с ним Юнги бы точно посмотрел порно.       — Вы же сами говорили, что в кадре главное не получить удовольствие, а…       — Это если ты только в кадре познакомился со своим партнером, и он тебе не очень понравился. — Юнги слышал, как господин Ли закатил глаза. Возможно, потому что ожидал другой реакции после своей проникновенной речи. — У вас другой случай. Поэтому, вопрос удовольствия — это вопрос твоего настроения. О, кстати! — Оживился. — Почему Джин спрашивал у меня, как ты себя чувствуешь? У тебя что-то случилось?       Хм. Вряд ли бы незаинтересованный им человек вдруг настолько озаботился его настроением, которое, к слову, по его же вине (отчасти) упало прямо на его глазах. Ладно, в этом не было ничьей вины — только не реализованные и регулярно оплакиваемые амбиции, над которыми Юнги успел взять верх. Стоило себе признаться, что это внимание было приятно, тем более, Джин уже успел проявить участие…       — Всё в порядке.       А Юнги не стал вдаваться в подробности.       — Хорошо. И повторюсь — подумай об этом как об увлекательном опыте. Потому что только от тебя зависит, что ты сможешь вынести из этой съемки.       — Я понял. — Внутри стало чуть спокойнее. Ким Сокджин на самом деле не походил на роль злодея. — Спасибо, господин Ли.       — Хочешь, чтобы я присутствовал? Или мой смех будет тебя отвлекать?       Вот же… негодник! Но Юнги заулыбался. И не успел сострить в ответ.       — Ладно. Готовься. И удачи. Уверен, что ты будешь на высоте. И… — Пауза. — Оттрахай там его хорошенько. За себя, и за того парня, что может только дрочить на кумира. Пока-пока.       Наверное, ему всё-таки повезло с начальником. И повезло родиться таким красавчиком, что его захотел сам Ким Сокджин. У кого-то стакан был наполовину пуст, у кого-то наполовину полон, а у Юнги теперь в стакане вместо дерьма был горячий шоколад. И два часа на то, чтобы завершить последние приготовления.                     

____________

                    Позволить себе настоящий съемочный павильон могли только крупные порностудии, пока все остальные довольствовались арендой. Иногда это выходило даже выгоднее, но уж точнее не солиднее, и войдя на… съемочную, мать его, площадку, Юнги сразу почувствовал себя звездой. И ощущение это стало только приятнее, когда ассистент предложил ему кофе, а до этого усадил напротив Ким Сокджина, который сосредоточенно изучал… сценарий? Юнги играл в сюжетах, но никогда по сценарию, потому что ему говорили, что играть, а остальное могло быть импровизацией. Никаких прописанных реплик и всего остального.       — Я немного изменил идею.       Джин не поднимал глаза, пока Юнги продолжал оглядываться. Часть гостиной и за гипсокартонной перегородкой — спальня. Охуеть. И это не считая осветительного оборудования и камер. У них тоже выставляли всякие лампы и экраны, но здесь…       — Мы будем снимать блокбастер?       Улыбнулся, но не поднял глаза. И в этой улыбке было Малыш, так обычно работают крутые дяди вроде меня, а меньшее мне не по великолепному члену.       — Ты не будешь злиться. — Джин поднял глаза и вновь стал образцом порно профессионализма. — Будешь изображать пассивную агрессию, но я напомню тебе, что на самом деле ты всё это время был влюблен в меня и поэтому сильно не расстраиваешься.       — Эээ! Мы же договаривались…       Юнги уже выставил указательный палец, который захотелось с размаху вставить Ким Сокджину в глаз.       — А я был влюблен в тебя, и нам давно пора это признать. — Снисходительная улыбка, и после опять бесяче непроницаемое лицо. — Ты будешь всё отрицать, а я буду тебя убеждать. — Он протянул ему листок. — Ничего сложного. У нас есть время немного порепетировать особенно эмоциональные моменты.       Юнги не надеялся, что вся его подготовка сведется к волшебному мылу, которое он купил по рекомендации Феликса, и пробке, но репетировать…       — Блять, ты слишком высокого мнения обо мне. — Взгляд прошелся по напечатанным строчкам, но отказался подниматься, потому что Ким Сокджин смотрел на него так прямо, что не моргая. — Я могу что-то изобразить, но не… тут дохуя всего.       — Я такого мнения о тебе, как ты заслуживаешь, и ты скоро в этом убедишься. — Глаза сами поднялись, пока рот открылся, не зная, что выпустить — стон удовольствия от такого лестного признания или же нервную и неостромную колкость. — Главное, понять, какие эмоции нужно сыграть — после этого всё будет просто. Текст не столь важен — сама ситуация. — Джин откинулся в кресле, оставил распечатки на столике и разложил руки по подлокотникам. — В любом случае, в конечном варианте монтажа останется минут 5-7 от всей драмы. Но за них нужно показать максимум.       — А еще успеть подмыться.       Юнги начинал чувствовать напряжение, которое вместо него неловко перевело тему.       — Здесь две ванные комнаты. И есть всё необходимое для твоего комфорта. — Джин выпрямил спину и сцепил руки. — У тебя есть аллергия на силикон? Или ты заранее предпочитаешь лубриканты на водной основе?       — Силикон горчит.       — Я не собираюсь слизывать с тебя смазку.       — А если я…       Юнги осекся. Какого черта он вообще должен брать его член за щеку, после того как тот… Ох, блять. Раньше он на такое смотрел только со стороны.       — Я сам доведу себя до разрядки, без помощи твоего рта. Поэтому для тебя вкус тоже не важен. Зато мы оба будем уверены в том, что… скользить будет столько, сколько нужно, а это минус дискомфорт. — Вдруг Джин сочувственно улыбнулся. — Правда, смывать можно только с мылом.       — Да что ты! А я ведь только вчера родился.       Это была защитная реакция, конечно. Юнги прекрасно знал все эти тонкости, а теперь с ним говорили, как с девственником, который члена не нюхал. И всё потому, что он еще ни разу не был снизу перед камерой. А ведь он этого не хотел. Но пришлось. Возможно, именно так себя чувствуют те, кто впервые решают взять за секс деньги.       — Юнги.       Джин смотрел на него пристально, для чего наклонился и поставил локти на колени, говорил так, что… сразу стало понятно, что теперь будет. Ебаный стыд.       — Не надо меня уговаривать. — Юнги даже о кофе забыл, за который теперь держался двумя руками, оставив свой клочок сценария на столе. — Я не маленький. И у меня нет аллергии на силикон. Вообще, идея заебись. И у меня только один вопрос. — Откуда-то взялась гордость. Наверное, оттуда, откуда Юнги обычно черпал свой характер, который помогал ему с блеском справляться с ролью альфа-самца. — Я должен буду сосать?       — Если хочешь.       Джин выпрямился и звучал как Мне похуй.       — Не хочу.       — Тогда я не буду лизать.       — Пойдет.       Юнги пожал плечами и сразу пожалел потраченного мыла, за которое заплатил как за ужин в одно лицо и в средне фешенебельном ресторане.       — Если тебе настолько противно, мы в принципе можем не затеваться — я улажу вопросы с контрактом.       Наверное, что-то из того, что он сказал, прозвучало обидно. И захотелось что-то с этим сделать. Как на качелях. От желания рычать и кусаться до страха быть отвергнутым. Удивительно, как всё лезло наружу, стоило только чуть-чуть поволноваться и напрячься в неожиданном месте. Стоило только кому-то слегка надавить.       — Если нужно сосать — я готов.       — Спасибо. Не нужно.       Джин поднялся, пока Юнги почувствовал себя крайне дерьмово. Как будто Ким Сокджин был его парнем, снял штаны, а Юнги сказал Фу, я не возьму это в рот. Из зависти, потому что там был не ограненный алмаз.       — У тебя есть полтора часа на подготовку. Посмотри распечатку, что я тебе дал. Если на завязку придется потратить слишком много дублей, мы прекратим сотрудничество без каких-либо издержек с твоей стороны. — Он говорил это таким тоном, что Юнги казалось, что его прямо здесь и сейчас после каждого предложения макают башкой в дерьмо. То самое, которым он теперь себя чувствовал. — В другом случае, секс будет без предварительных ласк и поцелуев. И если из этого можно будет что-то выжать, мы запустим трехминутный тизер в сеть.       Из этого можно будет выжать только… Слишком много дерьма.       — Джин.       Ким Сокджин обернулся.       — Для тебя господин Ким. Из моего кошелька будет выплачиваться твоя зарплата.       Ну а чего Юнги, собственно, ожидал? Что ему будут дуть в задницу, пока он будет выебываться? Не дорос до уровня… господина Кима. Который всё это время почему-то заботился о его чувствах. Никогда никто не заботился, кроме него самого.       — Я просто… волнуюсь. Только и всего. И… — В приюте воспитатели его всегда учили, после затрещин, что правду говорить не больно и не стыдно. — Я просто в себя поверил и забыл о том, кто такой. Сделаю всё, что скажеш… те. Прошу прощения.       Юнги говорил это без злой иронии. Со смирением. И не потому, что брезговал — потому что вынудили выйти из зоны комфорта и при этом выставили на всеобщее обозрение.       — Давай договоримся. — Джин сделал к нему шаг. — Начнем, как вижу это я. Не понравится — я готов идти на компромисс. Но я не вижу причин, почему тебе должно не понравиться. И не потому, что такой охуенный — я тебя захотел, а значит, готов постараться. Надеюсь, я понятно изъясняюсь.       Юнги не хотел поднимать глаза. И вместо этого вновь взялся за сценарий.       — Надо… порепетировать. Потому что я тоже хочу… — В горле застрял непонятный ком, который сложно было проглотить. — Чтобы получилось охуенно. Когда еще такой шанс выпадет. — Юнги поднял глаза. — Господин Ли сказал, чтобы я тебя оттрахал за себя и за тех, кто на тебя дрочат.       Молчание. Прям давить начало, но Джин вдруг многозначительно улыбнулся.       — Звучит хорошо. Осталось узнать, как на деле.       Нужно было просто… начать.                     

___________

                    Дверь хлопнула с такой силой, что Джину пришлось оторваться от книги и прислушаться. Это мог быть только Юнги.       — В чем дело?       Судя по тому, как он раздевался, случилось что-то серьезно, но Юнги не торопился отвечать, пытаясь протиснуться мимо вставшего у него на пути Джина.       — Что случилось?       Он оставил попытки. Взгляд в пол и до белых острых костяшек сжатые кулаки. Вдох и прерывистый, как пулеметная очередь, выдох.       — Он расстался со мной. После двух лет. И нашел при этом самый ебаный повод.       — Какой?       Юнги поднял блестящие глаза.       — Ты, может, пропустишь меня?       — Нет, но ты можешь со мной подраться. — Джин скрестил на груди руки. — Я просто хочу помочь.       Понадобилось несколько секунд на раздумья.       — Сказал, что ему надоело мое равнодушие. — Глаза вновь опустились, а руки перестали напряженно сжиматься. Но их до сих пор нужно было занять, поэтому Юнги засунул их в карманы широких брюк. — С хуя ли только теперь? Что изменилось?       Джин внимательно следил за ним и за тем, как бегал его взгляд.       — Мы стали соседями. И… — Джину тоже пришлось сделать глубокий вдох. — Уверен, ты не так расстроен, как хочешь казаться.       Звучало, как вызов, на который его сосед тут же откликнулся, подняв глаза, а Джин закончил мысль.       — Так бывает, когда охладеваешь к одному и начинаешь гореть другим.       — Ты что-то покурил? Понюхал? Положил в рот и запил? — Юнги смотрел на него с подозрительным прищуром. — Другим это каким? Я просто не в курсе, а у тебя явно открылся третий глаз, если ты так…       — Мной.       Почему-то, теперь эта мысль стала очевидной, что позволило Джину улыбнуться. Он чувствовал себя слишком уверенно, пока Юнги явно деланно усмехнулся.       — Ясно. — Он кивнул, не поднимая глаз. — У тебя диагноз, поэтому я не стану спорить. — Хотел уйти, но Джин выставил руку. — Да ты совсем ебу дал, дружок!       — Я помню тот вечер. — Дружок не обратил внимание на эту грубость, а Юнги почему-то захотел дослушать. — Мы пили, болтали, смеялись. Потом попытались разойтись, но в холодильнике нашлась еще пара бутылок. Ты был румяный, постоянно улыбался, и я не мог перестать смотреть на тебя. А ты забыл, что был занят. Потому что флиртовал. Не планировал, потому получилось так, что… Я поплыл. Растаял. Как таял ты, каждый раз, когда я выходил из душа в одном полотенце. Да, я красавчик, и это всё неоригинально, если бы мы с тобой так не подходили друг другу.       Юнги недолго молчал. И сперва улыбнулся, а потом потянулся ладонью — она была горячей — к его щеке.       — Джинни, с такой фантазией тебе нужно писать романы. Если бы всё было так, как ты говоришь, я бы давно…       — Боялся, что не взаимно. — Джин смотрел на него, не моргая, удерживая взглядом на мушке. И Юнги не мог увести глаза. — Теперь знаешь.       — Я боюсь, что ты слишком высокого мнения о себе. Я любил…       — До момента, когда познакомился со мной.       — Блять, угомонись!       Юнги больше не нежничал — грубо пихнул Джина плечом, чтобы пройти, а Джин не стал препятствовать.       — Можешь не корить себя — пока вы были вместе, ты не позволил себе ничего лишнего. Но сердцу ведь не прикажешь.       Уйти далеко не удалось, и Юнги обернулся. С красивым, но нервным недоумением. Как будто им он хотел что-то прикрыть.       — Тебе яйца на мозг давят? Ты слишком давно один, тебе пора найти друга по интересам.       Недоумением и остроумием. Самый верный знак, что он волновался.       — То есть, тебе всё равно на меня?       — Нет, ты мой друг. – Юнги напряженно расправил плечи, чтобы быть убедительнее. — Но… Ничего больше.       — Боишься, что не выдержишь конкуренции?       — Нахуй иди, друг.       — Я один, потому что мне нужен только ты.       Было самое время для чего-то остроумного, но Юнги не мог. И выглядел он теперь растерянным, в один момент потеряв в своей всегда очаровательной агрессии.       — Один поцелуй — один шанс. Если тебе всё равно — я отстану. Мы всё забудем. Если не всё равно — ты сразу это поймешь. — Он подошел к Юнги вплотную, а тот отказывался на него смотреть даже когда Джин потянулся к его лицу и заправил за ухо длинную прядь челки. — Потому что такое нельзя скрыть.       Ладонь на щеке, большой палец на подбородке. Губы на губах, и Джин не стал давить. Легкое прикосновение. Еще одно. Слегка повернул голову, и получилось уже мягче. Так мягко, что Юнги совсем чуть-чуть приоткрыл рот, лишь обнажив слизистую. И Джин провел по ней языком. Ни на чем не настаивал, но это было и не нужно.       — Я так давно этого хотел.       Нежный шепот обжигал чувственностью, и у Юнги закружилась голова. В такт скользнувшему в рот языку. Больше можно было не притворяться, и он прильнул к Джину, обхватив его двумя руками. И Джин сразу стал увереннее. Сцепил пальцы на затылке Юнги, не давая отступить или даже попытаться отнять контроль. Потому что он теперь забирал у него самый сладкий поцелуй, который с каждым мгновением, движением, украденным вдохом становился глубже и горячее.       Юнги пришлось приложить силу, чтобы оторваться и суметь сделать шаг назад. И он ничего не сказал — взял Джина за руку и потянул в другую комнату.       Но Джин не двинулся с места.       — Сделаем переход. — Он серьезно всматривался в Юнги, сразу заметив, что тот не планировал делать паузу. Потому что… — Всё-таки вошел во вкус.       — У меня встал. — Глупо скрывать очевидное. — И это всё твои блядские губы.       Звучало как самый вкусный комплимент, сладкие остатки которого захотелось слизать с растянувшегося самодовольной улыбкой рта. Но вместо этого…       — Я старался.       — А я буду сосать, но надо поторопиться, пока я не растерял настроение.              Отступать было некуда — в ноги упирался деревянный борт кровати, к которой Джин подтолкнул его, развернув к себе. И на этот раз Юнги обнял его за шею, чувствуя, как горячие пальцы ловко пробрались под край задравшейся футболки. По коже сразу побежали мурашки, все очень удачно скатывающиеся в трусы. А нетерпеливые губы сползли к шее, и Джин сразу откинул голову, всем своим видом показывая, что ему нравилось. И Юнги нравилось, и незаметно одна его рука опустилась, а потом накрыла… Эрекция. Бинго. Джин почти сразу перехватил его ладонь и, прижав к крепкому животу, просунул под резинку штанов.       Ласку пришлось прервать. И пришлось смотреть в глаза, но Юнги очень сосредоточенно определял находящейся в его руке размер, пока Джин смотрел на него с игривым, но уже рассеянным возбуждением прищуром. Это был подходящий момент, и прежде чем удобно устроиться на краю кровати, Юнги провел языком от ямки под ключицей и по диагонали к уху. А потом сел и схватился за пояс штанов Джина. Его член волнующе выпирал через тонкую ткань домашних тренировочных штанов.       Резинка зацепилась за головку, но быстро преодолела это препятствие, ненадолго остановившись у колен, чтобы затем упасть на пол. Джин переступил, а Юнги взял его член одной рукой, другой схватившись за бедро. Нужно было либо поднять глаза, либо приняться за дело, и язык обвел край головки, по уздечке поднялся вверх и спрятался между губ. Которые затем опустились к основанию.       У Юнги был опыт, а член Джина вполне подходил для глубокой глотки, а ему удалось даже лизнуть гладкие яйца. Приятный запах и вкус, а что еще нужно для вдохновенного продолжения, и Юнги, почувствовав пальцы в волосах, стал насаживаться на член, опуская и поднимая подбородок.       — Я так быстро кончу.       Захотелось улыбнуться, но растянутый рот не позволял. Пришлось его освободить, и как только Юнги это сделал, Джин взял его за подбородок и нагнулся, чтобы поцеловать. Ему пришлось задержаться, потому что Юнги продолжил ласкать его, скользя сжатыми пальцами по мокрой от его слюны длине.       — Давай, на спину.       Говорил в самые губы и держал его, пока Юнги, упираясь руками в кровать, сдвинулся ближе к изголовью. И Джин потянулся за ним. Ему пришлось поставить на матрас колено, когда ноги Юнги перестали касаться пола. Поцелуй. Еще поцелуй, и Юнги мягко прикусил пухлую нижнюю губу, оттянув ее зубами. А потом поднял руки, чтобы Джин смог снять с него футболку, снять футболку с себя, а после, опрокинув немного завороженного Юнги на спину — стянуть с него брюки.       — Моргни.       Джин нависал над ним, упираясь по бокам от головы, а потом приник к шее, мягко, достойно его невыносимых губ. Тело само выгнулось, и поясница оторвалась от матраса. А поцелуи тем временем стали стекать ниже. Язык как будто лениво потеребил твердые соски, а затем задержался на впавшем животе и ямке пупка. Это было скорее щекотно и забавно, чем… Юнги вдохнул поглубже, когда губы прижались к низу живота. Разряд тока — кто бы мог подумать, что он такой чувствительный.       Нет, всё дело было в блядски пухлых губах, которые туго обхватили головку члена, пока язык под втянутыми щеками вырисовывал на нее мокрые круги. Блять. Юнги забыл о том, что их снимали, и отдался моменту. Ощущениям от сжимающего его горла. Профессионал. Оооох… О Юнги не успел опомниться, когда Джин подхватил его под коленями, задрал ноги и приник губами к анусу. А там роскошное мыло, и Юнги не успел сдержать улыбку, которая слишком быстро уступила место взволнованному вдоху. Никогда не испытывал на себе такие ласки, и теперь… Понимал, почему все пассивы от такого млели.       Но счастье продлилось недолго, и Юнги почувствовал нежный поцелуй уже на губах. И никаких посторонних запахов и вкусов.       — Хочешь сверху?       Джин приподнялся и быстро огляделся, как будто только сейчас вспомнив о том, что они были не одни. Они могли взять небольшой перерыв, прежде чем приступить к главному.       — Хочу. Но только давайте без крупных планов моего страдающего очка.       Юнги повернул голову, краем глаза заприметив оператора, который, не отрываясь от видоискателя, показал ему круглую фигуру из двух пальцев.       — Придется играть лицом.       Джин улыбался хитро, но при этом как будто нежно.       — Страдать лицом, да. Я смогу. Это прям мое. — Юнги закатил глаза. — Дай мне смазку.       Тюбик, несколько горошин между пальцев.       — Начали!       Юнги легко оказался сверху и сразу сместился ближе к животу, одной рукой упираясь Джину в грудь, другую запустив себе за спину. И Джин решил немного его отвлечь, перехватил его ладонь и мягко потянул к себе, своею обрамил румяную щеку и без промедления приник к губам. Он приподнял бедра, чтобы Юнги было удобнее распределять остатки смазки по члену.       — Волнуешься?       Он говорил шепотом.       — Не так, как ты.       Юнги хотел выпрямиться, но не успел, потому что мягкие губы быстро опустились к его шее. Раскрытые, горячие из-за коротких выдохов, и старательные, бережно вбирающие кожу, без засосов. Просто чувствительно. Его руки переместились на бедра Юнги, и он прервался. А Юнги всё-таки выпрямился.       Главное, что теперь нужно было сделать — расслабиться. Он совсем чуть-чуть прогнулся в пояснице — вдруг тело решит, что они пытаются кого-то соблазнить, а не помереть?.. Пальцы сжимали член чуть больше, чем нужно было, но Джин не жаловался — только смотрел на него. Сосредоточенно. Так. Юнги провел пальцами по головке — скользко. Приставил между ягодиц и слегка надавил. Он всегда смотрел на это только со стороны — головка мягко продавливает анус, его края медленно расходятся, чтобы затем туго сомкнуться на члене. И это всё за пару мгновений, который теперь немного растянулись. Как растягивался он.       Джин положил руки ему на бедра и стал мягко их поглаживать. Он оказался хорошим партнером. А Юнги был хорошим актером, поэтому теперь старательно игнорировал направленную на него камеру. Лучше отыгрывать лицом, чем несчастным очком. Он закрыл глаза. Надавил сильнее. Жжение, как будто спирт попал на раздраженную кожу. Снова надавил. Захотелось выгнуться дугой и зашипеть, но вместо этого Юнги чуть сильнее наклонился вперед, сметив ладонь к плечу Джина. Он удерживал вес на коленях. Нужно было просто опуститься на член.       Еще одно движение — анус приоткрылся, и жжение стало совсем немного ощутимее. Еще усилие. Голова упала вместе с рваным выдохом, а головка члена оказалась внутри. Он чуть подался назад — скользило, и можно было увереннее… Ох, блять. Он чувствовал, как его распирало, и чем глубже, чем это было чувствительнее, как будто стенки становились тоньше. В момент, когда он сел на бедра Джина, его член дернулся, по спине, вместе с бисером пота побежали мурашки, а внизу живота запекло. Сначала непонятно, а потом… приятно.       — Видел бы ты себя — такой красивый.       Юнги открыл глаза и сразу тряхнул головой, возможно, нервно, но это движение забылось после того, как он опустился Джину на грудь, поставив ладони по бокам от его головы.       — Будем записывать голос за кадром, так что…       — Только попробуй сказать что-то про Ты такой узкий…       Юнги сделал аккуратное движением назад, затем вперед, приподнявшись на коленях. И еще раз. Привыкал. Самое страшное было позади.       — Ты отлично справился. — Джин смотрел на него и улыбался. Его руки на бедрах сжались. — Но ты такой узкий…       — Су…       Он не успел ничего ответить, потому что Джин сделал одно резкое движение, и его член вошел по самые яйца. Он схватил Юнги за шею, притянул к себе и впился в его губы, начав методично поднимать таз. Юнги упал ему на грудь, вытянув руки и сжав одеяло. С каждым новым толчком ощущения становились всё приятнее. Острее. Как будто туго скользящая между слизистых стенок головка члена задевала… его собственный член. Всё отдавалось в нем. Хотелось застонать, но требовательные губы не давали ему даже вздохнуть.       Счет времени потерялся, но хотелось еще. Джин отпустил его, и Юнги выпрямился, не открывая глаз. А потом откинулся на заведенные за спину руки, уперевшись в кровать по бокам от коленей Джина. Раньше он такое видел, находясь снизу, а теперь сам поставил стопы на кровать и начала самостоятельно опускаться и подниматься. И это было чувствительнее. Возможно, потому что Джин сжал его член, который туго скользил в заботливо обслюнявленной ладони. И было так хорошо… Но хотелось лучше, и Юнги увеличил темп. Думал только об удовольствии, которое распускалось в нем, из живота растекаясь по всему телу.       Но это было тяжелее, чем смотрелось со стороны, и Юнги почувствовал, как ноги начало сводить. А Джин почувствовал это. Он, только с помощью крепкого пресса, поднялся и, обхватив Юнги за талию, дернул его к себе, позволив вновь вернуться на колени.       — Я скоро кончу.       Судя по голосу, он не лукавил.       — Твоя очередь.       Хотелось думать только о том, чтобы кончить, и Юнги вновь оказался на спине. Джин закинул его ноги себе на плечи, очень удобно приподняв бедра и таз. Вновь на всю длину. Он нависал на вытянутых руках, напряженной струной, пока Юнги выгибался, со спины вцепившись в его плечи. Это было… Не собирался стонать, но по-другому было нельзя. Рвано из-за резких толчков, сдавленно, из-за вжавшихся во взмокшую шею Джина губ, горячо. Из-за приближающегося оргазма.       Джин выпрямился, опустил ноги Юнги и подпер их своими коленями. Он трахал его, и при этом член Юнги трахал его плотно сжатую ладонь. Блять. Кто бы мог подумать, что он будет так блядски подмахивать бедрами, но всё это было ничто. Кончить. Единственная мысль, пока тело судорожно балансировало на грани удовольствия и ничего. Можно было сорваться, но Джин не позволил. И Джин продолжал дрочить его член, пока тот короткими толчками выплескивал сперму. Юнги запрокинул голову, пытаясь начать дышать. А Джин выскользнул из него и, нагнувшись и удерживаясь на одной руке, другой начал надрачивать свой член. Совсем близко. Он прихватил зубами выгнувшуюся от удовольствия шею. Еще чуть-чуть. Напряженный момент, и он ощущал теперь каждую сбегающую по спине каплю горячей испарины. И в момент, когда кончил, Джин повалился вперед, уткнувшись лбом в кровать.       Финальный кадр — поцелуй.       — Ты… — Джин выпрямился, подрагивающей рукой смахнув со лба трудовой пот и прилипшие волосы. — Живой?       — Я кончил.       Юнги не открывал глаза, раскинул руки и… Джин рассмеялся.       — Я вижу.       Он взял оперативно поданные ему салфетки, быстро стерев с живота Юнги их сперму.       — Мне надо в душ.                     Это был настолько хороший секс, что захотелось посидеть и проводить его, в халате и со стаканом холодного кофе. Тело саднило, немного ломило, но всё это было как-то очень приятно. С оттенком не только физического, но и морального удовлетворения.       — Так, я кое-что придумал.       Джин только-только закончил водные процедуры и упал в кресло напротив. Теперь даже не верилось, что до этого, в тех же креслах они что-то выясняли.       — Ты боишься высоты?       Юнги даже глаз один открыл.       — Хочешь спрыгнуть с парашютом и с членом в моей заднице? Давай. Только без моей задницы.       Он вновь закрыл глаза, откинув голову на спинку.       — Нет. Хочу секс на тридцатом этаже.       — Блять.       — Помнишь твою фантазию о боссе и его подчиненном?       — Так, не нужно меня сюда приплетать. — Юнги понял, что предстоял деловой разговор, поэтому сел поудобнее, поставив на сидение ноги, которые тщательно прикрыл халатом. И Джин почему-то засмотрелся на него, при этом о чем-то задумавшись. — Это твои фантазии.       — Ты будешь моим боссом.       — Отлично, можешь не продолжать.       Юнги заулыбался самодовольно, но потом, когда Джин тоже решил улыбнуться, напрягся.       — Так. И в чем подвох?