Вьюга

      За окном бушевала метель, снося всё на своём пути. Северный ветер завывал, проникая под мою одежду, от чего я поежился. Деревянная оконная рама стучала о стену, но я был слишком занят дабы закрыть окно. Куртка Ромы упала на пол, а брошенные в угол ботинки оставили под собой лужицу растаявшего снега. Я был совершенно не в силах оторваться от ночного гостя, слишком долго мы не могли остаться наедине. Рома вжал меня в подоконник, покрывая мою шею поцелуями. Тёплый язык вырисовывал узоры на моей коже, заставляя меня дрожать в предвкушении. Старые часы пробили полночь, и от их громкого стука я невольно отстранился. Рома усмехнулся, взглянув на меня своими янтарными глазами. В темноте мне на миг показалось, что они блеснули, словно волчьи. Он обнял меня крепче, его холодные ладони забрались под мою футболку, лаская спину. Я дёрнулся, чем только раззадорил Рому. — Не жалеешь, что позволил мне переждать метель в твоей спальне? — с улыбкой спросил Ромка, не отрываясь от своего дела. — Да пошёл ты. Я так скучал по тебе. Из-за твоих сраных друзей приходится вести себя в сотню раз осторожнее. — Я заглажу вину, вот увидишь. Удовлетворённый моим ответом, Рома принялся совершенно бесстыже жаться ко мне. Я чувствовал, как в его паху нарастает возбуждение, и, прижавшись ближе, попытался стянуть с него брюки. К моему разочарованию, тот отстранился, оставив меня в недоумении. — В чём дело? — Я хочу попробовать кое-что новое. Рома задрал мою футболку, оголив живот. По телу пробежали мурашки, ни то от холода, ни то от нетерпения, когда он мучительно медленно провёл дорожку поцелуев, опускаясь ниже и не сводя с меня взгляда. — Что ты имеешь в виду? — едва ли не испуганно затараторил я. — Хочу отсосать тебе. Хочу, чтобы ты трахнул меня, как суку. Я в оцепенении уставился на него, не веря своим ушам. Язык заплетался, и я так и не смог ответить — он опустился ниже, нос Ромы коснулся моего паха, заставив меня прикусить язык. Словно ручной пёс, он тёрся о меня, вгоняя в краску. Я ощутил, как ткань моих штанов натягивается. — Я знаю, что ты хочешь иногда побыть сверху. — прошептал тот, дразняще касаясь моего паха. Одним движением я захлопнул окно, наконец избавившись от надоедливого ветра и снега. Руки Ромы переместились на мои ягодицы, бесстыже сжимая чувствительную плоть, что заставило меня ахнуть. Довольный моей реакцией, он ухватился зубами за верх моих шорт, аккуратно стаскивая их с меня. Я словно окаменел, глядя на это с широко открытым ртом. Рома всегда был более сдержанным, менее податливым, а таких резких перемен в его настроении я и вовсе никогда не замечал. Однако я не был против этих изменений. — На коленях обычно стою я, — тихо сказал я, позволяя Роме взять всё в свои руки. — Времена меняются, Тошик. Не мучая меня больше, Рома окончательно стянул с меня шорты и бельё. Его широкая ладонь начала медленно двигаться вверх-вниз по моему члену. Тёплый язык коснулся моей головки, слизывая каплю смазки. Не переставая за мной наблюдать, Рома круговыми движениями принялся ласкать мою головку. Я вновь прикусил язык, надеясь не создать слишком много шума. — По-моему, ты совсем не умеешь это делать, — шепнул я, пытаясь вернуть себе самообладание. — Научи меня, Тоха. Ты ведь в этом спец. Я улыбнулся, наконец ощутив власть в своих руках. Захотелось сделать так, чтобы Рома действительно загладил свою вину. Я резким движением схватил его за волосы, заставляя посмотреть на меня. Его губы, влажные от слюны, привлекательно блеснули в лунном свете. Раскрасневшийся, смущённый, подчинённый — таким я видел его впервые. Таким он нравился мне ещё больше. Я провёл большим пальцем по его скуле, мягко очерчивая его красивое лицо. Шрамы, щетина, синяки — я не пропустил ничего. Рома блаженно прикрыл глаза, явно наслаждаясь своим положением. Свободной рукой я принялся медленно ласкать себя, специально делая это прямо перед его лицом. — Нравится подчиняться? — мой палец коснулся влажных губ Ромы, проникая внутрь. — Ты всегда такой грозный, гордый… Кто бы мог подумать, что тебе понравится стоять на коленях? — Да, нравится, — совсем тихо ответил Рома. — Покажи, что ты можешь. Рома обхватил губами мои пальцы, быстро двигаясь взад-вперёд. Я шикнул, сжав свой член сильнее. Трахать рот Ромы пальцами было одним из лучших зрелищ, которые я видел. Тот неумело прятал зубы, пытаясь двигаться быстрее. Я отстранился, поглаживая его губы. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а член пульсировал в руке. — Я плохо сосу? — Давай я покажу как. Я сильнее взял Рому за волосы, приставив головку ко рту. Медленно водя ею по мягким губам, я улыбнулся, видя, как тот смутился. — Вспомни, как это делаю я. Начинай медленно, аккуратно. Изучи меня. Рома коснулся меня языком, осторожно водя им по кончику. Я натянул его волосы сильнее, когда тот коснулся уздечки и прикрыл глаза. — Нет, я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Не отводи взгляд. Совсем смутившись, Рома с трудом восстановил зрительный контакт. Я надавил на его затылок, заставляя взять глубже. Расслабив горло, тот меня послушал, взяв уже половину длины внутрь. Его щёки порозовели, а в уголках глаз блеснули слёзы. Рука Ромы опустилась на его пах, поглаживая выпуклость сквозь ткань. Я облизнул губы, чувствуя новую волну возбуждения. — Да, вот так, молодец. У тебя очень хорошо получается. Я покажу тебе, как правильно двигаться, просто попробуй поймать ритм. Я крепче сжал его волосы и начал двигать бёдрами навстречу аккуратными толчками, давая ему время приспособиться. Рома подстроился под мои движения, начиная двигаться самостоятельно. Я запрокинул голову — по телу пробежали мурашки. Вид Ромы — такого подчинённого, такого старательного — был для меня словно смертный приговор. Он быстро смекнул, что к чему, принимая всё больше и больше; заскользил вверх, плотнее сжимая губы и втягивая щёки. Окончательно приноровившись, Рома вытянул язык и ускорился, издавая совершенно грязные звуки. Не сдержавшись, я застонал, расслабив хватку. Рома старался, по-настоящему старался, двигаясь всё быстрее и быстрее, взяв внутрь почти всю длину, а слюна и смазка в подтверждение этому стекали по его подбородку вниз. Я заскулил, ощущая, как близок к финалу. Мои костяшки побелели от того, как сильно я впивался ими в подоконник, а громкие стоны уже не удавалось скрыть. Всхлипнув последний раз, я кончил, проталкивая всю свою длину в Рому. Тот отстранился, слизывая капли спермы с губ. — Молодец, для первого раза — замечательно, — сказал я, поглаживая его по волосам.