Пособие о том, как жить в одном доме с тремя чёртиками.

      Он начал замечать это ещё неделю назад. Что-то происходит с детьми. Со всеми, без исключения. Они стали намного тише себя вести и чаще запирались у себя в комнатах, а при попытке узнать, в чём дело, отмахивались и переводили тему. Единственное, что радовало и пугало одновременно, это то, что Претти начала больше времени проводить с мальчиками. 007 не раз видел, как ночью она убегала к ним в комнату и могла просидеть там до самого утра, пока не вернётся к себе и не уснёт. Возможно, она и не спала вовсе, на её бледном личике стали заметны круги под глазами, не сильно, конечно, но достаточно, чтобы понять, что девочка не высыпается. С Блу тоже произошёл ряд изменений. Его и без того плохая успеваемость сейчас была на грани, чтобы не уйти в плинтус, но Блу, видимо, это не волновало. Он и так мог быть колок на слова, а теперь стал более раздражителен и начинал злиться из-за любой мелочи. И пусть он извинялся каждый раз, стоило ему перегнуть палку и сказать лишнего Севену или Претти, было видно, что ему легче не становится. Единственный, перед кем он старался держаться, был Кулкид. Кулкид. Его первый луч света. Этот постоянный скачущий солнечный зайчик теперь совсем померк. Не было той привычной задорной улыбки, новых идей, как можно разрушить дом, или весёлых криков: «Пошлите гулять!». Он стал походить на измотанного работника, у которого резкий экзистенциальный кризис. РАЗВЕ ДЕСЯТИЛЕТНИЙ РЕБЕНОК ДОЛЖЕН ТАК ВЫГЛЯДЕТЬ?! 007 хотел серьёзно об этом поговорить, но никак не решался. Боялся, что он лезет туда, куда не нужно. Боялся, что дети его оттолкнут. Быть отцом теперь казалось не так просто... Но видеть их измученный вид, который ухудшался с каждым днём, было невыносимо. Смотря на них, Севен чувствовал, как сдавливалась его грудная клетка и паника начинала окутывать с головой. Он не мог перестать думать об этом, ему нужно с ними обсудить это. Сейчас он едет в школу — нужно забрать детей. Конечно, они могли поехать и на автобусе, но Севену будет спокойней, если он сам это сделает. Всю дорогу к ней его не покидало чувство, что что-то случится. Будто его отцовский радар отбивал каждую секунду. Он надеялся, что ошибается. Подъехав ближе к школе, 007 принялся ждать. Среди серой массы повторяющихся детей, которые отличались лишь одеждой, он замечает свою разноцветную троицу. Они идут вместе, не отставая друг от друга. Эта картина не могла не радовать. Он машет им рукой и улыбается.        — Хей, как вы–.. Ему пришлось прерваться, как только дети подошли поближе. Лицо Блу было всё в ссадинах, разодрана толстовка в области предплечья, костяшки на руках были явно красные. Кулкид прятался за спиной Блу, была видна только левая половина его лица, будто вторую пытался скрыть. Но всё же Блу легонько толкнул его в сторону машины, и пока он пробегал мимо отца, Севен заметил его выраженный фингал.       007 замер, ошеломлённый, пытался собирался с мыслями, глядя на детей. В это время Претти, которая стояла с опущенной головой, прыгнула за Кулкидом, а Блу прошёл мимо. — Поехали домой, пап. — Он не смотрел в его сторону, просто направился к машине. Словно всё, что сейчас увидел Севен, он может наблюдать каждый четверг сразу после часу. 007 сжал свои руки в кулаки, но ничего не оставалось, кроме как молча сесть за руль. Они ехали в полной тишине, Севен сказал бы, что она была гнетущей. Дети не старались объясниться или пожаловаться, или сделать хоть что-нибудь! Сидели и пялились в окна. Лишь изредка Севен наблюдал в зеркале заднего вида, как Кулкид поднимал на него взгляд, но как только его глаза встречались с 007, тут же отворачивался. И сам отец семейства молчал, уставившись на дорогу. Это был его первый раз, когда он не мог подобрать слов. Лишь одна мысль крутилась в голове: кто посмел тронуть его сокровища? Он неосознанно впился руками в руль, так сильно, что ладони начали жечь, а костяшки побелели. Испуганный взгляд Претти, избитый Блу и синее пятно под глазом Кулкида. Этого хватило, чтобы вывести Севена из себя. Он прямо сейчас мог развернуться, подъехать к школе и погрузить её в красное пламя. Если это место приносит его детям так много боли, зачем ему стоять на земле? И всё же надо успокоиться, в таком состоянии ему ничего не расскажут. А рассказать надо многое. Наконец они подъехали к дому. Как только машина остановилась, троица сразу выбежала из машины, хотели снова спрятаться у себя в комнатах. Скрыться из вида, будто Севен позволит. Он успел телепортироваться прямо на входе к лестнице и выставил руки, преграждая путь наверх. Дети резко остановились, Претти и Кулкид спрятались за спину Блудуду. — Дай пройти, пап, — сухо сказал Блу, а после тише добавил: — Пожалуйста. — Нет. С меня хватит... Вы расскажите мне всё в мельчайших подробностях, что с вами происходит эти две недели!       И, видимо, он произнёс это слишком громко, потому что Блу напрягся, а двое за его спиной сжались ему в руки. 007 хотел извиниться, не стоило ему так резко отвечать. Но Блу продолжил, только в этот раз он говорил сквозь зубы: — Нам не о чём разговаривать. Ты всё равно не поймёшь, просто дай нам пройти! Севен не хотел, чтобы это переросло в спор и ругань. Абсолютно не хотел. Поэтому он постарался смягчить тон: — А мне кажется, есть о чём. И ваши лица, — он обвел пальцем всех троих, — тому подтверждение. Давайте мы не будем ругаться и всё обсудим, может, мы сможем вс– — Ты и так слишком много работаешь! — перебил его Блу. — Наши проблемы — это наши проблемы, мы сами разберёмся! Ты, — Блу указал на него пальцем. Его кожа стала тёмно-синего цвета, — разбирайся со своими. Я вижу, как ты перетруждаешься на работе ради нас. Все это видят! И ты ничего не сможешь сделать! Так что успокойся и делай то, что ты обычно делаешь! Севену будто пронзили сердце. Его дети ему не доверяют? Не хотят его беспокоить? От этих услышанных слов у него перехватило в горле, навернулись слёзы, задерживаясь на ресницах. Но эти же слова и спустили курок — теперь его очередь выговориться. — А почему ты решил, что, скрывая от меня всё, что с вами происходит, мне станет легче?! – Севен не прокричал, но этого явно хватило, чтобы Блу сменил выражение лица и замолчал. Чуть подождав, 007 продолжил, уже намного тише, чем в прошлый раз: – Видеть каждый день то, как вы меня избегаете... Понимать, что я ничего не могу сделать. Как будто мне плевать на вас, как будто вы лишь тени в нашем доме. Что я за отец такой, которому даже собственные дети не могут рассказать правду? Теперь он не мог сдерживать слёзы. Его беспомощность и обида взяли вверх, руки упали, а сам Севен опустил голову. Слёзы крупными каплями падали на деревянный пол, оставляя мокрый след. Дети никогда не видели, чтобы он плакал при них, всегда улыбался, старался шутить, также не беспокоить. Теперь, видя его таким, они не знали, как поступить. Путь на второй этаж был открыт, можно пробежать мимо, и вряд ли 007 за ними погонится. Но как же это было бы ужасно – довести своего любящего отца до слёз, а потом бросить его. Кулкид не выдержал, выбежал из-за спины Блу и с силой обнял Севена. — Прости, па-а-ап! – Кулкид обвил его руками, утыкаясь в живот. Севен осторожно встал на одно колено и обнял его в ответ. – Мы не хотели тебя обидеть, я не думал, что ты так сильно расстроишься! Пожалуйста, не плачь!       Следом за ним выбежала и Претти, что так же была молчалива, и лишь всхлипы доносились от неё. Блу так и остался стоять, не решаясь подойти ближе, перебирая пальцами перед собой. Севен понимал – ему было стыдно. Он протянул к нему руки, приглашал. Мальчик неуверенно и медленно начал подходить ближе, и как только он оказался в досягаемости Севена, его резко заключили в объятия. Они были тут, на полу рядом с кухней, обнимались и выпускали эмоции наружу сквозь слезы. Все, что было собрано за это время, обрушилось, но именно эта откровенность их и воссоединила вновь. И, как ни странно, 007 стало лучше. После стольких дней груз с его плеч будто испарился, и дышать стало легче. — Давайте... наконец-то вы всё мне расскажите? И в этот раз только правда. Хорошо? — он гладил детей по спинам, пока те плакали ему в плечи.       Сегодня он отпросится с работы.

***

— Кулкида травят? — переспросил Севен, прикрепляя очередной пластырь на лицо Блу. А тот кивнул. — Старшаки караулят его на переменах. Сначала обходились только открытым высмеиванием и отбиранием его рюкзака, но сегодня они решили, что ударить четвероклассника будет забавно, — он на секунду замолк, а затем фыркнул и продолжил: — Вот я и решил отмудохать их, чтобы больше не лезли к нему. Я бы использовал «bluudgui», но ты говорил не использовать его для насилия. Севена распирало на части изнутри, но он старался держаться внешне спокойным, лишь бы не сорваться в школу. — И ваши лица — это их работа? — Блу кивнул. Конечно, Севен говорил, что причинять боль — это плохо, но сейчас он был бы не против посмотреть, как эти парни визжат и пытаются потушить свои волосы.       Кулкид сидел на стуле рядом, держа в руках полотенце со льдом, который прикладывал к глазу. Но и он вызвался говорить: — Блу постоянно меня защищает! Он ни в чём не виноват! — оправдал он своего брата, потом притих и чуть склонил голову, смотря на отца снизу вверх. — Ты сильно злишься, пап? — Я злюсь только на то, что они вас тронули, — начал говорить Севен, погладив Кукилда по макушке. Но затем его голос стал серьезнее и вынужденно сдержанным: — Завтра я пойду в школу и поговорю с учителями. Пусть они примут меры... — На самом деле, пап... – тихо произнесла принцесса. – Тебя и так вызывают в школу. Блу повернулся к сестре: — Претти! — Ну что?! Если мы решили сознаться, то и это он должен знать.       Блу вздохнул, он посмотрел на отца, который недоумевающе смотрел на него. — Из-за того, что я избил тех ребят, учитель хочет тебя видеть. — выдал Блу. На это заявление Севен лишь потрепал его по голове. — Ты правильно поступил, Блу, что защитил Кулкида. А что по поводу вызова... — тон 007 сменился на заговорщицкий. — Я схожу, мне интересно послушать, какое оправдание они придумают.

***

       В назначенное время Севен явился в школу с Блудудом, а Кулкид и Претти увязались за ними. Блудуд заметно нервничал, хоть Севен и сказал, что ругать его в любом случае не будет. Мальчик мялся у входа в кабинет, боясь зайти. 007 взял его за руку, улыбнулся, а затем повернул голову к другим своим детям: — Вы двое — сидите тут. Мы скоро будем. — он кинул в сторону Претти и Кулкиду. Те сели на стулья в коридоре, что стояли вдоль у стены.       Сделав глубокий вдох, Севен вошёл внутрь. Внутри кабинета их уже ждал директор, учительница и, видимо, те трое парней, которые избили его сыновей. Впрочем, сами они не лучше выглядели, Блу их хорошо потрепал. Он бы в жизни не поверил, что его сын способен так разукрасить морды этих мелких ублюдков одними лишь голыми руками.       Где-то в сердце заиграла гордость. Но Севен старался не выдать улыбки.       Рядом с парнями стояли их матери. И почему Севен не в ладах именно с дамами? — Здравствуйте, мистер 007n7, спасибо, что пришли, — начала говорить классный руководитель старшего из мальчиков. — Наверное, вы уже в курсе, почему мы вас вызвали. — Да, здравствуйте. Дети мне рассказали, — сдержанно ответил Севен, садя Блу на стул, в стороне от других мальчишек. — Видимо, вы должны извиниться перед моим сыном, желательно перед обоими. Ведь, как я знаю, нападать в школе запрещено. Учительница перевела неоднозначный взгляд на Блу, а говорить продолжил директор, что сидел за своим столом с не менее сдержанным видом, поправляя большие очки: — На самом деле, по нашим сведениям, это Блудуд первый напал, и мы бы хотели, чтобы вы провели с ним беседу, — детектор перевёл взгляд с Севена на стоящих мальчиков. Он откашлялся и продолжил: — А ещё родители мальчиков хотели бы личных извинений от вас. Иначе нам придётся подумать о том, чтобы отправить вашего сына на совет профилактики... Севен сжимал свою руку до предела, стоя позади сына и пряча ее за спинкой стула. То, что он слышал, не укладывалось в его голове. Да что бы он и его маленький сын извинялись перед этими дылдами?? Ни за что... Тем более после того, что они сделали. Не такие уж они и мамины ангелочки. — За что? — начал говорить Севен, стараясь держать голос ровным, но тона не понижал. — За то, что вы не можете понять, что мой сын просто защищал своего брата? Которого к тому же донимали эти паршивцы? Севен вскинул руку в сторону парней, что сидели сбоку и кривили носы. Их мамы раскрыли свои рты, словно услышали оскорбления. А 007 не дал им и слова сказать, проговорил: — Скорее это я должен ждать компенсации за физический и моральный ущерб моих детей. Потому что то, в каком состоянии пришли они домой, нельзя было назвать нормальным, — он повысил свой голос и положил руку на плечо своего сына. — Вы считаете, что избивать ребёнка, который младше тебя на несколько лет, это адекватно?       Учительница подняла свою руку и попыталась что-то возразить: — Но послушайте... — Нет, это Вы послушайте, дамочка, — перебил ее теперь ещё более взбешённый Севен. – Если Вы не можете предотвратить травлю над маленьким мальчиком, то, не буду врать, из вас получился довольно дерьмовый преподаватель. И я советую вам либо сменить профессию, либо получше следить за вашим классом! В противном случае, мне придётся обращаться к гораздо более влиятельным людям!       Севен сделал паузу, давая словам раствориться в воздухе, а после взял Блу за руку, готовясь уйти. — Если мы закончили, разрешите откланяться. Пойдём Блу.       Они развернулись, собираясь направиться к выходу. Но вдруг одна из мамаш решила подать голос, звуча высокомерным тоном: — Хах, неудивительно, что их травят. Кто захочет учиться в одной школе с этими тварями? Только посмотрите на их кожу, вы видели рога одного из мальчиков? Ужас! Хорошо, что просто избили, могли ведь и убить.       Севен остановился, повернул голову и посмотрел на нее через плечо. Тут же к дамочке подключилась и вторая, согласно кивая: — Вот-вот! Лично я не хочу, чтобы ваши «дети» учились в одной школе с моим сыном, – она поглаживала по голове мальчика, который ухмыльнулся, и стало видно его выбитый зуб. — Да и я наслышана про вас... Как бывший хакер вообще может воспитать порядочных людей?? Из вас клеится никудышный родитель... — ужасалась и охала третья.       Для Севена они звучали словно скрежет зубцов вилки по тарелке — неприятно и отвратительно. Их чада начали самодовольно улыбаться, будто бы лично растоптали в пух и прах бывшего эксплоитера.       007 отпустил руку Блу, которую всё это время держал, пытаясь не сжать от переполнения эмоций, и медленно начал подходить к этим "матерям". — Не люблю таких людей... Гордых, самовлюблённых, лицемерных. Всегда морозят какую-то грёбаную ересь, — он подходил всё ближе. А мать, что стояла самодовольней всех, не дрогнула и осталась стоять. Севен подошёл так близко, пока до их прикосновения носами не оставалось чуть меньше сантиметра. Смотрел прямо в её скверные глаза, не давал отвести взгляд. Мамаши, стоящие рядом, отступили в сторону, как испуганные ящерки, прижимая своих детей к себе. А 007 продолжал: — И вы одна из таких. Если ваш грязный подонок, подобие «порядочного» ребёнка, не может держать руки под контролем, то что я могу судить о вас? — Севен проговаривал каждое слово мучительно долго, сквозь зубы. Как будто хотел донести очевидное до идиотки. — Как такое тупое создание может осуждать мои методы воспитания, когда это ваш сын начал первым, и вы прекрасно об этом знаете. Вы, невоспитанное существо, пытаетесь оскорбить моих детей, прекрасно зная, кем я был раньше. Что мешает мне взяться за старое и разрушить вашу жизнь? Да хоть сейчас.       Женщина, с каждым произнесенным Севеном словом, становилась все бледнее и менее уверенная в том, что на ее защиту встанет хоть кто-то. Она сжалась и перевела взгляд на учительницу, словно там могла найти спасение. А Севен продолжал смотреть ей прямо в душу. Поняв, что довёл её до края, он наклонился к её сидящему сыну, уперевшись свои в колени. — А ты, если ещё раз со своими дружками тронете моих детей, хоть пальцем, хоть мыслью — я узнаю, где вы живёте, и сожгу ваш дом. Превращу вашу жизнь в ад и, возможно, как выразилась твоя матушка, убью, — он сделал паузу, наклонил голову в сторону и спросил спокойнее: — Я понятно объясняю?       Мальчишка смог только яростно закивать головой, как болванчик. Севен улыбнулся, выпрямился, а его тон сменился на более дружелюбный. — Чудненько. Ну не буду больше вас задерживать. Надеюсь, моя мысль до вас дошла и мы друг друга поняли. Вернувшись к своему сыну, что держал довольную мину, он взял его за руку и вышел из кабинета, напоследок помахав всем присутствующим в комнате. Он слышал, как сзади него чудо-мамаша разговаривала с директором про полицию, модераторов. Как надо схватить Севена и посадить в тюрьму за такие высказывания, но ему было всё равно. Выйдя из кабинета, Севен закрыл дверь и заметил, как на него смотрели трое пар восхищённых глаз. Видимо, Претти и Кулкид подслушивали, а Блу и вовсе открыл рот от шока, переминаясь с ноги на ногу. — Пап, ты был такой крутой! — Кулкид крутился вокруг отца, размахивая руками. – Ты просто... как Халк! Я даже немного испугался, когда ты угрожал той женщине. Но всё равно было круто! — Ты просто их разнёс, пап! — Я хочу так же всех пугать! Научи!, — прыгала Принцесса, утягивая Севена за руку.       Все втроём делились своими мыслями и восхваляли 007. От такого он даже чуть смутился, но ему было весело. Он был рад поставить на место ту лицемерку и достаточно напугать остальных. — Ну ладно всё, всё, спокойно. Давайте лучше сходим за мороженным, а то я маленько устал наводить ужас. Вы согласны? Дети одобрительно вскрикнули и побежали по коридору в сторону выхода. Севен покачал головой, провел рукой по волосам и направился за ними. Пускай прошлые дни и выдались ужасно тяжёлыми, он был рад, что всё так обернулось. Он не врал насчёт всего того, что наговорил в той комнате. Если будет нужно, он выберется из Банленда по их души, случись с его детьми что-нибудь. Да хоть сразиться с самим Шедлетским, но его дети будут в безопасности. Он это обещает. — Пап, а что такое «Грёбанный»? — Кулкид вопросительно смотрел на Севена, доедая свой рожок мороженого. — Тебе пока рано такое знать.