пауза между строчек

Ты моргаешь, на секунду оглядываешься — толпа шумит, Хаульфдан стоит в коридоре с коробкой в руках. Но взгляд Лукаса держит крепче, чем шум и чужие намерения. — Зависит, для чего, — отвечаешь ты, стараясь отшутиться, но голос предательски мягкий. Он качает головой. — Для меня. Ты застываешь, не понимая, как реагировать. Слишком просто, слишком честно. В груди рождается странное ощущение, будто весь хаос вокруг отодвинули в сторону, и осталась только эта пауза между вами. — Лукас… — начинаешь, но слова не собираются в предложение. Ты хватаешься за ремешок камеры, как за спасательный круг. — Я работаю. У меня нет времени. — Ты работаешь всегда, — тихо возражает он. — но иногда я думаю, что ты работаешь, чтобы избежать меня. Тишина. Воздух густеет. Ты чувствуешь, как к щекам приливает кровь, и ненавидишь себя за это. Хочется отвернуться, сказать, что это глупость. Но ещё сильнее хочется остаться, услышать, что будет дальше. — Может, — наконец выдыхаешь ты, глядя мимо, — а может, я просто не хочу, чтобы ты видел меня такой. — Какой? — спрашивает он, наклоняясь ближе. Его дыхание касается твоего виска, и ты почти физически ощущаешь, что у тебя не остаётся пространства для манёвра. Ты упрямо смотришь в пол. В пальцах всё ещё ремешок камеры, и он вот-вот выскользнет, потому что ладони стали влажными. — Лукас… — имя звучит слишком тихо, будто ты просишь его не давить, но он не отступает. Внутри всё скручивает в узел. Ты поднимаешь взгляд на долю секунды — и этого достаточно. Его глаза встречаются с твоими, и в них нет ни иронии, ни осуждения. Только слишком прямой интерес, от которого хочется отвести глаза, но поздно. Воздух застревает в горле. Всё вокруг — шум сцены, шаги мимо проходящих, даже чей-то смех неподалеку — уходит на задний план. В этот момент всё решает не то, что сказано, а то, что остаётся несказанным. И именно в этот миг тебя накрывает воспоминание. Тот же угол наклона его головы, та же близость, от которой никуда не деться. И ты — тогдашняя, в другой комнате, в другой жизни… 

***

Ты сидела на кровати, закутавшись в одеяло так, что оно сползало с плеч, но тебе было всё равно. В руках тетрадь, на коленях ноутбук, рядом две вырванные скомканные страницы. Ты упрямо писала, чтобы не думать, чтобы заглушить всё то, что застряло после ссоры.

Щёлкнул замок. Ты вздрогнула, сердце ухнуло вниз. Дверь отворилась, и Лукас зашёл так спокойно, будто ничего не произошло.

— О боже… — выдохнула ты, резко закрывая тетрадь и прижимая к себе. — Уйди.

Он остановился на пороге, не спеша оправдываться. Смотрел молча, как ты прячешь лицо за волосами и стараешься сделать вид, что его здесь нет.

— Почему? — наконец спросил он, как будто его действительно удивило твоё требование.

Ты дёрнулась, сжала тетрадь так, что костяшки побелели.

— Потому что… не хочу, чтобы ты видел меня такой.

Он сделал шаг ближе, не раздумывая. Тень легла на твоё одеяло, и ты подняла глаза, уже готовая вспыхнуть злостью, но наткнулась на его спокойный, внимательный взгляд.

— Какой? — спросил он тихо, и в этом вопросе не было ни насмешки, ни упрёка. Только любопытство, почти мягкость.

— Уставшей. Бесполезной. — слова сорвались слишком быстро, будто вырвались без твоего контроля.

Он наклонил голову, изучая твоё лицо.

— Ты правда думаешь, что я вижу тебя так? 

— А разве нет? — ты стиснула тетрадь сильнее, будто могла спрятаться за ней.

Он вздохнул, сел рядом на край кровати, но не дотрагивался. Его голос стал тише:

— Я вижу тебя упрямой. Настоящей. Даже когда ты сама этого не выносишь.

Ты замерла. Всё внутри требовало сказать ему снова «уйди». Но слова застряли, и осталась только эта пауза, где он был слишком близко, а ты слишком беззащитна.

***

Ты моргнула, тяжело втягивая воздух. Звук гулких шагов, голоса, стук микрофона — всё вернулось слишком резко, будто хлестнуло по нервам. Лукас всё ещё стоял рядом, ждал ответа на свой вопрос, а ты — словно только что сорвалась из другого времени, где в комнате пахло бумагой и свечами, а он держал твой взгляд настойчивее, чем следовало. Тебе пришлось зажать пальцами объектив камеры, чтобы вернуть себе опору, не выдать дрожи в голосе. — Никакой, — наконец выдохнула ты. — Забудь. А он чуть склонил голову, словно понял больше, чем ты хотела показать. В его взгляде скользнула тихая забота, которая одновременно и согревала, и сводила с ума — чувство, что вот-вот всё изменится, но неизвестно как. — Слушай, — начал он мягко, слегка улыбнувшись, — мы с группой вечером собираемся прогуляться после репетиции. Хочешь пойти с нами?  Ты моргнула, не сразу осознав вопрос. В голове мигом всплыло раздражение: «Я на работе, я устала…» Но одновременно с этим что-то дернуло внутри — желание быть рядом с ним, хоть на минуту, хоть в толпе. — Э… я… — начала ты, запинаясь, — я не знаю… Он пожал плечами, но в этом жесте не было давления. Просто лёгкая надежда, тихий запрос: он даёт тебе выбор, но всё равно хочет, чтобы ты была рядом. Ты вздохнула, чуть расслабившись. — Ладно, — сказала ты, едва слышно, — пойду. Лукас улыбнулся шире, лёгкий и почти невесомый.  — Отлично. Я найду тебя. По колонкам вдруг ударил резкий треск обратной связи. Звук мгновенно вернул вас на землю, напомнив, что вокруг сцена, шум и работа ждут. Ты вздохнула, поправила ремешок сумки, а Лукас слегка отступил, оставив пространство для движения.

***

Ты собралась, проверила кадры и снова окунулась в работу. Вокруг продолжалась суета: кто-то переставлял микрофоны, звукорежиссер громко отчитывал ассистента, а музыканты репетировали очередной куплет. Лукас оставался рядом на расстоянии. Иногда ваши взгляды пересекались, и каждый раз ты ощущала знакомое напряжение — смесь неловкости, тоски и… чего-то, что ты ещё не хотела себе признавать. Через час, когда ты шла с камерой за пределы сцены, чтобы проверить освещение на другой локации, вдруг у бокового коридора появился Хаульфдан. Он держал в руках коробку с лентой. — Привет, — сказал он легко, почти заигрывающе, улыбаясь так, будто это был только ваш маленький секрет. — Я думал, ты уже ушла. Ты замерла на месте, пытаясь скрыть смесь удивления и раздражения. Твой взгляд невольно скользнул к коробке в его руках. — Привет, — выдавила ты, стараясь звучать спокойно. — Я как раз проверяю свет. Хаульфдан сделал шаг ближе, чуть пригнулся, чтобы разглядеть экран твоей камеры. Его движение было слишком уверенным, слишком наглым, и ты почувствовала, как внутри что-то напряглось. — А хочешь, я покажу тебе кое-что? — сказал он, и в его голосе звучала провокация. Он протянул коробку, слегка помятую, ты вспомнила как видела её утром, когда Лукас неожиданно появился и не дал исландцу подойти. — Э… что это? — ты с сомнением посмотрела на упаковку, но его взгляд был настойчивым. — Просто открой, — сказал Хаульфдан, словно это была игра, а не серьёзный момент. Ты медленно сняла ленту и открыла крышку. Внутри лежали несколько конфет странных форм и маленькая открытка. Ты осторожно достала открытку, развернула её и прочла короткое послание. Намёк на музу, на то, что ты вдохновляешь. Это было написано на незнакомом языке, поэтому ты лишь неловко улыбнулась. Ты сжала открытку в руках, ощущая лёгкое раздражение и смятение.  — Ну? — Хаульфдан улыбнулся, явно ожидая реакции, будто ты обязана была восхититься. — Не понравилось?  Ты вернула открытку в коробку и подняла взгляд на него. Твой голос был ровным, но с оттенком холодка: — Просто… неожиданно. Он сделал шаг ближе, наклонился и сказал мягче, почти шепотом: — Слушай, а вечером мы могли бы пойти куда-нибудь вместе. Я хотел бы пригласить тебя на ужин. Ты почувствовала, как напряжение усилилось. Внутри что-то дернулось. У тебя уже есть другие планы, и ты не хотела раскрывать их. Ты опустила взгляд, затем медленно подняла глаза и произнесла:  — У меня, наверное… другие планы. На мгновение в глазах Хаульфдана проскользнул холод, ледяная искра злости. Он шагнул ближе, почти вторгаясь в твоё личное пространство, и голос его стал резким: — С Лукасом, да?  Ты сделала шаг назад, стараясь сохранять спокойствие, но внутренне сердце ёкнуло. — Да, — выдохнула ты ровно, стараясь не выдать, насколько это неловко. Хаульфдан хмыкнул и его тон стал резким и опасным, почти угрожающим. — Знаешь, со мной бы ты провела время куда интереснее. Зачем тебе наступать на грабли прошлого? — сказал он резко, и в этот момент ты вздрогнула. Ты инстинктивно сжала коробку сильнее, сердце стучало в груди. на долю секунды тебе показалось, что он вот-вот вырвет её из рук и швырнет тебе в лицо. Дыхание участилось, и ты едва удержалась, чтобы не уйти прочь. Хаульфдан на мгновение замер, словно возвращаясь к себе, но напряжение в воздухе ещё висело, а коробка в твоих руках казалась теперь чем-то гораздо более значимым и опасным, чем просто подарком. — Я могу рассчитывать на другой вечер? — сказал он, и в его глазах проскользнул дерзкий блеск. — Не могу просто отпустить тебя в его руки… придётся побороться за музу. Ты кивнула: — Может быть. — Ладно, буду надеяться. Но ты должна признать, это же интригует. Ты кивнула, медленно опуская взгляд на коробку в своих руках. 

***

Вечером, когда работа наконец закончилась, ты устроилась на диване в гримёрке, усталая, но довольная, что день пройден. Ты достала из сумки зарядку для камеры, но вместе с ней из глубины сумки торчала знакомая коробка от Хаульфдана. И в этот момент дверь слегка открылась, и в проёме появился Лукас. Он улыбнулся, за его спиной стояли остальные участники группы:  — Всё готово? Мы собираемся идти.  Ты впихнула коробку поглубже и поднялась с дивана. Вдохнула глубоко и кивнула: — Да, давайте. Лукас протянул руку, и ты на мгновение ощутила привычное тепло его присутствия. Вокруг продолжался лёгкий шум, но сейчас всё казалось тише — только вы и небольшая толпа группы. Вы вышли на улицу, лёгкий ветер играл с волосами, фонари отражались на мокрой брусчатке, создавая мокрое, тёплое сияние. Эмилия шла впереди, смеясь и подшучивая над Йокубасом: — Эй, сбавь темп! Мы же не на пробежке. Йокубас рассмеялся и пожал плечами: — Расслабьтесь, я не убегу. Аланас тихо улыбнулся: — После такого дня приятно хоть немного пройтись. Вы шли, смеясь, обсуждая мелочи, иногда кто-то останавливался, чтобы показать что-то на улице, обменивались шутками. Время текло легко, почти незаметно, и ты почувствовала, как день наконец отпускает напряжение. Лукас шел рядом, иногда слегка касался твоего плеча, чтобы пройти мимо других участников. Ты замечала эти лёгкие жесты, и внутри становилось теплее, спокойнее. — Заглянем куда-то перекусить? — предложила Эмилия, слегка подмигнув. — Конечно, — ответил Лукас, — и можно прогуляться ещё немного. Ты вдохнула, глубоко и спокойно. Почувствовала, как внутри возвращается лёгкость. Вечер продолжался, шум города, смех друзей, лёгкая прохлада — всё это создавалось ощущением, что сейчас ты можешь быть просто собой. 

***

Прогулка постепенно замедлялась: улицы становились тише, фонари отбрасывали длинные тени, а группа шла, словно растворяясь в вечернем свете. Эмилия и Аланас всё ещё обсуждали какую-то забавную сцену, Йокубас шёл впереди, напевая себе под нос, а ты и Лукас оказались чуть позади, но почти рядом. — Сегодня был сумасшедший день, — тихо сказала ты, слегка улыбаясь. — Но… приятно, что он закачивается вот так. Лукас посмотрел на тебя, чуть склонив голову, и лёгкая улыбка коснулась его губ: — Мне кажется, мы заслужили этот вечер. И приятно, что ты с нами. Ты слегка покраснела, но смело встретила его взгляд:  — Да, приятно. Даже несмотря на… всё. Он сделал шаг ближе, почти незаметно для остальных, наклонился и поправил прядь твоих волос: — Всё в порядке, — сказал он мягко, взгляд задержался на твоём лице чуть дольше, чем нужно было.