Три дня перед праздником

"Долгая счастливая жизнь

Такая долгая счастливая жизнь

Отныне долгая счастливая жизнь

Каждому из нас, каждому из нас

Каждому из нас, каждому из нас"

-Егор Летов. Долгая Счастливая Жизнь.

Старый дворец стоял у крутого оврага вдали от городка, но видно его шпили было отчётливо. Ночами он таинственно возвышался на фоне голубоватой луны, а в туман пугал, будто из дворца только отвернись и вылетит рой летучих мышей, а по дороге поскачет всадник без головы. Любой в городке знал этот дворец: Дом Эсталей. Когда-то давно Эстали были великим семейством, основавшим город внизу по склону от дворца, но сейчас от их величия остался лишь пышный, но совершенно пустой дворец, вокруг которого гуляют влюблённые, играют дети, а старики вытирают скупые слёзы, непонятно отчего выступающие на глаза. По крайней мере, не понимают только молодые... Вокруг дворца растёт чудесный яблоневый сад. Он простирается по всему оврагу, шурша своими гривами-кронами. По всему саду стоят скамеечки, а у самого оврага расположилась беседка, открывающая чудесный вид на реку и лес. Пусть и Эсталей давно уже нет, но горожане, часто уже пожилые, ухаживают за садом, к чему порой присоединяется и молодняк. Этот сад стал местной достопримечательностью, а потому за ним и ухаживают: кто приносит кусты, кто починит что-нибудь, кто пожертвует в фонд денег, в общем, кто на что горазд. Каждую весну сад покрывается белыми цветками, отчего с города открывается чудесный вид на совершенно белый холм, а в самом саду начинает кружить сладкий аромат. Традицией в городке стало дарить тем, кому ты благодарен, ветки с цветами. А после, уже летом, в саду начинают появляться спелые яблочки. И яблоки удивительно вкусные! Каждое лето по городу становится слышен задорный хруст и из окон доносится сладкий аромат шарлоток. Но через время яблоки собирают и продают в близлежащие города. Но есть в саду одно дерево – старый размашистый дуб. Стоит он у самого дворца, отчего практически не заметен с городка, да и из сада нужно постараться найти место, откуда он отчётливо виден. Листьев на дубу уже давно нет, лишь голые ветви бьют в окна дворца. Этот дуб облюбовали местные дети. Оно и не удивительно – дуб стал отличной площадкой для различных игр, да и вокруг него довольно большая площадь попросту не занята. Хотя есть с дубом ещё одна странность – на нём висят белые ленты. И висят не первый, не пятый год. Их сдувает, они обрываются, но одно неизменно – они будут на дубе, как будто он их выращивает. Говорят, эти ленты вешают призраки Эсталей на праздники своей семьи. Но как не пытались дети следить за лентами, их становилось только больше в один момент – за три дня перед Днём опадающих цветов. Об этом пытались расспрашивать у стариков, но те отмахивались, мол, не знают сами. Эта тайна, пусть в разной степени, но тревожила любого ребёнка города. В один день, прямо перед Днём опадающих листьев, на городской площади подготавливались прилавки, расчищалось пространство, устанавливалась сцена, а одна компания детей затеяла авантюру: пробраться в сад ночью и выследить, кто же всё-таки развешивает ленты на дуб. Они тщательно подготовились: натащили еды, стащили пледы из шкафов, кто-то даже керосинку взял с собой. Ближе к ночи, когда люди с площади расходились, а дома готовились ко сну, дети собрались и пошли в сад. Идти до сада было всего ничего – час в гору, а там и отдохнуть можно. Мальчик с керосинкой шёл впереди, освещая путь. Вокруг слышно было стрёкот сверчков и доносилось уханье сов и писк летучих мышей. Луна снова светила голубоватым светом, укрывая всё вуалью сказочности и тайны. Чёрный дворец на фоне луны выглядел, как декорация в театре теней и отчасти пугал, всё-таки было ощущение, что он окутан мистикой и магией, может даже тёмной. И вот дети дошли до сада. Пусть его ворота были закрыты, но каждый знал, где найти лазейку, будь то удачно растущее дерево или отогнутый прут. Пробравшись внутрь, боязливо шепча, компания пошла к дубу. Стояла приятная прохлада, смешанная с запахом цветов. Пара девчонок, поёжившись, начали шептать свои мысли, кто же вешает ленты, за ними и мальчишки начали выдумывать, припугивая спутниц. И вот, вскоре, дети дошли до дуба. Он стоял всё такой же – страшный, лысый старик. Лент на нём висело ровно столько же, сколько и было, может даже поменьше. Разложив своеобразный лагерь, дети сели вокруг керосинки. Делать было решительно нечего, а потому они начали рассказывать разные истории. «Я от ребят с соседнего города слышал, мол, каждую ночь по городам ходит Призрак Музыканта...» «Мне бабушка рассказывала: каждую ночь по крышам ходит Песочный Человек, что даже слышно шорох...» «А я слышала, что на святую из дворца доносится пение – дочь Эсталей воскресает неупокоенная...» «Мне как-то отец проговорился, что у реки в землянке дух живёт и потерявшихся совсем путает, а детей к себе забирает и ест...» «А мне тут проезжий рассказывал, что в реке русалка живёт и она на меня похожа...» За рассказами дети так и уснули... ...Ночь – чудесное время для преступников и любящих действовать тайно. Ночь скрывает маски и показывает живых такими, какие они есть, а окружение, наоборот, за страшной маской скрывает. И не мудрено, что многие поверья происходят из ночной тьмы. Например, вампиры. Конечно, по большей части так простые люди представляли себе дворян, но ночная жизнь вампиров явно является обычным страхом темноты. Интересно в вампирах всегда то, не скучно ли им жить столько лет и почему они могут ходить ночью так же, как днём. А в чеснок не верьте, это бред. Да и почему все вампиры должны быть возвышенными? Может среди них быть обычный человек, не живущий в пышных залах и не соблазняющий своей недостижимостью и шансом стать дворянином. Вы когда-нибудь видели странствующего вампира? Такие в самом деле редкость, чаще всего вампиры редко куда выбираются. Но всё-таки странствующего вампира найти можно, пусть и с трудом и после нахождения иглы в стогу. Странствующие вампиры разительно отличаются от обычных. В них нет той возвышенности, нет тех нарядов. И главное - такие вампиры живее обычных. Бледные, как простыни монахини на пасху, но удивительно тёплые; с острыми, как шпили церквей Ватикана, клыками, но очень нежным, любящим укусом; с глазами цвета рассвета над Лысой Горой и Ершалимом, но такими человеческими и понимающими. Светало. Солнце окрасило небо в рыжие и красные разводы, отчего казалось, что каменный дворец горит. К саду подъехал на коне человек. Облачён он был в простую одежду тёмных, “траурных” тонов: простые штаны с заплатами, рубаху, кафтан с вышивкой бордовой нитью, широкополую шляпу со шнурком, спущенную на спину и с гитарой всё так же за спиной. Он спешился, потрепал коня и взял дорожную сумку, побрёл в сад. Человек шел, не ища дорогу, он знал её наизусть. Только выйдя к дубу, он увидел лагерь детей и вздохнул. Тихо, совсем неслышно он прошёл к дереву меж спящих и повязал на ветки несколько белых лент. -Здравствуй, старый друг. Всё стоишь себе, только популярнее стал, обычно дети по саду бегали и в беседке сидели, когда ещё сада толком-то не было... –Произнёс тихо человек, чтобы не разбудить детей. Он прислонился к дубу спиной и стёк на землю. Вокруг шумели листья сада, будто море, переливаясь, но человек слушал не это, его больше привлекал стук веток по стеклу. Старый дуб, расшевелённый против своей воли, выстукивал сложные ритмы, в такт которым пытался кивать головой человек. Звучно выдохнув, он поднялся на ноги и повернулся к дубу. –Давненько я по деревьям не лазил... Позволишь? –Человек потянулся и, хрустнув спиной, за несколько движений забрался на дерево и уселся на нём. Посмотрев вниз он заметил, что одна девочка просыпается. Хихикнув, человек достал гитару и тихо сыграл пару аккордов. Девочка их услышала и посмотрела наверх. Даже в тени от дворца человеку было видно её удивление. –Не знала, что ночью выходит всяческая нечисть? Слышал, она очень любят уводить любопытных деток в леса... -К...кто вы такой? -Спросила девочка, не скрывая своего страха перед неизвестным ей человеком. -Бродячий музыкант и... Сказочник. У вас же праздник намечается, а какой праздник без приезжих музыкантов? –Гитара в руках человека блеснула лаком под луной, а пальцы поставили другой аккорд. –Да и нравится мне ваш городок, красивый, и сад чудесный. -Раз вы сказочник, то расскажите что-нибудь! Вы знаете, почему на дубе ленточки появляются? –Спросила девочка уже без страха, скорее с недоверием и кошачьим любопытством. -Ты хочешь услышать эту историю? Хм... Она довольно долгая и грустная, ты уверена? -Да! -Ну-с... –Человек начал наигрывать сказочную мелодию на гитаре, прикрыв глаза. –Дело это было давно... ...Дворец Эсталей величественно возвышался над городком и над лесом с рекой. Его своды повидали уже не одно поколение, но на камне, искусных барельефах и колоннах не было ни одной трещины, только лозы поднимались на них одинокими нитями. На краю холма стояла беседка, в которой по своему обыкновению сидели Эдвард Эсталь и Виктория Эсталь. Главы нового поколения семьи, несмотря на свой возраст, уже изрядно перешедший границу тридцати лет, в душе оставались молодыми и любили отдыхать, глядя на полоску реки и шумящий лес под ними. Эдвард, бывший тем ещё доном Жуаном в молодости, играл Виктории фламенко, держа в зубах свежую розу. Виктория в свою очередь подпевала под звон гитары. По холму, почти голому, на котором посадили лишь от силы дюжину яблонь, бегали их дети и дети близких родственников, просто играя, а кто-то постарше отыгрывал сцены из пьес, особенно из Шекспировских. У дворца блестел своей пышной кроной молодой дуб, посаженный ещё дедом Эдварда на рождение своего сына. Под дубом, практически между стеной дворца и стволом сидела старшая дочь Эдварда и Виктории – Анна. Её длинные каштановые волосы были заплетены в аккуратный хвост, а одета она была в простое домашнее платье. Она читала средний по всем меркам любовный роман, но в котором героиня была ведьмой, что во времена выхода изрядно задело церковь. -Анна, иди к нам, сыграй Офелию, у Мари совсем не выходит! –крикнул девушке её троюродный брат. -Подожди, дай мне дочитать страницу!... -Ты снова читаешь этот роман про грешницу? Грешно! -Я исповедаюсь... Не менее грешно, вообще-то, мёртвого играть! -Офелия никогда не умрёт, она всегда жива! -Ах, сейчас! –Анна встала, сорвала с дерева лист и вложила его в книгу. Положив на землю роман, она побежала босыми ногами по траве, распутав хвост. –Ну что, Мари, учись! Какой момент? -«Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы, Иль надо оказать сопротивленье И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? Умереть. Забыться...» -Начал отыгрывать монолог брат, любил он этот монолог жутко, как и играть Гамлета, Горацио, Лаэрта и Фортинбраса. –«...Офелия! О радость! Помяни Мои грехи в своих молитвах, нимфа.» -«Принц, были ль вы здоровы это время?» -Ровным и почти безучастным голосом произнесла Анна, изображая корзину в своей руке. -«Благодарю: вполне, вполне, вполне.» -«Принц, у меня от вас есть подношенья...» -начала Анна реплику, как услышала голос, доносящийся из-за ворот только растущего сада. Голос был одного из городских жителей, а именно пекаря. –Марк, подожди, пекарь приехал, наверное про еду на бал спрашивать будет... Папа! –крикнула Анна, поставив ударение на последний слог, на европейский манер. –Пекарь приехал!... -Скажи ему, чтобы заходил! Тут и поговорим с ним! Анна театрально поклонилась Марку и Мари и пошла к воротам сада. Пекарь стоял у повозки и бранил кого-то. -...Шельма, подлец, вот узнает господин Эдвард – высекут и не заметят!... -Дядюшка! Вы коня так браните? Не надо – хороший конь, сколько перевёз и ещё столько же перевезёт! -А?... Анна, добрая душа! Да не коня, а сами посмотрите! –Пекарь отошёл и девушка увидела связанного до жути бледного парня. Он глядел на Анну дико, как зверь, при этом явно щурясь, а телом был столь худ, что казалось, будто он голодал уже долгое время. Конечно же, и одежда его от лохмотьев отличалась слабо, пусть и скрывала всё тело и большую часть лица. Он был обычным оборванцем её возраста, и, похоже, очень больным и отчаянным. Пекарь был прав: Анна – добрая душа, а поэтому она решила помочь оборванцу. –Вы представьте: пришёл в пекарню, жена за лавкой стояла, а он с ней разговор завёл, говорит-говорит, а потом уходит, а жёнушка браслета своего серебряного недосчиталась! Стащил, паразит мелкий!... -Да не серебро это было... Бронза! –Устало и со злобой шепнул парень. -Дела не меняет, бес! Он стащил браслет моей жены и теперь говорит, что он подделка! Руки ему оттяпать за такое! -Дядюшка, развяжи, я с ним поговорю! -Не-е-ет, лучше вашему папе его показать, нехристя этого! -Ну... Папа сейчас занят! Не может принять с таким! А если он не может, то я могу, я его старший ребёнок! -Имеет смысл... Развяжу! Но обещайте показать его вашему отцу и рассказать о его проделке! -Обещаю, дядюшка, как там еда? –Спросила Анна, подойдя к повозке и начав развязывать руки парня. -Не волнуйтесь, готовится! Ваш бал будет чудесен! -Чудно, мы полагаемся на вас!... Как сильно вы затянули узлы, не слишком ли? -Не слишком! Вы бы видели силу этого беса!... –Пекарь начал помогать развязывать узлы и вскоре парень стоял полностью развязанный, а Анна держала его за руку. Пекарь, попрощавшись, развернул коня и поехал обратно в город. -Ну, зачем браслет стащил? –Строго спросила Анна. -Не ваше... дело! –Парень попытался вырвать руку, но у него не вышло. -Куда?! Уж изволь ответить той, кто тебя спас! -Ай!... Есть хотелось! -Так почему не хлеб тащил? -...И крышу иметь хотелось! -Ясно... Пошли, дам тебе поесть и на комнату, и чтобы больше не воровал, понятно?! –Анна повела парня во дворец, пока тот тихо шипел и бранился. Но девушка выполнила обещание, она взяла несколько яблок и мешочек монет, а после отдала их парню. –Держи, денег тебе явно хватит. И извинись перед дядюшкой! -Спасибо... –Парень неохотно взял подношение от Анны и побрёл в сторону города. Возвращаясь в сад девушка заметила, что её кольцо немного потемнело... ...Солнце уже начинало выходить из-за горизонта полностью, рыжеватость становилась голубизной и желтизной, человек закончил рассказ на меланхоличном переборе, глядя на небо. Стало видно его лицо, хоть и бледное, но живое, с алыми губами, чуть курносым носом. Волосы его были короткими, волнистыми и тёмными, создавая интересные узоры. В ушах красовались золотые серьги с голубоватыми камнями, напоминающими Луну. Девочка смотрела на него со странным интересом. -...Светает уже, мне пора, иначе опоздаю. Извини, что недорассказал, ещё успеется! -Стойте... А если не увидимся? -Ты же из этого города? Точно увидимся, я буду на празднике. –Человек встал и, сначала поклонившись, быстро спрыгнул с дерева. Хихикнув, он потрепал девочке волосы. -Как вас зовут?... -Хм... Я же сказочник, а значит зови меня Вергилий! Если проще – Верг. Arrivederci! –Он пошёл из сада медленной походкой, смотря на белые цветы яблонь. -А я – Алиса! -Эх, тебе больше бы подошло Беатриче! –Сказал тихо человек. Выйдя из сада, он сел на лошадь и поскакал в город. ...Пекарня Бергов – одно из самых популярных мест в городе. Это не удивительно, ведь она работает со времён Эсталей, уже несколько поколений. И есть у Бергов одна особенность: они готовят на День опадающих листьев и, практически на волонтёрских началах, накрывают праздничный стол. Чаще всего перед праздником они нанимают помощников, но даже с ними приходится задерживаться допоздна. Послышалось цоканье коня. В дверь пекарни постучали. Это было очень странно, ведь кто будет ранним-ранним утром стучаться в явно закрытую дверь. -...Что за чёрт?... -Кого это притащило?... -Совушка, посмотри, кого там притащило! -Один момент... –Послышался вскрик, после звук открытия двери и радостные возгласы. –Вы приехали! Наконец-то! -Не мог же я бросить Бергов перед самым праздником, это было бы неуважением! -Можете потише?! Жители ночные, чёрт вас дери... -Ой, точно... Дядь, а вы надолго в этот раз? -Ну, посмотрим, а вы сколько готовы со мной жить? И с лошадью. -С вами сколько угодно, вы даже еды много не тратите! А вот лошадь... дороговато выйдет, тем более у нас наши есть... ...Утро в доме Бергов выдалось шумным. Встретившая человека девушка уже отправилась спать, на её замену пришли совсем юные дети. Увидев знакомого, они тут же его окружили и начали расспрашивать обо всём, всё-таки они не виделись целый год, да и человек приехал позже обещанного. После проснулось и старшее поколение. Но и они были очень не против услышать о похождениях человека. -Ну, Лоренс, откуда ты на этот раз? Объехал мир? -Добрую его часть да! Оказывается, представляться англичанином в некоторых местах стало ещё опаснее, особенно в Новом свете! Зато итальянцем нет, поэтому Лоренс быстро переросло в Лоренцо! Мне это даже лучше, итальянцы привычнее англичан... -А ту барышню нашёл? Ну, которая... -Нет, не нашёл! Хотя в Марселе говорили, что она во Франкфурт отправилась играть... А во Франкфурте сказали, что она “домой” в Petrograd уехала... А потом чуть не навесили на меня её долг! Вешать долг на странника!... -Так вы в этом Pet-ro-grad были? Искали её там? -Нет, не был, я бы всё равно не успел, поэтому в Новый свет отправился! Вы знаете, в Орлеане les noires отлично играют музыку! -Вы даже их видели! Ну, они бесы как пишут? -Совсем нет, просто чуть отличаются, почти как мы совершенно! -Как интересно... -Эй, скоро открытие, готовить надо! -Я помогу! -Это и не обсуждалось, Лоренс! Лоренс, одолжив подходящие ему вещи, переоделся из своего тёмного одеяния в простую одежду, вдобавок на кухне он надел фартук, дабы не запачкаться в муке. Недолгая подготовка и работа закипела. Несмотря на суету, готовка была на уровне, а стоящие за кассой дети отдавали все позиции верно. Что касается Лоренса, то он с полной отдачей работал, и в придачу он привёз иностранные и редкие в этих местах специи, из-за чего блюда окрасились новыми красками... ...Вечерело. День работы уже кончился, оставалось только прибраться. Лоренс же переоделся в свой костюм и пошёл на прогулку по городу с гитарой, как-никак это могло дать ему заработать какие-никакие деньги. Город, окрашенный рыжим от заката, был красив, пусть и не отличался особым разнообразием архитектуры, но был очень органичен и солиден. Каменные дороги вели к главной площади, дома являли собой смешение каменных кладок и дерева, украшенные рисунками. Преимущественно дома были малоэтажными, но на центральных улицах красовались четырёхэтажные дома с квартирами, а на первых этажах располагались различные лавки. Одной из гордостей города была большая, по меркам остальных домов, библиотека, в которой проводились и выступления, если нужно было. Но чаще выступления проходили на улицах или в “Колизее” – уличном театре, который реальный Колизей напоминал очень отдалённо. Дойдя до центральной площади со шляпой на голове, Лоренс нашёл свободную скамейку, снял шляпу и, положив головной убор на землю, начал играть. Испанские мотивы заполнили улицы, как и мелодичный голос музыканта. Пел Лоренс на чистом испанском и это довольно сильно привлекало внимание, ведь не каждый день можно было услышать столь чистое по произношению пение. Обычно местные музыканты перевирали некоторые слова, а приезжие музыканты не всегда были испанцами, а поэтому вокруг человека в чёрном собрались любопытные люди и начали слушать заводной ритм фламенко. И какого было удивление толпы, когда после фламенко заиграл романс, а язык сменился на французский и тоже чистый. В шляпу начали кидать монеты, кто медяки, кто серебром порадует. Видя такой результат, Лоренс был польщён и вскоре заиграл собственные песни, похожие то ли на фламенко, то ли на танго, то ли на вариацию на романсы, а может просто что-то бардовское. Играл он довольно долго, уже темнеть начинало на улице. Среди смотрящих на него глаз он заметил знакомую ему девочку. Её каштановые волосы были обрезаны ножом, отчего выглядели не самым ровным образом, да и вдобавок были очень взъерошены. Она была похожа на беспризорницу, поддерживало эту теорию то, что в такое время дети обычно заняты чем-то в семье, а не шастают по городу. Но какие чистые небесно-голубые глаза были у Алисы! Любой пастор бы назвал их поцелуем ангела, что уж говорить про остальных людей. Её наряд особо не выделялся, а если и выделялся, то только своей старостью, запачканностью и рваностью, кое-где даже зияли дыры, в которых виднелась грязная кожа, по цвету доходившая до тона одежды. Довольно сильно виднелись следы гари и золы на одежде, на практически чёрных руках и на лбу и щеках. Лоренс подмигнул ей, взял шляпу и пошёл в ближайшее кафе. Девочка через пару мгновений поплелась за ним. Сев за стол и заказав чай с выпечкой, Лоренс заметил, как Алиса встала под окном и уставилась на музыканта. Конечно же, он подозвал её к себе. Алиса вошла очень нерешительно, озираясь по сторонам на посетителей. Люди начали шептаться, мол, почему оборванка заходит сюда и портит аппетит. Девочка подошла к столу Лоренса и встала возле, но Лоренс жестом указал ей на стул. -Будешь булки? Они тут ничего, но у Бергов получше будут... Чай тоже пей. -С...спасибо... Меня обычно не пускают в такие места. -Ты по трубам лазишь? За сколько? -Не хочу говорить... -На еду хоть хватает? -Почти... -А родители у тебя есть? -Н...не хочу говорить... –сказала жалобно Алиса, опустив взгляд. Лоренс вздохнул. Не любил он, когда малые дети с самого детства горбатятся, а не живут. Лоренс потрепал её неаккуратные волосы, а когда принесли его заказ, он протянул его Алисе, а расплатился деньгами из шляпы. -Я не голоден, так что ешь. Всё без подвоха, ведь если у человека нет хлеба, то пусть он съест пирожное! -В...вы наверное шутите... Пирожные дорогие... -И то верно... Хм, деньги ещё остались... –Лоренс задумчиво поглядел на шляпу, в которой сияли серебряные и медные монеты. -Господин Верг, а что было дальше?... –Спросила девочка с набитым ртом. -Хм? Всё-таки хочешь услышать эту историю!... ...Вечерело. Повозка подъехала к дворцу. Вёл повозку крупный мужчина в фартуке, а в самой повозке сидел закутанный в покрывало парень. Слуга заметил повозку уже на подъезде, а потому встретил их уже с Эдвардом Эсталем. -Виктор, тебя только и ждали! Зайдёшь на огонёк? –громко и добродушно произнёс Эдвард, пожимая руку Виктору, сидевшему на козлах, пока слуги разгружали повозку. –А это кто с тобой? -Здравствуйте, батюшка! Нет, дома ещё уборка, жена еле управляется, беременная же!... -Как же ты тогда успел всё сготовить один?! Нанял кого? Сколько ещё должен? -Нисколько! Мне вот этот помогал! Эй, Лоренс, что ты как невоспитанный?! -А что он закутался? Мерзлячий что ли? -Кожа у него нежная, чуть не горит на солнце! -Нежный значит... Ну, здравствуй! –Эдвард подошёл и протянул руку Лоренсу, тот аккуратно и очень слабо пожал её своей тонкой бледной ручкой, чуть прошипев. -Настолько нежный?... Виктор, ты его где такого нашёл? -Ты не знаешь? Анна что, не рассказала? Он у жены моей браслет стащил, я его к вам привёз, так его Анна и спасла, а он после вернулся и работать попросился! Я сначала думал, что стащит что, но он молодец, и убирается хорошо, и на лету схватывает всё, даже моей дорогой помогает! И представь, ест, как воробей! -Да ну! Прямо идеальный работник!... -...Если бы он только из окон не вылезал ночами! -Виктор, это же мальчишка, себя вспомни в его возрасте! –Эдвард громом рассмеялся, Виктор точно также, а Лоренс только с непониманием уставился на них своими алыми глазами. Из двери показалась Анна. Только увидев Виктора, она быстро сбежала по лестнице и подбежала к ним. -Дядюшка, вы приехали! Чего сидите, проходите, скоро уже бал начнётся! -Простите, но откажусь, дома быть очень надо, за женой ухаживать! Эй, Лоренс, скажи спасибо госпоже Анне! Извините, очень он нелюдимый... -Лоренс?... Ах, это ты! Опять стащил что-то! Я же просила... -Не подумайте ничего такого, он нам помогал, без него бы не успели приготовить блюда! -Правда?... -Чистейшая! Лоренс, ты чего, застеснялся?... -Нет, синьор Берг! Спасибо за вашу доброту, донна. –Лоренс встал и поклонился Анне. Девушка сделала реверанс. -Вы правда не останетесь, дядюшка? -Совсем не могу... А может вместо меня вам Лоренс подойдёт? -Не надо... У меня и порядочного наряда для бала нет... -Так мы найдём! Ну что, Анна, согласна? –Сказал Эдвард со смешком. -Почему бы и нет... Лоренс, а танцевать ты умеешь? -Танцевать?... Что-то да могу, вроде... -Чудесно! Тогда идём! -Я не давал своего согласия... -А я дал! Лоренс, раз предлагают, тем более господа, то отказываться неприлично! -Звучно выдохнув, Лоренс спрыгнул с повозки, а Анна, взяв того за руку, быстро повела искать наряд. Виктор и Эдвард лишь смотрели им вслед. -Странного помощника ты нашёл... -Главное – работает прилично! Ещё и грамоту знает!... ...Внутри дворца было очень просторно и красиво: картины на стенах, портреты, гобелены. По мраморным полам задорно стучали каблуки, стук разносился по всему дворцу, повсюду сияло золото и серебро, ослепляя. Все стены и колонны были благородного цвета слоновьей кости. Но это была только прихожая. Из прихожей каждый оказывался в главном зале – огромном, столь же пышном. В углах зала стояли столы и диваны, неподалёку был и табльдот, но, что характерно, он скорее был для слуг, чем для дворян. Дворяне ели не за табльдотом, а в противоположном углу. В сущности, столы ничем не отличались, но за барским столом сыры были плесневее, вина старее, в табакерках табак в смеси. Музыканты настраивались, народ ещё не собрался, но задорные голоса уже слышались. На диванах сидели девушки в пышных нарядах и слушали, как докладывает парень. Прислушавшись, было понятно сразу – докладывал парень Шекспира. «Бедняга Йорик! Я знал его, Горацио...» Лоренс вопросительно посмотрел на парня и произнёс: «Вырядился Гамлетом, а кто Горацио?» Парень докладывающий обернулся и увидел алые глаза, закутанные в покрывало. Немая сцена и игра в гляделки продлилась недолго, ведь Анна Лоренса увела довольно скоро. Увела Анна на лестницу, ведущую в покои. Первым делом она открыла дубовую дверь, из-за которой показалась довольно небольшая мужская комната с книжным шкафом, столом, заваленным бумагами. Рядом с кроватью висела шпага, прямо над столиком, на котором лежала раскрытая толстая книга. -Думаю, у Марка точно найдётся что-то на тебя, вы с ним похожи. Сейчас, позову служанку... -Не надо... Я сам. –Произнёс тихо Лоренс, а его глаза забегали. -Нет, не сможешь ты грамотно одеться, никогда же наряды дорогие не носил! -Носил, умею... Клянусь... -Ну-ну, если будешь неопрятен – позову служанку. И нечего стесняться!... ...Бал должен был начаться уже через полчаса, но, учитывая дворянские порядки, это время увеличивалось совершенно спокойно до двух часов минимум. В целом можно было не торопиться, но Лоренс, одетый в простой, но подходящий по случаю костюм, уже вышел из комнаты. Волосы он причесал, и теперь выглядели они опрятно и приятно, как у дворян. Теперь же люди могли спокойно видеть его лицо, его приятные черты, яркие алые губы, чересчур выделяющиеся на фоне белизны лица, почти такие же по тону глаза, будто звериные. А перед комнатой стояла Анна, погружённая в свои мысли. Сначала она даже не заметила парня, но только тот собрался идти вниз, как девушка охнула и оглядела Лоренса с ног до головы. -Ты чего так быстро, я даже служанку позвать не успела... А неплохо выглядишь. Где научился? -В своём доме... -Каком? -...Он уже погиб. –Нерешительно сказал Лоренс. -Чушь! Пока дом помнят – он жив! Как и человек! А ты свой дом явно помнишь! -Говори что хочешь... Для меня дом погиб. -Какой ты бледный, румянца даже нет... -Э...это болезнь! Хлороз зовётся! –Лоренс отвёл взгляд. –С...с детства я такой... -Хлороз?... Он у моей матери тоже был! При нём надо на воды ездить и мяса много есть! Хотя... Тебе такой рецепт явно не по карману. Как это ужасно, когда не можешь лечиться! Но у нас сегодня будет много мяса, так что можешь наесться досыта! Я упрошу тебя посадить с нами, а не со слугами! -Вы слишком добры по отношению ко мне... Я же у вас стащить могу что-нибудь... -Мне не жалко тебе отдать что-нибудь, просто попроси! -...Как это мило и глупо, она совершенно глупа... –Прошептал Лоренс, удивлённо глядя на Анну. –Анна, я думаю, за табльдотом мне будет лучше, я же не... Из высшего общества. -Всё равно! Да и если кто задаст вопрос – ты наш дальний-дальний родственник... -...И француз... –будто по привычке произнёс Лоренс. -Так ты француз! Как чудесно! -Буду тем, кем прикажете. -Ну, я не прикажу тебе родиться где-либо! А ты... и правда, откуда? -Из Италии. -Ах, Италия, как чудесно! Рим, близость к морю... Как же ты там жил, там столько солнца! -Плохо жил... –с сомнением в голосе произнёс Лоренс. -Ладно, давай, пошли, я представлю тебя! Анна и Лоренс быстро спустились и первым делом столкнулись с Марком. Марк посмотрел на Лоренса, на его одежду, посмотрел на Анну с вопросом в глазах, а после показал пальцем на Лоренса. -Это кто? Почему в моём костюме? -Тот, кому не нужна служанка, чтобы одеться, Гамлет. -Это... Лоренс! Марк, не злись, ты всё равно этот наряд не надевал уже сколько! -Или я, или он... –Очень наигранно сказал Марк. -Не драматизируйте, в театре не любят, когда переигрывают. -А ты в театрах часто бывал? Что-то не верится. -Бывать приходилось, на “Венецианском Купце” точно. На “Женитьбе Фигаро” был, да и на “Свадьбе Фигаро”... А вы, смотрю, одного Шекспира любите ревностно? -Ты то? И в опере! Брехня!... -Мальчики, что вы так сцепились?! Марк, это неприлично! Судишь только по одёжке. –Вклинилась Анна в разгорающуюся перепалку. -А ты прилично знаешь для nedorosil’ –Произнёс Лоренс фразу со словом на жёстком, непонятном языке, звучавшим как оскорбление и похожем на немецкий. Тут же Анна увела его к другим девушкам и начала представлять. С девушками Лоренс был гораздо и гораздо сдержанней и даже смог с ними разговориться. Анну это искренне удивляло, она всё думала: откуда оборванец знает столько. Через некоторое время народ начал собираться, Анна начала упрашивать отца посадить Лоренса за их стол, а не табльдот, музыканты заиграли характерную для балов музыку, а Лоренс всё общался с девушками и, казалось, умело с ними заигрывал, даже получал приглашения потанцевать. Может так действовали на них французские умелые мурлыканья Лоренса, может его умение держаться величаво и ничем не уступать дворянству, а может его удивительное умение завязывать вишнёвые черенки в узел языком чисто для потехи. Но вот начался менуэт. Первый круг Лоренс стоял в стороне, не желая показываться настолько публично. Но вот на втором его пригласила Анна. Лоренс не мог в это поверить, пытался договориться, но Анна была очень настойчива, а потому пришлось идти танцевать. -...А ты тут как влитой... И знаешь столько, и танцевать умеешь, будто и не крестьянин вовсе... -Я и не крестьянин... -А кто? -Беглец... -От кого? -Не важно, вам не стоит знать моей истории. -Почему же? Может она интересная, а я такие истории люблю! -Она грустная. Довольно грустная... -Какой таинственный... А колечко моё в тебе это раскрыло... -О...о чём вы? -Серебряное... Оно чары развеивает... Ты, наверное, заколдованный. -Магии не существует... -Может быть, но танцуешь ты магически... А может поцелуй чары снимет? -Неприлично говорить такое... -Неприлично скрывать всё, может, ты понравился мне, потому я тебя и спасла... -Лучше молчите, прошу вас... -Хи-хи, да ты смущён, даже будто румянец на щеках выступил! -Это от стыда за вас... -Молчу-молчу... ...Вечер подходил к концу, всходила голубоватая луна, на неё часто поглядывал Лоренс, поглядывал с какой-то грустью. Все начинали расходиться в хорошем настроении. Конечно, были и не лучшие моменты, например, когда Лоренсу поплохело во время ужина, или когда Марк разыгрывал очередной монолог и Лоренс после последней фразы начал играть с Марком, выбив того из колеи внезапностью. Но, честно признаться, Марк был этим приятно удивлён и даже сказал Анне спасибо за то, что привела Лоренса, и даже простил одолжение костюма без его спроса. Анна же хотела лично попрощаться с Лоренсом, но нигде не нашла парня, но заметила, что в комнате Марка костюм был аккуратно сложен, а лохмотьев и покрывала не было. Придя в свою комнату, она начала думать и анализировать прошедший вечер. Что-то в Лоренсе было такое... Загадочное, чарующее, пугающее. Он будто старше, чем выглядит, а прошлое скрывает практически полностью. Лежа в постели и глядя в потолок, перед ней будто всплывала внешность и поведение Лоренса. Алые глаза и губы, бледная кожа, слабый смущённый румянец, грациозные движения, чуть выглядывающие острые на вид клыки. -Чёрт возьми... Я хочу узнать о нём больше!... Только ради научного интереса, без чувств! Без. Чувств. –Последние слова она сказала, уткнувшись лицом в подушку. А Лоренс тем временем искал что-то в далеко не самых парадных местах города... Алиса слушала изумлённо, даже не доела булку и оставила на половине, внимая каждому слову Лоренса. А когда Лоренс закончил опять не закончив, она ещё молчала, обдумывая историю. Лоренс посмеялся и протянул ей шляпу с деньгами. -Завтра в это же время, на этой же улице, договорились? -Д..да... Куда же вы? Заберите шляпу, господин Верг! -Завтра и вернёшь, деньги твои! Arrivederci! –Лоренс встал из-за стола и снова потрепал волосы Алисы. Он ушёл, оставив девочку в полном недоумении. И правда, он был очень странным. Лоренс ходил по ночным улицам города. Медленно он вашагивал то по одной улице, то по другой. Казалось, он что-то искал, и искал уже без надежды. Он подходил к старым домам и смотрел на них, изучал каждую трещину. После вздыхал и шёл дальше. В один такой момент, когда он стоял у старой городской библиотеки, из двери показалось молодое и приятное лицо. Девушка подошла к Лоренсу и уставилась в ту же точку. -Хорошее место... Ходил я сюда, книги новые были... –сказал Лоренс почти слышно. -Угу, а сейчас почему не заходите? -Там нет тех книг... -Новых? -Старых... Мне одна особенно дорога была, всё найти нигде не могу, сожгли все что ли? -А новые вы читали? У Гюго пару лет назад роман вышел, у Достоевского тоже, новёхонькие, Достоевский и на русском даже есть, «Бесы», к примеру. -«Бесы»?... Не видел ещё такую. -А никто не видел, мы только выписали, но сами понимаете, доставка с поправкой на войны, бунты, раскрепощение... Жаль, конечно, Александра, жертвой стал... -Александр первый? Давно это ещё было, лет сорок назад... -Первый? А может он и умрёт только сегодня, в келье в лесу, как монах? -Не может быть такого, вся Европа о смерти знала! Осложнения простуды его убили! -А вы историк? -Нет... Интересующийся. А вы про какого Александра говорили? -Третьего Македонского, конечно же. -Интересно... -А что за книга-то была? -Не помню название... Про ведьму и её любимого... -Какие грешные книги... Что-то похожее было, из дворцовой библиотеки привезли. -Правда?! –удивлённо спросил Лоренс, уже глядя на юную, но отчего-то пугающую девушку. -Чистейшая, вам вынести? -Давайте, конечно! Я ищу её уже... много лет! -Знаю-знаю... –девушка убежала обратно в библиотеку и вернулась через буквально три минуты с белым свёртком с двумя книгами внутри. –Вот-с, автор ещё вторую часть выпустил... Только от болезни скончался. -Спасибо, я даже не знаю, как вас отблагодарить! Вы буквально спасли меня!... –Лоренс взял свёрток и сжал очень крепко, будто он был частью его самого. -...Советую сначала прочитать вторую книгу, в ней раскрываются причины первой книги... -Как вам отплатить, скажите же! -...Но особенно хороша кульминация, в ней автор чудесно раскрывает плюсы скоротечности бытия... -Ответьте! –крикнул Лоренс, зажмурившись от волнения. Голос девушки буквально исчез, а открыв глаза и её самой и ни следа. Не зная, что делать, Лоренс быстро побежал к дому Бергов. У самого дома он остановился. У него было стойкое ощущение, что это не тот самый дом, что он не туда пришёл. Сначала попятившись, Лоренс побежал к дворцу. Несколько мгновений и он уже стоял в ночном, тёмном саду, листья которого загадочно шумели. Но это всё ещё было не то место, не то, не то. Из-за яблонь виднелся облезлый призрак – старый дуб. Лоренс подбежал к нему, только хотел коснуться, но одёрнул руку, будто её ошпарили. Это был совсем не тот дуб. Сад был не тот, чужой, не такой, какой должен быть. Слишком много яблонь, слишком ровные дорожки, слишком старый дуб. Но только одно было то – готический дворец, возведённый более сотни лет назад. Он возвышался над городом тогда и сейчас, чернел во тьме и натурально напоминал о том, что тут были дворяне... Лоренс вошёл в тёмный дворец, в котором было решительно ничего не видно. Но Лоренс пошёл. По памяти. Парадная, танцевальный зал, лестница. Та комната. Крепкая дверь нисколько не постарела. Парень аккуратно открыл её. -«Лоренс! Ты наконец пришёл с урока!»... –возник в голове знакомый голос. -Что я тут делаю?... –он вошёл в комнату с когда-то красивыми золотыми обоями, ставшими теперь мерзкого серо-жёлтого цвета. –Всё как раньше... Стол, обои, кровать... Только нет... Её... –Лоренс лёг на старую, но крепкую кровать. Тут же он нашёл нужную ямку в перине и почувствовал странное тепло в душе. Он по привычке повернул голову. Рядом никого не было. На перине стало видно тёмные пятна. «Странно, я не помню их. Неужели я испачкал перину? Нет, она должна быть белоснежной... Яблонь должно быть двенадцать или четырнадцать... Дуб должен быть с листьями. Только дворец не поменялся... Всё остальное другое, чужое... Что я вообще делаю? Я забрался сюда ради того, чтобы улечься сюда? Зачем?! Её нет, нет, нет! Тогда почему я тут? Почему я не могу принять это?!...» -раздумывая о всяком, Лоренс уснул. -Ха-ха-ха-ха, ну же, красавчик, станцуй с леди! –в глазах парня мелькали вспышки, в ушах слышался смех и музыка. Но она забирала всё внимание парня. Она была прекрасна. Алые губы, такие же алые глаза, белая кожа, непривычное для общества, но такое чарующее платье, чудная фигура, стройные ноги, тонкие пальцы в тканевых перчатках и бокал в другой руке. А в бокале тёмная-тёмная красная жидкость, напоминающая кровь. Парень взял её за руку. Её губы вытянулись в милую улыбку, обнажившую зубы и особенные клыки... ...Затемнённая комната. Она сидит на пышной, мягкой кровати, попивая вино и глядя сверху. Свободной рукой она держит молодое лицо за подбородок. -Такой юный, совсем мальчишка... Я таких люблю, нужна же вам, мальчикам, опытная наставница… -зубы парня прикусили перчатку и начали её стягивать. Сверху послышался тонкий смех. –Но как обращаться с леди ты знаешь... Молодец. –рука уже без перчатки потрепала щёку парня. Вторая подала бокал. Парень послушно выпил. ...Тяжёлое дыхание. Жаркие объятия. Она оставила своими ногтями царапины на его спине и засмеялась, облизнув кровь. -Вкусно, я не сомневалась, люблю таким вкусным кровь мешать, чтобы другим не досталось... ...Полная луна светит в окно. Два силуэта освещаются её серебром, но для них серебро не важно, пока они в рубинах и гранатах, пока напиток богов ещё в бутылке, пока по бежевому полю не прошёлся полупрозрачный плуг. ...Парень смотрит в её глаза. Он пленён ими, он уже их вечный раб. И раб губ. Изгибов. Кожи. Ног. Всей её. -Прошу, сделайте меня вашим слугой... -Я ждала этого... Солоноватый вкус оплёл язык. Тут же почувствовалось, как проткнули кожу шеи, потекла красная струйка. Солнце уже взошло, но в комнату оно попадало только после полудня, а потому было всё ещё прохладно. Петухи уже пропели. Лоренс лежал на старой перине с тёмными пятнами, тяжело дыша. Он уже не спал, просто лежал не в силах двинуться. Казалось, будто что-то прижало к кровати. По окну стучали голые ветви дуба, изрядно раздражая. Настроение у Лоренса было паршивым. Мысли тянулись, как смола с золой, любое движение было слишком сложно. Но подняться надо было. Сначала лёгкое движение рукой, потом попытка встать, потягивания и уход из дворца. План настолько простой, что провалиться было сложно, но на простой подъём у Лоренса ушло добрых десять минут. Всё-таки встав на ноги, он подошёл к пыльному зеркалу, протёр его тканью и посмотрелся в него. Как ни странно, отражения он не увидел, всё-таки зеркало было из серебра. Такая картина вызвала в Лоренсе удивительный взрыв чувств: гнев, грусть, искреннюю тоску и желание умереть. И было решительно непонятно отчего они, от понимания своей вампирской природы или от гнева на себя в прошлом. Лоренс ударил по зеркалу, но лишь рука коснулась поверхности, как сильно обожгла парня и ослабила. Рефлекторно убрав руку, Лоренс увидел на ней ожог, довольно сильный, ведь он проходил бы только три дня, что для вампиров очень долго. Да и в целом ожог такой силы был удивителен, серьги с лунным камнем неплохо защищали от вампирских побочных эффектов. Но нужно было идти. Возвращаться в дом Бергов. В саду уже точно кто-то был, а поэтому оставался только один путь – улететь, став летучей мышью. Лоренс ненавидел превращаться, ненавидел всей своей сутью, это ему особенно напоминало, что он не человек и не человеком навсегда останется. Именно останется, как дворец, неизменный и недвижимый, уже давно одинокий. Лоренс забрался выше, к балкону... Но книги. Он совершенно про них забыл. Вернувшись и взяв свёрток, ему теперь предстояло выбраться не мышью, а человеком. Конечно, Лоренс знал несколько путей... ...Бросив книги на тумбу, Лоренс спустился к семье Бергов. Но увидев счастливую семью, он лишь ощутил отчуждение, это были не его Берги. Да и Берги заметили в Лоренсе изменение, он теперь не смотрел с улыбкой в алых глазах, да и ожог заприметили почти сразу же. Но Лоренс улыбался им, как всегда. -Всё хорошо, просто повздорил немного и к зеркалу приложился... –всё цедил он на расспросы, глядя, как на чужих. До Дня опавших листьев оставалось совсем немного, а потому душевным терзанием предпочли готовку и готовку. Лоренс включительно, он первый и начал готовить. За готовкой без продыху и день прошёл, наступил вечер, и Лоренс пошёл на прогулку, на деле просто сбежал от вопросов. Он шёл по знакомым незнакомым улицам без дела, пока в какой-то момент его не окрикнул с крыши маленький чёрный чумазый чёртик в его шляпе. На первый взгляд было непонятно, что за чёрное пятнышко глядит на него и машет тонкой рукой. -Что за?... Алиса? -Здравствуйте, господин Верг! Подождите немного! Шляпа! –прокричала Алиса, указав на шляпу, на что в ответ получила тихий смех Лоренса. -Давай тогда уж я тебе и поесть куплю, устала же, верно? -Договорились! Лоренс присел на скамейку рядом с домом и начал глядеть на рыжий закат. Сверху доносились детские звонкие голоса и взрослая брань, отчего стало даже как-то тепло на душе. Пара десятков минут и с крыши по лестнице спустился отряд задорных развесёлых чертят, все в золе, пропахшие дымом насквозь, но улыбающиеся. Лоренс рассмеялся им. Остальные дети удивлённо и с опаской посмотрели на “чужака”, а Алиса подошла к нему и протянула шляпу, нисколько не запачканную. -Вот... Держите! -Спасибо тебе, а эти прохвосты твои друзья? -Ага, они хорошие! Родителям помогают! -Молодцы какие, эй, хотите услышать одну историю, вам она точно понравится!... ...Дети с открытыми ртами слушали историю Лоренса. А история была и правда ничего, это была старая сказка, то ли ирландская, то ли английская, то ли германская. Но это было не важно, гораздо важнее было то, как Лоренс рассказывал её. А рассказывать Лоренс умел и любил, как и отыгрывать одним собой, руками и жестами моменты. И вот, кульминация, накал страстей и дети уже не могут удержаться, ёрзают на местах, а сказочник всё тянет, заставляя воображение отправляться в далёкие дали, но вот и концовка. -...И вот, наш герой победил злобную каргу и освободил драконов от её ига, и с тех пор драконы и охраняют земли Британии, а туманы там из-за их огненного дыхания, и покуда Британия в тумане – она не падёт. А герой тот решил уйти на покой, вернулся в родную деревеньку и живёт там до сих пор. –небольшая пауза и детский смех разразился и тут же Лоренса завалили вопросами. -Ха-ха-ха-ха! А это правда, что герой всё ещё живёт?! -Конечно, я сам его встречал, он выхаживает драконов и учит их. -А Британия правда туманная? -О, очень туманная, настолько, что иногда дальше носа ничего не видно! -А карга правда не вернётся? Она не поработит драконов снова? -Нет, карга от злобы и обиды так распухла, что взяла и лопнула! -А это... Ой, как солнце уже низко... Идти пора... Спасибо за историю, дядя! –сказал один малец, за ним второй, третий и так около Лоренса осталась только одна Алиса. Она ожидающе смотрела на него и вроде даже дулась. -Хе-хе, чудные ребята, правда... А ты чего щёки надула, не понравилась сказка? -Понравилась, но вы обещали еды и совсем другую историю... -Ох, точно... Всё по делу, как в канцелярии, тогда идём! И Лоренс с Алисой пошли. Пришли они в другое кафе, похожее, но при этом совершенно другое. Лоренс подошёл к кассе и начал заговаривать с продавщицей, витиевато и долго. Через некоторое время продавщица невозмутимо выдала Лоренсу кусок пирога и чайник с чашкой. Поблагодарив продавщицу и ничего не потратив, Лоренс ушёл от кассы и сел за стол, рядом уселась Алиса и недовольно уставилась на парня. -О, ты ходила куда? -Я всё видела. Вы не заплатили, совсем не заплатили! А она отдала вам еду, это же обман! –Лоренс показал жестом, что надо бы замолчать и наклонился к девочке. -Тише... Понимаешь, я на мели, а обещания выполняю... Я клянусь – заплачу ей! -Знаете, это всё равно плохо... И как вы вообще это сделали? -Природный шарм и немного магии... -Чу! Магии не существует! -Может и существует, просто ты не видела, и вообще, ты же хотела историю услышать, а в итоге мне тут морали читаешь, ещё скажи, что в церковь ходишь! -Хожу... Когда меня пускают... -А тебя не пускают? -Нет... Не всегда... Говорят, что Бог не любит попрошаек и детей еретиков... -Вот так новости, может это просто отец их не любит? -Но отец всё-таки иногда пускает... -А зачем тогда ходить, раз не пускают? -Ну... Чтобы Бог услышал! -Он не слышит. Я проверял, на самые высокие горы забирался, а он не слышал... -Если так, то... Нет, он точно услышит! Точно-точно! -Твоя правда... На чём же я остановился?... Лоренс изо дня в день работал в пекарне. Берги уже совершенно к нему привыкли, даже иногда стали называть сыном, правда, это не нравилось Лоренсу. Ему в целом многое не нравилось. Чеснок, зеркала, осины, серебряные вещи и распросы о нём самом, но вот о городе и Бергах Лоренс говорить любил, как и приносить из библиотеки книги и ночами их запоями читать, несколько раз он даже засыпал за книгами, но буквально через час просыпался и продолжал чтение. И читал он при одной-единственной лучинке, казалось даже, что он и в кромешной тьме бы читал. Эти повадки были особо интересны и выразительны, гораздо незаметнее были его привязанности в еде. Он буквально отвергал любую пищу, кроме мясной, благо ел он не так уж много, а поэтому не слишком разорял семью пекарей. Но была ещё одна вещь, что изрядно раздражала Лоренса. Что ни день, так в пекарню заходила одна дворянская особа и подолгу сидела и ждала, когда Лоренс освободится. Однажды Лоренс даже решил работать без перерыва, хотел проверить, насколько долго дворянка будет сидеть и ждать, но Виктор быстро пресёк затею лёгким, почти отеческим подзатыльником. Пришлось брать перерыв, закутываться в ткань и общаться. Конечно же, этой дворянкой была Анна. И была у Анны яркая черта – она шла вперёд несмотря ни на что, и сейчас она решила идти к Лоренсу. Удивительно, но у пары было достаточно общего: литература, театр, музыка, в общем, то, что нравилось или богеме или дворянству. И чем больше они общались, тем сильнее их точки схода становились полноценными узлами. В какой-то момент сам Лоренс заметил, что уже не Анна ждёт его, а наоборот. Конечно, Виктор насмехался, что не он за юбкой ходит, а юбка за ним. Но такая жизнь очень даже нравилась Лоренсу. Как бы он не строил образ неприступности, но он с охотой ходил в библиотеку с Анной, попивал с ней чай, ел с её рук то, что в жизни бы не стал есть (пусть у этого и были последствия). Особенно Лоренсу нравилось, когда Анна ни с того, ни с сего приносила ему всякое. Виктор с этого тоже смеялся, но понимал, что Лоренс не самый богатый человек для подарков, но взамен он даёт ощущения и неплохие сонеты. Эти хождения за три моря от Анны продолжались довольно долго, где-то несколько месяцев, пока в один момент кучера не устали возить туда-обратно изо дня в день. Да и семья Анны не сказать, что была довольна такими поездками. Но в один день... -Лоренс... -М? -А может ты к нам переедешь? –спросила она совершенно спокойно. Для Лоренса это было той ещё неожиданностью, ведь скоро были роды жены Виктора, а значит, работы будет ещё больше, Лоренс даже нашёл в библиотеке пособия по выхаживанию детей и штудировал их ночами. -Ну... Не знаю... Скоро в доме пополнение, работы невпроворот... -Можно им няньку нашу отдать, раз уж такое дело! -А ты, видимо, уже твёрдо это решила... Комната уже готова? -Не-а! -Хоть кто-то знает об этой затее? -Не-а, только ты! -Занятно... И как ты хочешь договориться? -Смотри... Ты же, вроде, не особенно учился, а у нас как раз учителя есть! Можно напроситься на обучение и всё! Папа явно не откажет, он только за образование! -А жить я где буду? -Хм... Ты высоты сильно боишься? -Не то что бы. -Есть у нас комната одна, старая, но неплохая, только убраться, она на самом верху, с неё такой вид открывается, ты бы знал!... –после красочного описания Лоренс легко рассмеялся. -Отказаться я могу? –спросил он со смехом. -Ещё чего! И Лоренс стал жить во дворце. Сначала Виктор был недоволен, но взяв с Лоренса клятву приходить помогать, он таки отпустил его жить во дворец. Все, как и говорила Анна: под самой крышей, с чудесным видом и огромным окном, располагалась комната. Но были, конечно, и трудности. У дворян и посуда дворянская, а потому сплошь серебряная, что доставляло сильный дискомфорт. Пускай, мясо теперь можно было есть за троих, но Лоренс такого не слишком выдерживал, к чему добавлялись и перекусы яблоками с Анной. И это далеко не все минусы жизни во дворце! Только Лоренс оказался на пороге дворца снова, так Марк его и невзлюбил. И так сильно, что каждый раз у них возникали споры, а на уроках фехтования становилось натурально страшно следить за ними – авось убьются. Пускай Марк не особенно любил Лоренса, но он очень любил с ним разыгрывать сцены из пьес, настолько, что в своей рукописи Марк прямо указал, что персонажа должен играть Лоренс. Но и здесь у них возникали частые споры. Самый частый из них был о том, что на одном Шекспире мир не замыкается. Порой он доходил до того, что в Лоренса почти что летел увесистый том сочинений. Ещё одной неприятной вещью для Лоренса были частые прогулки по саду, ведь солнце он не любил сильно. Всегда на прогулках его было не вытащить из беседки или из-под дуба. В этом был и плюс – Анна часто читала под дубом, а поэтому пространство между дубом и стеной дворца стало их личной переговорной, где они что только не обсуждали. Дни тянулись довольно долго, а читать иногда становилось натурально тошно, а потому Лоренс начал пробовать себя во всяком. И, в конце концов, он остановился на гитаре. Во дворце, кроме пары слуг и Эдварда, никто решительно на гитаре не играл, а потому было очевидно, к кому обращаться. Благо, базовые знания музыкальной грамоты у Лоренса были. Ещё одним способом скрасить будни была Анна. О, что только они не обсуждали, какие подробности и слухи были рассказаны за этими разговорами. Но Лоренс начал ощущать эту странную натянутую атмосферу между собой и Анной. Будто он решительно чего-то не замечает, и не замечает, в том числе, и в себе. В один момент он начал видеть в своём отражении розовые щёки, он невольно засматривался на Анну, ловил себя на таких мыслях, что и говорить неприлично. А после он начал замечать шёпот и ехидную улыбку Марка. Почему-то жизнь наполнилось той самой лирикой, которая есть у каждого поэта, и наполнилась настолько, что при виде Анны Лоренс натурально начинал думать стихами. И какими чувственными! Перечитывая их, Лоренс удивлялся и думал, что он не может такое написать. По крайней мере, не Анне... Но Анна начала отстраняться. И это ощутилось сразу же. В холоде диалогов, в редких разговорах, в отвёрнутом взгляде. В обычной ситуации Лоренс бы проигнорировал это, но сейчас ему становилось также больно, как от солнца. И тогда всё становилось понятно. И шёпот, и ехидная улыбка, и лирика и всё, всё, всё. В очередной день, все выбрались на прогулку в сад. Лоренс сидел в беседке и наигрывал гаммы на гитаре, пока Эдвард указывал на ошибки, попутно флиртуя с Викторией. Невольно глаза Лоренса уцеплялись за Эдварда и Викторию и он им даже завидовал. Он думал, что у них всё просто и им не нужно сдерживать свои порывы. К беседке подбежала Мари с озабоченным чем-то плохим лицом и легонько коснулась плеча Лоренса, прервав стройную гамму. -Лори, там это... Отойти надо... -Хм? Зачем? -Просто... Пошли, прошу тебя! -Ладно-ладно, давай... –Только они вышли из беседки и отошли подальше, как Мари указала на дуб. -Там Анна!... -Я знаю, она читает... -Нет, совсем не читает, ей плохо! -Что?! Так позвала бы лекаря!… -Не оставлять же её одну, присмотреть бы! -Так попросила бы Марка! -Он за-а-нят! Ну пойди, прошу, авось она с собой сделает что-то!... Но Лоренс недослушал. Он был готов рвануть к дубу, уже только услышав, что Анне плохо, просто думал, что это странно, но фраза: «Сделает что-то с собой» буквально заставила его побежать со всей скорости к дубу. Да, до дуба и было-то всего метров пятьдесят, можно было и пешком дойти, но Лоренс побежал, сам не зная почему. Послышались всхлипы. Руки Лоренса затряслись, а в груди что-то сдавило. Он зашёл за дуб и увидел за ним Анну, с заплаканным лицом, пятнами слёз на бумаге и голубом платьице. Анна смотрела в стену, прижав ноги к груди. Лоренс тихо подошёл и присел возле неё. Только сейчас Анна обратила на него внимание. Она утёрла слёзы, но они не прекратились. -Анна... -Ты... Дурак! Совершенный дурак! –Сказала Анна, сквозь плач. –Мы больше полугода уже знакомы, я постоянно гоняла к тебе кучеров, уговорила отца поселить тебя с нами и обучать... Господи, я тебе свою душу вскрывала, а ты даже не замечал этого! Ну, теперь всё, баста! Устала только я всё говорить, уйти хочу, да хоть куда, но не могу... Ты, во всём виноват ты! Первый красавец, грамотный, с манерами, со знаниями, да в тебя не влюбиться – грех! -Ты... Влюблена в меня?... -Это... Это что, шутка?! Ты даже этого не понимал?! Я не верю, нет, совсем не верю!... -Но тебе нельзя любить меня... -Кто это сказал?! Жизнь у меня всего одна, так что я хочу прожить её полностью и влюбиться, и я влюбилась! И я тебя за это ненавижу, ненавижу! Как и ненавижу твои разговоры с остальными, твои споры с Марком, твои знания, твои красные губы и глаза, как бы я хотела их забыть и жить дальше, но я не могу! Понимаешь, ты меня сводишь с ума, я хочу заставить себя смотреть на тебя холодно, но это разрывает мне сердце даже больше, чем то, что тебя по ночам не найти! -Но ты совершенно не знаешь, откуда я... -А мне не нужно это знать, мне не нужно ничего, ничего, ничего, только увидеть тебя настоящего, не эту маску таинственного графа, а тебя! Пожалуйста... -Нет... Тебе не понравится... -А это я решу сама! –Анна взяла Лоренса за ворот рубашки и, притянув к себе поцеловала. Совсем не робко, а со страстью и дерзостью, скорее присущей парням, чем дамам. Сердца пропускали удары, становилось жарче, а когда воздуха почти не было в лёгких, Анна отпустила Лоренса, чуть усмехнувшись. –Гляди-ка, покрасился в розовый. Но ты, верно, сбежишь... -Я... я не должен тебя любить... -Хорошо. Хорошо... -Но я... Чёрт, да я люблю тебя! -Не утешай убитую... -Тогда... Позволь... –Тонкими пальцами Лоренс взял подбородок Анны, повернул её голову к себе, стёр большим пальцем слезу и посмотрел в глаза. Такие зелёные, как макушки деревьев, они глядели на него в ответ. В душе Лоренса что-то разбилось, слетело с рук, как кандалы с каторжника. «Нет, я не могу сопротивляться... Я правда её люблю.» Дыханием он обжигал Анну, но больше обжёг только нежный поцелуй. -...Эх, как бы я хотел остановить рассказ на этом. –сказал с грустью Лоренс, глядя в окно, но уже тёмную улицу. -Хм? Но так история никак не завершится, а истории должны заканчиваться... -Да... Должны, иначе никак. Всё имеет свой конец... Даже люди. -Господин Верг, с вами всё хорошо?... -Конечно, а почему же может быть плохо? Просто... Я не люблю грустные истории... -Но она же не грустная, Анна и Лоренс же вместе! И они должны пожениться! -Хе, может на этом и закончить? –Лоренс с улыбкой посмотрел на Алису, но глаза его будто потухли. -Они... Не будут вместе? –Алиса с грустью в глазах посмотрела на Лоренса и прикрыла руками рот. -Нет-нет, конечно же будут! Через... Несколько лет, и они поженились, вместе нашли лекарство от болезни Лоренса, уехали из этого города и поселились... В Италии, где жили долго и счастливо, да... А народ в честь их свадьбы, которая прошла под дубом, начали вешать на него белые ленты! Вот так... -Так история не была грустной? Вы мне солгали? -Она грустная тем, что закончилась, верно? -Да... -Ах, красивый конец для красивой истории... Где ты живёшь? -внезапно спросил Лоренс. -В... Приюте. -Ох, это не лучшее место для такой девочки... Хочешь иметь свою комнату и мягкую постель? -Мечтаю... -Тогда давай я познакомлю тебя со своими друзьями... ...В дом Бергов постучались. Конечно, время ещё было не самое позднее, но все в доме уже были сонными. Совушка, как звали девочку за её ночной образ жизни, открыла дверь. За ней стоял знакомый ей дядя-Лоренс, держа за руку чумазую девочку со следами сажи на щеках. -Дядя, сегодня вы всё-таки решили ночевать тут!... А это что за чумазый чёртик? -Это Алиса, сирота и трубочистка... -Здравствуйте... Вы подруга господина Верга? -Верга?... –Совушка вопросительно посмотрела на Лоренса, а после на Алису и опять на Лоренса. Выражение его буквально молило принять маленькую девочку. –Да, конечно... Мы все здесь его друзья! –Ответила Совушка с улыбкой, и отнюдь не натянутой. -Можете вы принять её? Работать она может, только научите, да и как раз еда для меня пригодиться кому-то... -Ладно, ладно... Алиса, пойдём в баню, нужно смыть с тебя всё это! -Конечно! –Алиса взяла за руку Совушку, а Совушка повела девочку уже мыться. Лоренс выдохнул и прошёл в дом, уже собирался подняться в свою комнату, как его остановили остальные члены семьи. Сейчас его начали натурально допрашивать. Берги правда волновались, ведь Лоренс был всегда весёлым музыкантом, приезжающим почтить память и помочь перед праздником, он всегда улыбался, только перед своим отъездом он позволял немного грусти. Но сейчас в нём что-то изменилось, или скорее с него упала маска. Но Лоренс отнекивался, он только говорил, что всё хорошо, только девочке он захотел помочь, а поэтому и волновался. В конце концов, он поднялся в свою комнату, закрыл дверь и опёрся на стол, тяжело дыша. «Зачем я это сделал? Зачем не рассказал всю историю? Зачем я вру? Зачем я держусь за Бергов? Зачем я возвращаюсь? Зачем я всё ещё держусь за этот город?! Зачем я всё ещё преследую Её, может она тоже умерла?! Всё здесь уже поменялось, один я и дворец не изменились!... А может всё-таки есть шанс воскресить её? Может я смогу быть с ней?...» -вопрошал сам у себя Лоренс, глядя на свёрток с книгами. Он размотал его и там... Правда был тот роман, который читала Анна, и довольно толстая книга без названия. Любопытство Лоренса взяло верх, и он открыл безымянную книгу. На форзаце была надпись красивым почерком от руки: «Собственность и душа Анны Виктории Эсталь». На несколько мгновений в голове Лоренса всё замолкло. Это дневник, тот самый дневник! Его Анна писала довольно часто и обильно. Лоренс быстро открыл одну из страниц в середине. «Сегодня я созналась Лоренсу в своих чувствах. Было страшно и неприятно делать это обычно, поэтому пришлось подговорить Марка погулять, а Мари позвать Лоренса. Оказывается, он тоже в меня влюблён, но утверждал, что мне нельзя его любить. У него очень мягкие губы, и дыхание горячее, а руки жутко холодные. Как же я хотела, чтобы он сам догадался до моих чувств, но он, видимо, очень непонятлив, а потому и слеп. Хотя, может, просто нерешителен, в отличие от меня. Увы, пришлось разыгрывать грустную сцену и плакать, я не люблю такое. Что же теперь делать дальше? Раскрываться и держать отношения в тайне? Да только тайна от родителей, чтобы не выгнали его.» -Запись после признания. Стоило догадаться, что Анна всё спланировала. Ещё несколько страниц вперёд: «Мне непонятно, почему Лоренс так не любит серебро. И зеркал в комнате не держит. И ест редко. Даже не так... Слишком редко для обычного человека! Надо разобраться, а лично он явно не скажет. Надо подкараулить его, когда он убегает, и тогда-то поймать с поличным, да хочу же я знать, не к девкам ли подзаборным он бегает! Хотя как-то странно, что почти каждый день... Может он бандит? Но не украл же ничего, и ночью шагов его не слышно.» -Лоренс просмеялся, он вспомнил ту ночь. Он перевернул на последнюю страницу: «Я чувствую, что это всё... Боже, какой же ты жестокий! Да, я грешница, но когда любовь стала грехом?! И самое плохое – он снова останется один, мой милый Лоренс, мой дорогой... Ему придётся жить снова одному, но, надеюсь, он меня отпустит, как отпустил его искусительницу, ведь я бы его отпустила... Такие как он столь интересны, столь чарующи, у них есть всё время мира, они могут быть вечно счастливы! Как бы я хотела стать такой, но... Мне по-настоящему страшно, по-настоящему грустно от того, что я переживу свою семью... Да и мы можем рассориться, мы можем потерять друг друга, и главное... Я забуду всё, что было, все свои отношения с ним, забуду саму себя и изменюсь. Как он сам, ведь он не помнит себя до искусительницы, он даже не знает, почему умеет столько! Я не хочу забывать, не хочу не помнить больше всю свою жизнь. Как же жесток ты к ним, Боже! Как же ты не любишь отступников, что убиваешь их прошлое и их самих взамен на вечность... Но в этом есть и своя правда – нужно чем-то жертвовать для будущего, и, конечно, прошлое это справедливая цена. Может это значит, что я слаба? Что я не могу пожертвовать прошлым? Да... Но я не хочу, чтобы он жертвовал своим будущим, ради меня, тем более мне осталось не так уж и долго... Я не хочу, чтобы он воскрешал меня, не хочу терять себя... И его.» За окном светило солнце, но уже поджигало небо. И небо горело, горело и отдавало тепло земле. Тяжёлые облака начинали закрывать пламя и разразились на сухую, пыльную и разгорячённую улицу живительной водой. Но вода не остужала, она была тёплой, отчего, если под дождём гуляешь, было очень даже приятно. Но это тепло приятным не было, от него исходило удушье, да и лица часто от такого кривились. Никто не любит такие дожди, особенно когда они оставляют белые следы на всём вокруг. Хуже только то, что от таких дождей сложно укрыться, сначала просто становиться трудно дышать, а после ты уже стоишь мокрый, вернее сидишь. И вот уже думаешь всё, дождь кончается, но нет, он возвращается с новой силой. И как бы ты не говорил, что всё хорошо, дождь пройдёт и всё будет как раньше, дождь всё никак не проходит, уже даже не будет капель, а тучи грозно будут заслонять свет и душить. И даже другие не помогут, зонтики-то не хочется отмывать от белых пятен, потому помогают из укрытия, да и это получается у многих донельзя паршиво, а если у кого-то получается, то он сам попадает под дождь, пусть уже и без капель... ...Чем привлекательна ночь? Она тиха. В ночи ты по-настоящему один, кому это не знать? Особенно один был Лоренс, лёжа на крыше дома Бергов и смотря в небо. Дневник Анны он держал в руке, раскрытым на последней странице. Казалось бы, небольшая книжонка, а как порядочно написана. Настолько, что смогла вытащить наружу эмоции уже окончательно. А раз оболочка спала, то нужно её выкинуть, верно? Тем более Лоренс уже один раз выкинул оболочку, а значит, второй раз будет прост! На словах да, но на деле нисколько, ведь слишком уж это прошлое засело в голове, слишком много нервных клеток убило, слишком много адреналина и серотонина выделило. Да и прошлое надо бросать всё-таки без возможности вернуться, а что делать, если нельзя избавиться от города? И город ли виноват? Нет, нисколько... Утро наступало, дом Бергов просыпался. Уже по классике, Лоренс готовил семье завтрак, ведь праздник настал. А раз праздник настал, то дополнительные хлопоты явно не нужны были Бергам. Плюсом прибавился ещё один маленький и чистый голодный ротик – Лоренс никак не мог не приготовить ей с утра хорошей еды. Может быть, так Лоренс заменял свою потребность в обычной еде, даруя её другим. Берги начали спускаться к столу, поздравлять друг друга с Днём опавших цветов, почти последней вышла Алиса, а сразу за ней Совушка, которая отнюдь не прочь была поспать ещё с часок, а может два, но раззадоривали её запахи еды и счастливое лицо Алисы. Лоренс накрыл стол довольно быстро и всеми теми блюдами, которые Берги предпочитали, но про Алису он знал совсем немного, потому просто испёк ей традиционные русские блины с вареньем. Конечно, варенье он успел где-то купить или стащить, а потому Берги и тут не были в сильных убытках. -Господа, с праздником вас! Желаю хороших продаж и меньше проблем! Алиса, ты не против, что мы пройдёмся в сад? Я всё ещё должен тебе историю! Алиса, оно и понятно, не была против, но, по настоянию всей семьи и Лоренса, сначала должна была поесть и приодеться. Всё-таки праздник распространялся и на неё. День был решительно чудесен, солнце грело, но не душило, пахло выпечкой и цветами, а по воздуху уже летали белые лепестки, но ещё не столь много, чтобы надвигаться облаком и стелиться белым ковром. Лоренс вышел на крыльцо и присел на него, наигрывая на гитаре. К нему вышел глава семейства и присел рядом, закурив. -Что ты удумал, Ло? -Ничего, просто... Хочу уехать. -Опять искать ту вампиршу? -Нет, не хочу... Может, в Англию, пойду в университет, наконец, я же неграмотный! -Кому ты врёшь? Ты грамотнее нас всех, знаешь несколько языков свободно и постоянно в архивах подрабатываешь! -Эй, мне уже восемьдесят шесть лет, за такое время заинтересоваться языками и историей очень просто! Да и студентом я никогда не был! -Ну и что выберешь изучать? -Литературу, напечатаю тираж одной книги, мне она понравилась. –Лоренс замолчал, играя красивый перебор. -Ло. -А? -Что с девочкой делать? -Воспитывать, учить, растить. Ты сам отец, всё знаешь. -Вечно с тобой проблемы... Как ей объяснить, что ты уехал? -Никак. Я уеду при ней. -Ладно, разлука-то всего на год будет... -Кто знает, кто знает... –гитара в руках запела печальную мелодию. Двое сидели на крыльце и смотрели на летящие лепестки. Вскоре, вся семья и Алиса вышли из дома и пошли на главную площадь с едой в руках. Лоренс шёл позади, натянув шляпу, чтобы его не так сильно жгло солнце. Он смотрел на семью и улыбался без капли зависти. И вот, главная площадь, уже заполненная людьми. Все вокруг поздравляли друг друга, ждали открытия лавок со всяким, а особенно с едой. Ранним утром открыта была только лавка с книгами, но особой популярностью она никогда не пользовалась, хотя в ней и покупали изредка тома романов. Но сейчас у лавки толпились, и Лоренс не мог не подойти и посмотреть, что происходит. А в лавке та самая библиотекарша гадала на картах и продавала талисманы. Выждав очередь, Лоренс осмотрел все талисманы с минералами разной степени дороговизны и редкости. Библиотекарша увидела Лоренса уже давно, а потому сразу предложила ему талисман с лазуритом, в котором, как в небе, блестели золотистые точки пирита. Лоренс его и взял, а библиотекарша сказала, что это хороший подарок для рыб. Спорить Лоренс не стал и просто отошёл от лавки, да и взял он талисман совсем не себе. Народу стало ещё больше, вокруг постоянно проносились новые лица. Те, кто работали, вряд ли обращали на такое внимания, а бездельники вполне; Лоренс как раз был бездельником: только играл на гитаре и собирал деньги в шляпу, но и в таком безделье есть своя притягательная романтика: кто не мечтал когда-нибудь сбежать от всего и просто жить свободно, зарабатывая всяким искусством или подработками? Такой заработок маленький, но на пропитание хватало, особенно, если питаешься не едой. Гитара в руках пела на всё новый и новый лад, то романтично, то меланхолично, то непонятно, то просто, то под багетное мурлыканье, то под воображаемые маракасы и загорелый под палящим солнцем голос. Лоренс делал и перерывы, чтобы посидеть под деревом и насладиться суетным шумом толпы и всё большим количеством опавших лепестков. Он уже давно заприметил бродящую по площади и засматривающуюся на него женщину. Она была величественна и красива, пусть и лицо скрывала под широкополой шляпой с вуалью, на руках её были длинные перчатки, скрывающие тонкие пальцы. Платье скрывало ноги, но открывало белоснежную шею, на которой виднелись синеватые круглые следы. Как оказалось, девушка тоже заприметила его. Она подошла и присела рядом с Лоренсом. Чем-то она ему была знакома, но чем – неизвестно. -Красиво играете, вы не местный? –спросила леди, глядя на лицо Лоренса. -Спасибо, да, не местный. А вы, видимо, тоже. -Как проницательны. Вы отлично говорите на французском и испанском, вы из Испании? -Нет, из Италии, просто нравится изучать языки, да и в путешествиях всегда нужно. -О, вы странник! Наверное, ищете что-то или бежите! -Ну... Ищу и бегу, только постоянно от меня убегает одна чертовка... -Так вы ищете леди, чудесно. А зачем? Жених её? -Нет, я хочу получить свободу от неё... -О, вы её раб? -Да... Правда, не знаю, может, она померла, и я бегаю за призраком. -Неприятно... Но я не понимаю, раз вы её не видели уже, верно, давно, тогда почему вы не свободны? -Эх... Не знаете вы порядков, хотя, честно, я в этот раз поеду не за ней, а по своему маршруту. -Так и почему вы не свободны? -И то верно, наверное... Пожелайте тогда мне удачи не встретить её! -Обязательно пожелаю... О, вас зовут. -И правда. Прощайте, мисс. -Прощайте... –Лоренс встал и пошёл к прилавку, из которого ему махали. Леди смотрела ему вслед своими алыми глазами и шепнула на прощание алыми губами. –Ты и правда стал свободным, Лоренс, я рада этому. Ты уже слишком другой и я тебе уже не наставница. ...Наконец, начало вечереть, и Лоренс упросил Алису поехать с ним в сад. Именно поехать. Лоренс вывез из стойла своего верного цыганского коня, вывезенного с Ирландии и отъездившего чуть не полмира. Усадив на коня Алису, Лоренс сам уселся на коня и погнал его в сад. Ветер развевал каштановые волосы Алисы и она совершенно детски смеялась и гладила коня, а Лоренс смеялся, глядя на Алису. Конь и правда был хорошим, быстрым, но удивительно послушным, пусть и цыганским, хотя, может быть, конь чувствовал, что его хозяин тоже больше цыган, чем обычный человек. Быстро проносились пейзажи леса и реки, только солнце снова красило небо в рыжий. Такая скорость оставляла мимолётное понимание красоты вокруг, как хороший художник-импрессионист одними мазками создавал самые чудесные пейзажи, пока остальные художники точностью заставляли задыхаться. Всё-таки и сама природа мимолётна, как картина импрессиониста, а потому невнятные мазки были не просто живее, они были и осмысленнее любого «Падения Помпеи» и любой статуи Аполлона. Но вот и открытые ворота белого от цветов сада, но скоро эти цветы улетят далеко-далеко, оставив после себя сочные плоды и зелень. И город снова съест наливных яблок, снова приготовит шарлотку, снова толпами придёт в сад. А Лоренс повёл Алису не к беседке, он повёл её к старику-дубу. Старик стоял, окружённый деревьями, будто следя за ними, как отец. Он уже давно не был зелёным, он устал носить зелень, а теперь, казалось, устал и стоять, потому опёрся на дворец. -Вот мы и вернулись, да? -Да... Что вы хотите показать мне? -Я так и не рассказал всю историю тебе, да? -Да... -Значит... Слушай концовку уже настоящую... После взаимного признания логично было бы начать встречаться. Увы, с этим у Лоренса и Анны были небольшие проблемы, ведь Лоренс неизвестно кто, а Анна дворянского рода. Такая разница социальных статусов могла породить множество и множество проблем для обоих, а потому отношения нужно было скрыть. Не сказать, что это было так уж сложно, но главное в этом было держать лицо. Лоренс это умел, сам не зная, откуда, а вот Анна совсем нет, она постоянно краснела, липла к своему парню и стремилась быть с ним всегда. И не только это осложняло ситуацию, ведь Лоренс постоянно куда-то пропадал, сбегал с обедов и явно что-то скрывал, а зеркала ненавидел всей своей душой. А Анна, в силу своего любопытства, постоянно хотела узнать тайны Лоренса. Как-то раз, когда уже во всю была ночь, Лоренс, по своему обыкновению пропал из дворца. Анна, которую уже давно мучали эти ночные вылазки, решила подкараулить Лоренса. Дверь в свою комнату Лоренс всегда ночью закрывал на ключ, но что стоило Анне этот ключ получить? Стоит сказать, что о ночных вылазках Анна узнала почти случайно. В один день она заприметила, что Лоренс ночью приводит себя в порядок, одевается нарядно, а после уходит в комнату. Проследив до комнаты, Анна решила подслушать под дверью и чуть не лишилась чувств, когда услышала открытие окна. Но больше она ничего не услышала и пошла спать, но, от волнения проснувшись раньше положенного, увидела, как Лоренс вернулся с бутылкой шампанского в руках, облизываясь и глядя в своё собственное зеркальце. И вот, звук открытия окна. Анна прождала ещё пять минут и открыла дверь спальни. Конечно же, Лоренса в ней не было, и Анна решила разыграть одну шутку: закрыть окно. Сделать это было довольно просто, но на этом шутка не кончалась. Анна ещё хотела показать, что именно она вошла в комнату и закрыла окно. Она быстро зажгла лучину и отыскала перо и чернила, а после начала искать чистую бумажку. Нашлась бумажка быстро, но помимо неё нашёлся портрет. Его нарисовал явно Лоренс, как минимум по подписи. Но на обратной стороне портрета был написан текст, буквально говорящий о ненависти. Странностей становилось всё больше. Но в сон всё же валило, а потому Анна написала на чистой бумажке: «Жду у дуба». Почерк Анны был всегда красив и строен, даже когда она почти спала. А сама Анна пошла к дубу, благо она буквально могла спуститься на него из окна. ...Ночь была довольно светлой и серебрила всё вокруг, отчего становилось на душе одновременно радостно и грустно. Анна уже почти засыпала, оперевшись на дуб, а Лоренса всё не было и не было. Но вот послышалось, как что-то влетело в окно с характерным стуком. Это было очень странно, камнем быть точно не могло, не докинуть на такую высоту. Тогда что это? Звук разбудил Анну мгновенно, и она пошла к стороне окна, как увидела лежащего на земле Лоренса, потирающего лоб. Он тихо бранился на разных языках, а после заметил Анну, с беспокойством смотрящую на него. Тут уже бежать было некуда, а потому он смиренно разлёгся звездой по траве. Но Анна, от чужих глаз подальше, заставила его подняться и отвела к дубу, шелестевшего листьями. Анна молчала, удивлённо глядя на Лоренса, а Лоренс отводил от неё взгляд. -Лоренс... -Чего? -Объясни... Что произошло, чёрт возьми?! -Ну... Я решил на траве полежать, вот и выбрался... -Лжец! -Почему сразу лжец? -Зачем ты оделся так? Ради лежания в траве? Откуда был стук в окно? Почему ты потирал лоб? Кто на портрете в твоей комнате?... Кто ты?! -Может сейчас прикажешь мне проваливать? Я же неверный. -Да кто тебе поверит, что ты по девушкам ходишь?! Говори правду! -Но я правда ходил к девушке... -Пошёл ты к чёрту! Никогда в это не поверю, никто бы не решил так просто рассказать об измене! -А чего ты хочешь услышать, скажи мне! -Хочу услышать кто ты! Пожалуйста! –Анна взяла обе руки Лоренса и сжала их, внезапно, Лоренс прошипел. –Больно?... Я же слабо... -Кольцо... Неприятное... Аллергия... -Хм... Точно, серебряное... Серебро... -Обычная аллергия, правда... –Но Анна не слушала, она начала рассуждать, всё ещё держа Лоренса за руки. -...Серебром изгоняют нечисть... -Нечисти не существует... Ай... Это выдумки... -...Бледный, боишься солнца, больно от серебра, зеркала не любишь, а они тоже серебряные... -Не выдумывай... И отпусти меня, пожалуйста... -...И клыки... Ты?... –Анна отпустила руки Лоренса и тот начал дуть на место ожога серебром. -Это не так, правда... –Лоренс посмотрел на Анну своими глазами, казалось, светящимися в свете Луны. Девушка отошла от него, смотря со страхом. -Ты вампир... Кровопийца... -Нет, это не так, клянусь... -Всё ясно... Ты уходил за кровью... –Анна смотрела в пустоту, будто замыкаясь в своём сознании. -Нет, нет же... Прошу, поверь мне, молю тебя! –Лоренс жалобно посмотрел на Анну. Внезапно, та улыбнулась нежно-нежно. -Наелся? -Что?... -Наверное, после серебра есть хочется. Так что... –Анна спустила воротник своей ночнушки и обнажила свою бархатную шею. Девушка смотрела точно на Лоренса с улыбкой. -...Давай, пробуй. Надеюсь, тебе понравится! -Нет... Тебе будет больно, да и след останется... -Да... Точно. Тогда... Давай на руке, менее заметно будет. -Это больно... -Мне не важно. -Это грязно. -Мне не важно! –Анна засучила рукав на левой руке и протянула руку тылом к Лоренсу. –Откуда удобнее будет? -Ты не отстанешь от меня? -Нет, тем более, когда знаю правду. -Ах... Какой характер, вечно своего добьётся... –Лоренс присел на одно колено и притянул к себе локтевой сустав Анны. –Извини... Он укусил. Вначале Анне было больно, она даже сжала лицо, но после боль пропала. Было неприятно, но, по своему, притягательно. Анна сверху смотрела на Лоренса и, сама не заметив, начала гладить его голову второй рукой. Она совсем не боялась, ей было интересно узнать ещё больше о таких, как Лоренс, но больше только о Лоренсе. И в своих мечтах она пребывала всё время, пока Лоренс пил кровь. Только Лоренс закончил, как он лизнул место укуса и оно, будто по волшебству, покрылось коркой и почти зажило. Парень смотрел на Анну со страхом и ожидал осуждения, но Анна только присела, взяла голову Лоренса рукой без кольца и поцеловала, после недолгого взгляда точно в глаза. -Это будет наша тайна. Клянусь, я никому не расскажу о ней, всеми силами скрывать буду. И Анна не лгала, она правда хранила тайну ото всех. Раз в три дня Анна и Лоренс встречались в чьей-либо комнате и Лоренс, наконец, спокойно мог поесть. Также Анна перестала носить серебро, как и завесила своё зеркало. Это казалось для всех странным, особенно для Марка. О, Марк всеми силами хотел узнать, почему Анна так изменилась. И он уже знал, кто тому был причиной – Лоренс. И Марка можно было понять, он был братом Анны и волновался за неё, особенно волновался потому, что знал влияние Лоренса на Анну и о её чувствах. Да и Анна стала гораздо меньше времени уделять театральным постановкам с Марком, что добавляло ещё один повод волноваться за неё. Проще говоря, Марк Лоренса хотел, мягко сказано, отвадить от сестры. И Марк начал копать под него. Вскоре Марк окончательно убедился, что Анна с Лоренсом в отношениях, ведь он совершенно случайно нашёл сонет к Анне. Тогда он решил действовать решительно. Первой идеей была дуэль с Лоренсом, но идея была глупая, всё-таки Лоренс был, на удивление, на порядок выносливее и сильнее Марка. Тогда Марк решил найти что-то, чем можно шантажировать Лоренса, чтобы просто-напросто заставить уйти от сестры. Очевидно было, что это “что-то” явно в комнате Лоренса. Но оставалась одна проблема: как пробраться в комнату Лоренса. Логично, что нужно было подкараулить на прогулке по саду, но комната будет явно закрыта, а ключ достать было совсем немного сложновато. Хотя была одна череда удивительных обстоятельств, которые помогли Марку найти компромат. В один день, Марк сидел у Анны в комнате и обсуждал с ней один недавний трактат. Обсуждали они его с жаром, споря. В один момент Анне со злости пришлось выйти из комнаты, дабы кому-то выговориться, это была обычная практика. Марк остался в комнате совершенно один, со скуки он начал оглядывать комнату, только ради того, чтобы уцепиться за что-то взглядом и в какой-то момент заметил на столе что-то блестящее. Конечно, это могло быть почти всё, что угодно, но, по удивительной рассеянности, это был ключ от комнаты Лоренса. Марк его взял и сначала совсем не понял, отчего ключ, поэтому проверил на двери комнаты Анны и ключ не подошёл. Целую секунду мозг Марка молчал, а потом, сказал единственную мысль: «Ну не может же это быть от комнаты Лоренса...» Как назло, возможность проверить теорию представилась в этот же день. Семья вышла на свою обычную прогулку, Анна и Лоренс сидели под деревом и читали, хотя на деле почти открыто ворковали друг с другом. Никто бы и не обратил внимания, что Марк пропал, все были заняты собой. Поэтому Марк решил проверить теорию. Он поднялся к комнате, встал у двери, не понимая, что он делает. Ключ в замке провернулся и дверь открылась. Тут Марк загнал сам себя врасплох, он не мог поверить в то, что всё было так просто. Марк зашёл в комнату, осмотрелся, и начал рыскать в поисках чего-либо, что могло выставить Лоренса в худшем свете. И нашёл он достаточно в самых очевидных местах. Потрет какой-то леди, стихи ей, стихи на итальянском, вероятно о том же. Это была маленькая победа Марка, и он уже начал было ей наслаждаться, как услышал сзади себя наигранный кашель. -И что ты тут делаешь? -Думаешь, раз тебе комнату выделили, то ты главный? Я знаю, что ты изменщик! -А ты мелочный гад. -Как думаешь, что будет, если Анна узнает об этом?... -Она знает. -...Извини?... -Это та, из-за кого я предал свою семью и был изгнан из неё. -Семья? Так ты... Дворянин? -Я никто. Из-за неё. Да и я совершенно не знаю, кто были моей семьёй. -Как это?... -Я потерял память о них. Напрочь. Всё, что я помню о них – моя сестра назвала меня во Франции предателем. -Подожди... –Марк сел на кровать Лоренса с удивлённым и непонимающим лицом. –То есть... Ты был дворянином... -Давай лучше я расскажу эту историю. Я проснулся в кровати с этой леди, она сказала, что теперь я – её раб, что теперь у меня нет прошлого. Странно, но я был этому рад... Она дала мне имя – Лоренцо, ха, “Победитель”! И я был её рабом. Мы ездили с ней по миру, участвовали во множестве балов, выпили бочки вина на двоих, но в один день я встретил на балу свою сестру в трауре. Но для меня её никогда не было. Она меня узнала и... Начала меня допрашивать. Сначала просто плакала и радовалась, а я не знал чему. Она рассказала, что я её брат, и что меня считали пропавшим без вести... А я просто сказал, что у меня нет сестёр. Тогда-то она начала сначала плакать, а только показалась чёртова леди и позвала меня - моя сестра разозлилась и... В общем, моя семья от меня отреклась, а я их даже не знаю теперь... –Спокойно рассказал Лоренс. Марк смотрел на него, как баран на ворота. Он даже почти не моргал. -Но ты же был нищим... -Леди меня бросила. Выбросила за мою ревность и поехала одна, а я... Пошёл выживать. -Господи... Что за история... -Какая есть... Всё ещё хочешь очернить меня? -Я хочу защитить свою сестру. И ты – главная угроза ей. -И почему же? -Ты... Поменял её. -Я не менял, она сама поменялась и... Поверь, я не желаю ей зла, ведь сам его ощутил. -Это имеет смысл... Но это не значит, что я перестану следить за тобой! -Договорились. –Лоренс протянул руку Марку. –Я обязательно сделаю Анну счастливой. -А я убью тебя, если сделаешь ей больно! –Марк пожал руку Лоренса. С того разговора Марк и Лоренс стали теми ещё закадычными друзьями: постоянно соперничали, но помогали друг другу бескорыстно и со всей отдачей. Казалось, что началось стабильное и приятное “Долго и счастливо”, но на деле только начиналось самое печальное. Многие родители оставляют в наследство что-то хорошее, что обязательно поможет, но у дворян помимо этого наследовались и различные заболевания. Казалось бы, какие заболевания у людей голубых кровей? О, их очень много, гораздо больше, чем вы думаете. И есть такие заболевания, которые проявляются не сразу, а через многие и многие года. Такое заболевание было и у Эсталей. Во всех оно проявлялось слабо, почти незаметно, но в Анне это заболевание играло довольно сильно. Падения в обмороки были постоянными спутниками Анны, но помимо них начали проявляться совершенно другие симптомы. В один день, во время прогулки с Лоренсом по лесу, Анне стало плохо. Да не просто плохо, начался жар и бред. Очнулась Анна уже в своей постели, окружённая семьёй и врачами. Её тело жутко ломило, думать было тяжело, а голова кружилась. В комнате стоял мерзкий спиртовой запах, отчего, казалось, тошнота только усиливалась. Голоса казались далёкими, но отчётливо слышалось одно: «Мы не знаем, что с ней». Это убивало ещё сильнее. На другой день Анна проснулась и смогла совершенно спокойно встать, только выглядела она ужасно бледной и умирающей. Её дёсны опустились и начали кровоточить, глаза впали, а сама она похудела. Родители были безутешны, врачи разводили руками. Только Лоренс и Марк не теряли надежды. Они постоянно искали всё новые и новые варианты болезней, выписывали тучи справочников со времён ещё Гиппократа и штудировали их по несколько раз, лишь бы найти способ лечения. Анна только ходила и улыбалась. Она пыталась утешать всех, но как бы Эстали не пытались строить из себя счастливых, но только выходя из комнаты Анны они могли залиться слезами. Анна слышала это, и ей казалось, что становится только хуже. Она уже начинала сдаваться. Но Лоренс и Марк постоянно говорили, что всё будет хорошо. В один момент Лоренс зашёл в комнату Анны и закрыл её на ключ. Он сел у её кровати и тяжело выдохнул. Анна по этому взгляду уже понимала, что Лоренс что-то нашёл. -Анна. Скажи мне, ты много знаешь о вампирах? -Нет, но я знаю о тебе... Что ты придумал? -Я знаю, как тебя вылечить. Ты должна стать вампиром. Это просто! Нужна только кровь вампира... Выпить её и всё! -Как это чудесно, милый мой!... Но всегда есть обратная сторона медали, да? -Нет, правда нет! -Ты врёшь, да? -Да... Но обратная сторона совершенно незначительна! Не касаться серебра, а от солнца помогает лунный камень и лазурит! Да, придётся пить кровь, но ты вылечишься!... -Это хорошо... Правда больше ничего нет? -Да, точно... -А отчего пропала твоя память? -Чёрт... Какая ты... Проницательная... -Я не хочу, Ло. Я не хочу забывать. -Но ты будешь жить! -Я не вспомню тебя... -Вспомнишь, обязательно вспомнишь! -Не вспомню... Я забуду всё. -...Но будешь жить! -А ты готов пойти на это? -Да! Любую цену, лишь бы ты была здорова... -Даже если я тебя забуду?... -Да... -Тебе не будет больно? -...Чёрт возьми, будет! Я буду горевать, но сделаю всё ради тебя, клянусь! -Я не хочу этого... Лоренс не смог уговорить Анну ни под каким предлогом и в другие дни. А тем временем Анне становилось только хуже и хуже. Она начинала бредить, стала похожа на скелет и не могла есть. Все понимали, что она умирает, все ничего не могли с этим сделать. Оставалось только молиться. Лоренс уже практически не выходил из комнаты Анны, а Анна всё никак не просыпалась полностью. Раз в некоторое время она просыпалась и просила воды или ещё чего-то. Лоренс беспрекословно выполнял все просьбы. Но сколько не пытался он уговорить её, получал лишь нежное и слабое: «Нет». Ночь серебрила комнату. У кровати сидел молодой парень в печали, а в кровати лежала, будто спала, истощённая девушка. Внезапно она открыла глаза. -Лоренс... Милый мой, я видела свет... -Анна! Не иди на него, прошу... Останься со мной... -Ангелы зовут меня, но я не хочу к ним... Но они не слушают. -Может тогда ты выпьешь моей крови? Ты будешь жить, ты сможешь снова читать, ходить... -И всё без тебя... Я так не-хо-чу-у... -Прошу тебя... Им будет тебя нехватать... Мне будет тебя нехватать! Пожалуйста... -Не-е-ет... Ангелы тащат меня, похоже, это всё... -Всё? Нет! Анна! Анна! Не засыпай, только не засыпай, пожалуйста!... Но Анна уже не слушала, она уже закрыла глаза, на её лице появилась улыбка. Даже будучи иссохшей, как изюм, улыбка была красива и вселяла надежду, но для Лоренса она была насмешкой. Комната погрузилась в тишину. Лоренс сидел у кровати поникший. Он не верил, что можно так просто уйти, у него ещё была надежда, что Анну можно спасти. В этот момент в комнату зашёл Марк. Он даже не спрашивал, молча присел у Лоренса, положив ему руку на плечо. -...Я мог её спасти... -Мы все могли, если бы заметили раньше... -Я мог спасти её сейчас! Я знаю как, просо дать ей моей крови и всё! -Переливание? Не уверен, что оно бы сильно помогло... -Марк, я нашёл трактаты о нечисти, там написано, что превращение в вампира излечивает от любой болезни! -И где бы мы нашли вампира? Их не существует, это сказки... -Да я вампир! Я мог сделать её вампиршей... Даже с потерей памяти вы бы её выходили! -Ты совсем сошёл с ума... -Чёрт, ты серьёзно? –Лоренс подошёл к зеркалу и сорвал с него полотно. Пусть зеркало было грязным, но в нём отчётливо отражалось всё, кроме Лоренса. –Теперь веришь? Я мог, мог... -...Настоящий... И кровь пил, значит! -...Не удивляйся так, пожалуйста. -Но тогда... Почему ты не сделал её вампиром? -Она отказалась, всегда отказывалась. Она не хотела терять память... –Лоренс посмотрел в зеркало, не отражающее его и усмехнулся. -Марк, пожалуйста, скажи, что я убил её. -Что? Зачем? -Чтобы не было так больно. Так они не будут винить себя. А я уйду. -Куда, чёрт возьми?! -За той чёртовой леди. Освобожусь от неё и смогу воскресить Анну. Свободные вампиры могут такое, я читал. -Боже... Лоренс, а есть ли ещё та леди? -Есть. Такие не умирают столь просто. –Лоренс раскрыл окно и встал на подоконник. -Надеюсь, ещё увидимся. В Англии уж точно. -Всё-таки уедешь актёрствовать? -Да. Прощай, кровопийца. -Прощай, nedorosil’. И Лоренс ушёл. Марк выполнил просьбу Лоренса, рассказал неправду. Вся семья была шокирована, больше шокирована только тем фактом, что Марк ничего не сделал. По Анне пропели панихиду и закопали на семейном склепе, а в знак памяти повесили на дуб белые ленты, своеобразный траур и природы. И траур этот держали до того самого момента, пока дворец не опустел, после за ними повторяли уже простые люди. И Лоренс каждый год приезжал, поддерживал траур. Много лет прошло, ленты стали обычной традицией, но для Лоренса они так и продолжили быть трауром. Через три дня после похорон с яблонь опали листья. -...Вот так. Эй, ты плачешь? -Да... История и правда грустная! Но ведь этот Лоренс больше не приезжает, значит, он так и не освободился... -Почему ты так уверена? Может этот Лоренс сидит сейчас под дубом и рассказывает истории? -Прямо как мы?... -Прямо как мы... Но знаешь, мне больше нравится, когда меня зовут Лоренцо, оно роднее. -То есть вы... -Да, я тот вампир... Не боишься? -Нисколько... Вы хороший... -Спасибо. Я тут тебе прикупил чего... –Лоренс достал из кармана талисман. –На память. Я сегодня уезжаю. -Надолго?... -Надолго... Но я обязательно вернусь. -Я буду скучать по вам... -Значит не забудешь! Клянусь, когда вернусь в следующий раз – возьму тебя с собой! -Правда! -Чистейшая! А до этого Берги позаботятся о тебе, селись в мою комнату. Лоренс встал и пошёл к своей лошади. Алиса шла за ним, утирая слёзы. Солнце уже садилось, а с яблонь вовсю сыпались цветы, создавая чудесную картину. И вот, последнее рукопожатие. Лошадь фыркнула и понесла на себе всадника с гитарой прочь из города. Алиса стояла и махала ему, пока он совсем не скрылся за горизонтом. ...Старый дворец стоял у крутого оврага вдали от городка, но видно его шпили было отчётливо. Ночами он таинственно возвышался на фоне голубоватой луны, а в туман пугал, будто из дворца только отвернись и вылетит рой летучих мышей, а по дороге поскачет всадник без головы. Любой в городке знал этот дворец: Дом Эсталей. Вокруг этого дворца рос и благоухал чудесный яблоневый сад, покрывавший весь холм зелёной шапкой. Когда-то в саду рос и единственный дуб, но он был уже столь стар, что в один день просто упал и его пришлось убрать, это была для города та ещё трагедия, ведь дуб напоминал о былом величии Эсталей, но, всему есть свойство кончаться. Теперь на том месте, будто плешь, находится поляна с мемориалом. К нему часто приходят, дабы почтить память, но по большей части там играют дети, не зная о том, что когда-то на этом месте был тот, кто видел самое начало города. К мемориалу подходила красивая молодая девушка с каштановыми волосами, с талисманом на шее и белой ленточкой. Это была Алиса Берг, приёмная дочь семьи пекарей, ей уже исполнялось семнадцать. Она каждый год приходила к мемориалу и сидела у него, напевая что-то, а после вешала ленточку и уходила. Ходили слухи, что так она ждёт кого-то, то ли родителей, то ли ещё кого. Алиса села у мемориала и начала напевать, как вдруг услышала гитару со стороны беседки. Она оживилась и чуть не побежала за гитарой, но, выйдя к беседке, не увидела то, что хотела, только парня, исполняющего песню своей возлюбленной. Вздохнув, Анна пошла обратно. Только она вышла на поляну, как услышала столь знакомый ей голос. У мемориала сидел человек в чёрной одежде, столь же чёрной широкополой шляпе, с гитарой. Его лицо было невероятно бледным, а губы удивительно алыми. -Ну здравствуй, Алиса...