девочка

Они жили в мире, где можно было говорить глазами, а молчание звучало громче слов. Лея просыпалась под шелест золотых листьев, и каждый день был новым — не потому что происходило что-то великое, а потому что она больше не терялась в себе. Иногда она вспоминала ту маленькую себя — ту, что боялась открыть дверь, что пряталась от чувств, что хранила запасное сердце на случай, если потеряет своё. Теперь ей это не нужно было. Её сердце было одно — живое, сильное, глубокое. Запасное растворилось в ней, как нежная память. Не как защита — а как корни. Иногда в сумерках она сидела у окна и писала письма тем, кто тоже боялся: “Тебе не нужно быть смелым всё время. Тебе нужно просто быть. И этого — уже достаточно.” А в её комнате на стене висело зеркало. Оно больше не отражало тень. Теперь в нём был свет. И мир принимал её — целую, настоящую, неидеальную. Такую, какой она стала сама.