Неотправленное

Я с нетерпением ждал, когда она отчалит, исчезнет из моей жизни, чтобы наконец вдоволь поскучать по ней. Мне было невыносимо видеть ее настолько счастливой и безмятежной, гоняющей редких чаек на берегу моря. Она всегда улыбалась мне широкой искренней улыбкой, пониже натягивая на лоб с кудрявой ниспадающей челкой поля соломенной шляпы, а я стоял от нее в нескольких метрах и ловил каждое мгновение. Мэрил не часто приезжала навестить меня. У нее было и своих дел по горло. Школу, в которой она преподавала вот уже десять лет, собирались снести и построить на месте обломков новомодный торговый центр. В последний визит ко мне она привезла чемодан, полный детских рисунков, объяснив это тем, что благодаря им ей удастся расположить к своей борьбе небезразличных активистов и общественность. А я смотрел на эти неаккуратные каракули и думал: ну и дрянь. — Очаровательно, Мэрил. О, какой милый пудель! — Это не пудель! — она смеется и я хочу смеяться с ней вместе, но мне больно видеть ее счастливой, когда сам я до безобразия несчастен. — Это Дэвид, отец малышки Ребекки. Помнишь его? — Ах да, в самом деле. Один в один, как на рисунке, — лгу я, заставляя ее снова засмеяться. Соль здешних вод въелась мне под кожу, дотрагиваясь до незаживающих ран измученного сердца. Я стал ненавидеть море лишь потому что Мэрил любила его до беспамятства. Она гуляла по песчаному пляжу, усыпанному веточками и листьями, сутками напролет, а я наслаждался ее безмятежностью через широкое окно гостиной. Мой старенький дом напоминал ей убежище от людских проблем, оставленных в родном городе. Именно за этим она и приезжала сюда в гордом одиночестве: чтобы восполнить силы. Не потому что я был ее непутевым бывшим мужем. И не потому что она по-прежнему любила меня. Вздор! У Мэрил давно была своя семья и новый любящий муж. Я же был в ее жизни никому не известным призраком, о котором не принято говорить. Ни ее супруг, ни тем более ее дети не знали о моем существовании. Для них я был «деловой поездкой». Или «встречей с далекой подругой». И никогда тем, кем я был на самом деле. Она даже не звала меня по имени, когда мы были наедине. Будто бы произнеся его вслух она осознает, как нагло врет всем вокруг вот уже долгие годы. В один из пасмурных дней я спросил ее: «Мэрил, что ты будешь делать, если не выиграешь в этой борьбе?». И она ответила: «найду причины не сдаваться и жить дальше». Но я воспринял ее ответ иначе и вдруг понял, что когда главная ее проблема со сносом школы подойдет к своему логическому завершению, то она больше не будет приезжать ко мне. Вот так просто. Ведь проблема заключалась не только в этом. Я видел всю цепочку событий, обвившуюся вокруг ее шеи подобно удавке. У Мэрил возникли проблемы -> Мэрил наврала свои близким о поездке-> Мэрил приехала навестить меня -> Мэрил набралась сил и вернулась домой -> Мэрил повторила этот цикл снова -> И снова -> И снова. Когда этот порочный круг разорвется, то она перестанет нуждаться в нем. И во мне тоже. А я продолжу и дальше скучать по ней, наблюдая за волнующимся морем, которое ненавидел. А любила ли меня когда-нибудь Мэрил? Кто уж теперь разберет. В последний раз, когда она была здесь, мы не разговаривали. Большую часть времени она то и дело плакала. «Школу, должно быть, все-таки снесут», думалось мне, а спросить вслух так и не решался. Не хотелось давить на нее своими расспросами. Тогда я принял решение прогуляться с ней по берегу. Мы никогда не делали этого вместе. Мэрил была едина с морем, как капля воды в бокале, но мне подумалось, что она не откажется от моей компании. И мы гуляли. Ветер смахивал ее слезы, норовя вот-вот украсть любимую шляпку. Я не сразу понял, что она отстала, когда оглянулся на нее, остановившуюся позади. И тогда я вернулся. А она, к моему удивлению, наконец-то заговорила: — Джон… Ох, Джон… Я так давно не слышал этого имени. Своего имени. С ее губ оно срывалось чужой, но давно знакомой интонацией. Я почувствовал, как сжался. Мне тоже захотелось расплакаться. Я опустил голову вниз и увидел собственный надгробный камень. А Мэрил достала смятый листок бумаги и, борясь с сильным ветром, принялась читать его содержимое. «Дорогой Джон, Я получила твое письмо. Собираешься переехать в Фармингтон? Отличные новости! Извини, что так долго не отвечала тебе. Ты ведь знаешь, как я измотана борьбой, в которой не выиграть. Все чаще я задумываюсь о том, что если бы ты был рядом со мной, то мы бы смогли сделать это. Победить. Вместе. Ведь есть герои, рожденные поступками, а есть — ты. Я помню, что ты всегда храбрился перед лицом неудач, но где-то в глубине души не переставал верить в то, что ты трус. Жаль, что я никогда не говорила тебе, что это не так. Потому что ты прыгнул вперед в неизвестность, а я осталась. Почему я ожидала от тебя чего-то меньшего?» — Мэрил… «Но я не такая смелая, как ты. Мне не достает храбрости даже на то, чтобы жить в месте, которое мне любимо. Море — это всего лишь предлог, чтобы навестить тебя, но теперь я исчерпала все свои лимиты. Сколько лет я не навещала твое маленькое бунгало? Четыре? Пять? Мне хочется написать, что приеду к тебе, сяду в первый же поезд и скоро снова буду рядом, я правда хочу этого. Но я не могу. Не потому что я не люблю тебя. Я люблю тебя, Джон… » — Мэрил…! «Я пишу это так открыто и смело, потому что ты никогда не получишь этого письма. Ведь я не отправлю его. Я трусиха, Джон. А ты нет. Так что вместо этого я посылаю свои молитвы. Просто надеюсь, что ты услышишь их и однажды мы снова встретимся. Может твоя отвага сделает меня сильнее? И я тоже прыгну. Навеки твоя, Мэрил». Ветер вырвал листок из ее дрожащих рук. Я чувствовал, как растворяюсь. Видел, как она, склонившись над моей могилой, плачет. Я чувствовал тяжесть прошедших лет. Ощущал, как раны моего сердца затягиваются. Слышал свой крик, которого ей никогда не услышать. И с нетерпением ждал… когда она… исчезнет… из моей… жизни, чтобы… наконец поскучать… по… н… …е…й…