Репортаж со смертью

Меня зовут Эндрю Адам Уилсон. Я родился 5 апреля 1933 года в Нью-Йорке. Отца я никогда не знал, – его убил кирпич, пробивший ему голову, – потому моей матери приходилось растить меня в одиночку. Это было тяжелый груз, особенно для исхудалой маленькой женщины с огромными голубыми глазами в платье, больше походившем на мешок из-под картошки. Она работала днями напролет, потому для маленького меня было бы большой радостью, если она приходила вечером и читала мне перед сном. Несмотря на то, что нам приходилось беречь каждый цент, полученной кровью и потом, мое детство было неплохим. У меня была своя компания друзей, с которой я играл в футбол после школы; я любил подворовывать в магазинах, за что я получал по первое число, и лезть туда, где никому лезть не надо. В особенности меня завораживали заброшки. Мне нравилось придумывать истории о них. В основном это была банальщина по типу одержимости этого места или древнего культа, что прокляло это место. И эти страшилки любили мои друзья, которым я все это рассказывал, сидя на школьном дворе. В тринадцать лет такие истории скорее не пугают, а восхищают своей жутью. Наверное, поэтому, окончив школу с отличием, я подался в журналистику. Не сказать, что матери понравился мой выбор. Она то и дело корила меня за то, что я не пошел на "нормальную" работу, как остальные. "Зачем тебе все это? Неужто так сложно было найти профессию получше?" - то и дело сетовала мать, будто податься в журналистику было чем-то постыдным. Но если я ставил перед собой цель, то я твердо шел к ней до конца. Этом упрямством, по словам мамы, я пошел в отца. Учеба в университете также давалась мне с легкостью, однако ничего примечательного в ней не было. Друзей я не заимел - не было на это времени, - потому весь путь я прошел в одиночку. Самое трудное время началось, когда университет закончился. Долгие месяцы я был без работы. Удавалось лишь перебиваться временными подработками то здесь, то там. Если мне и удавалось задерживаться в каком-нибудь захолустном агентстве, то по воле злой судьбы это агентство закрывалось через недели две после моего устройства. Надо мной словно висело проклятье, не дающее мне жить. В какой-то момент я и правда засомневался в своей призвании. Стоило ли потраченное мною время на то, чтобы сейчас я спал в тесной комнатушке, провонявшей жареным луком и дешевыми сигаретами? Может, мне действительно стоило пойти на какого-нибудь строителя? В конце концов, потеряв всякую надежду на работу, я подался в армию. К счастью, та часть, в которую меня направили, не отправляла нас, солдат, в мясорубку на другой конец света. Армия вдохнула в меня жизнь. Я обзавелся новыми друзьями, научился ровно заправлять постель и начищать обувь так, что она сверкала на солнце. Много радостных воспоминаний связывало меня с армией, и я до сих пор вспоминаю ее с теплотой. После службы я почти сразу нашел работенку в "Городском зеркале". Мистер Грей, пухлый дядька в костюме, едва сходившимся ему на брюхе, оказался славным, со своеобразным чувством юмором. Я так и не понял, за что именно я получил его особенное расположение, но меня это не особо волновало. Работа получена - и на этом спасибо. Так я и проработал в "Городском зеркале" добрых четырнадцать лет вплоть до моей гибели. Предложение Смерти заключалось в том, чтобы я работал у него и вытягивал информацию о жизни усопших. - Вы показали себя как способный журналист и человек, умеющий располагать к себе, - произнес он, - что я ценю и что могло бы мне пригодиться. - Что будет, если я откажусь? - Тогда я проведу вас в ваш последний путь. Я не в праве удерживать вас у себя против вашей воли. Я призадумался. Вот так уйти, бросив все, я не мог. Но в случае, если я соглашусь, я никогда не узнаю, что ждет людей по ту сторону. Не узнаю тайну, которую так яростно пытается найти человечество. С другой стороны, было бы это эгоистично? Ведь я не смогу поделиться открытием с людьми. В этом и заключалась и заключается моя работа. Весь смысл моей жизни. И переходить на ту сторону было бы бессмысленно. - Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Смерть ухмыльнулся, будто бы знал, что по-другому я и не мог ответить. По-другому и быть не могло.

***

Пухлый человек в костюме сидел в своем офисе в небоскребе. Из окна лился свет закатного солнца. Несмотря на то, что день близился к концу, город не думал засыпать, как и агентство. Все были потрясены недавними событиями. Все, кроме мистера Грея, пухлого мужчины. Тот сидел в своем кресле и дочитывал блокнот, который любезно принесла его секретарша. Его холоднокровие было одним из достоинств, которым он обладал и которое помогло ему подняться по карьерной лестнице. Но, как и любой другой человек, занимающий подобные должности, он подумывал о наследнике. О том, который мог бы занять его место. Тогда бы он мог спокойно уйти на пенсию и доживать свои дни где-нибудь вдалеке от цивилизации. Так он и выбрал Эндрю Уилсона. Однако тот погиб, из-за чего мистер Грей поначалу жутко разозлился. Теперь вновь придется потратить драгоценное время, чтобы найти нового - а главное, талантливого! - журналиста. Мистер Грей вновь вздохнул. Дочитав записи, он остался доволен. Другого он и не ожидал от того, на которого возлагал свои надежды. В дверь постучали. - Да? - раздраженно крикнул мужчина. В дверях появилась секретарша - женщина в строгом костюме и темными волосами, завязанные в хвост на затылке. В руке она сжимала дымящуюся сигарету. - Прошу прощения за беспокойство, мистер Грей, - сказала она хриплым голосом, - но редакторы спрашивают о том блокноте, который вам принесли утром. Ответил мистер Грей не сразу. Он все еще колебался перед выбором. Было бы это правильным по отношению к мистеру Уилсону? Что бы сказал сам мистер Уилсон? Он бы без лишних слов согласился на публикацию. Но теперь его нет... Раздраженно поджав губы, он протянул женщине блокнот. - Публикуйте. - лишь сказал он. Таким образом, жребий был брошен.