Чертовка

Проснувшись от неожиданного звонка своего мобильного телефона, Алаз недовольно скривился и, ощущая рядом приятное тепло женского тела, слегка улыбнулся. Приоткрыв глаза, всё ещё жмурясь от обеденного солнца, он увидел, что вечерняя гостья спит на животе, заключив подушку в крепких объятиях, а он сам лежит, упираясь грудью в её тонкую спину, щекоча своё довольное лицо её разбросанными кудряшками. Одна его рука пристроилась под той самой подушкой, на которой спала Аси, а вторая покоилась на ягодице девушки. Под настойчивые звуки мелодии брюнетка начала, просыпаясь, ворочаться, и Алаз мгновенно потянулся к тумбочке, не глядя, сбросил звонок. Наваливаясь сверху на Аси и высунув руку из-под подушки, он просунул её между телом возлюбленной и матрасом, удобно расположив ладонь на её груди, которая идеально вписалась в неё. Алаз прижался к брюнетке ещё плотнее, наслаждаясь её податливым телом, зарываясь лицом в мягкие волосы. Проникая ногой между её ног, он чувствовал тепло спины, согревающей его грудь. Второй рукой он сжал ягодицы Аси, слегка поглаживая их округлости. Как же ему хорошо. Как уютно. Она рядом, и ему совершенно не хочется убежать или отпускать её. Хочется продолжать тонуть в ней, целовать, обнимать, ласкать, затолкать вовнутрь себя и оставить её там навсегда. Навечно. Эгоистично запечатать от всех. Если бы ему кто-то сказал, что он будет сходить с ума от взбалмошной и сумасшедшей девчонки, он никогда бы не поверил. Но она имеет необъяснимую силу, с которой совершенно не хочется сражаться. Алаз начал изучать сонными глазами плечи своей любимой, неторопливо лаская взглядом загорелую кожу тех частей тела, которые выглядывали из-под одеяла. Чуть отстранившись, он начал медленный путь ладонью от бедер вверх, поглаживая кожу талии еле касаясь фалангами пальцев, обводя каждую косточку на позвоночнике, проходясь по нему вверх, застревая пальцами в спутанных волосах и наблюдая, как кожа покрывается мелкими мурашками, которые принялся ловить губами. Спящая Аси тягуче зашевелилась, рисуя на помятом лице, что утыкалось в мягкую подушку, сонную улыбку. Под кожей Алаза лениво растекалось тепло, заставляя его утреннее возбуждение твердеть с каждой секундой всё сильнее. Не имея сил сопротивляться своему желанию, он рукой аккуратно освободил шею девушки от волос и нежно дотронулся губами до неё, заворожено прилипнув на несколько секунд, пытаясь насладиться приятным моментом и ловя себя на мысли, что она стала ему слишком необходимой, необъяснимо важной и до дрожи в теле нужной. Аккуратно высунув руку из-под девушки, чуть приподнялся на локоть, нависая над спящей красавицей, и внимательно рассматривал её профиль, прижимаясь плотнее к превосходному телу, желая вдавить её всю в себя, накрыть, закрыть, забрать и никогда, никуда не отпускать. Чувствует ли он себя сумасшедшим? Безусловно. Даже спорить ни с кем не станет. Он погряз в ней без шанса на спасение, и ему это очень нравится. Алаз осознал, что готов на что-то новое в своей жизни. Выйти на другой жизненный этап, связать себя с этой девушкой и взять за неё всю ответственность. Это странно. Ведь раньше ни разу не возникало подобного желания, даже мельком. А сейчас он совсем не намерен её отпускать, и случайно вырвавшееся на катере признание совершенно не хочется опровергать, наоборот, он бесконечно прокручивает его в голове, вспоминая её незабываемую реакцию. От всплывших в памяти картинок по венам растекалось приятное тепло, а овладевшее расслабление в мышцах приносило в его голову странную для него самого мысль о совместном проживании. Странно ли это для него? Однозначно. Рано ли? Возможно. Глупо? Скорее всего. Но какой смысл тянуть, когда настолько сильные эмоции по отношению к девушке, разрывает его изнутри. Он любит, и это неоспоримо. Осталось поговорить с самой Аси, и если их желания взаимны, тогда следует поговорить с её отцом, решив все конфликты между собой, и перевезти вещи любимой к нему, ведь по-другому он уже не хочет. Остаётся надеяться, что она тоже. Все мысли, кружившие в голове, начали отступать, как только брюнетка начала плотнее прижиматься к нему, и возбуждение мгновенно затмило размышления. Хитрая улыбка сразу озарила лицо Алаза, и он тут же принялся покусывать обнажённые плечи возлюбленной, совмещая это с нежными, мягкими поцелуями. Как только его губы перешли к изучению каждого позвонка на обнажённой спине, под неторопливыми шевелениями Аси как бесячий дверной звонок начал разрывать пространство противной трелью. — Мммм, — прорычал в шею девушки, которая суетливо зашевелилась под ним. — Спи, — прошептал, поднимаясь носом к уху, путаясь в пушистых локонах и целуя висок, недовольно закатил глаза, злясь всем нутром на ту особь, что явилась с утра пораньше, прервав утренние ласки, и нервно сполз с постели. Ощущая приятную боль в мышцах после бурной ночи, которая плавно перешла в ранее утро, он с психом натянул домашние штаны и схватил первую попавшуюся футболку, взял мобильный в руки и отправился к входу под звук нескончаемой мелодии, чтобы разорвать на части незваного гостя, кто бы он ни был. Матерясь, Алаз быстрым шагом спускался по ступеням, сдерживая всем силами дикое желание убить того, кто не убирает палец со звонка, и, не глядя, распахнув двери, он увидел зареванную близняшку. — Чагла? — удивился хозяин квартиры. — Что ты тут делаешь? — Алаз, — кинулась ему на шею сестра, — Мне так плохо. — Что произошло? — обеспокоенно спросил, крепче обнимая её и чуть отстранившись, завёл вовнутрь квартиры, моментально забывая о своей злости. — Мы с Джесуром решили расстаться. Вернее, он решил, — говорила чуть подрагивающим голосом. — Я рад, — облегчённо кивнул, усаживая сестру на диван, а сам отправился к кофемашине. — Что значит рад? — удивилась та. — В каком смысле? — Ты не любишь его, — достал капсулы из шкафа и зарядил их в контейнер. — И так будет лучше, — отвернулся от аппарата, рассматривая растерянную девушку. — Что? — опешила та. — Ты вообще-то должен меня успокаивать и говорить, что всё будет хорошо и мы помиримся! — Я это и делаю, Чагла. Я говорю, что у вас всё будет хорошо, но уже отдельно. Ты мучила и себя, и его. И хорошо, что всё закончилось, — смотрел прямым взглядом в обиженные глаза напротив, опираясь ладонями на столешницу. — Да что ты знаешь? — возмущалась девушка, подскакивая с места. — Мне было хорошо с ним. Мы были вместе столько лет, думаешь, теперь легко будет? — Думаю, легче, — произнёс спокойным тоном. — Алаз! — Что Алаз? — вылупился на неё брат. — Что Алаз? Он любил тебя. Да. Боготворил, хотел создать семью. Но ты не хотела, потому что не любила. — Да что ты знаешь о любви, чтобы так судить? — с надрывом в голосе кричала девушка. — Мы были много лет вместе, он был для меня родным человеком. — Родным, но не любимым, — с раздражением чеканил брат, отвернувшись, чтобы поставить кофейник под ароматные струйки напитка, и, обернувшись снова к гостье, продолжил, — Чагла, я давно тебе говорил, что вам нужно расстаться. Что, если ты не изменишь к нему своего отношения, то этим всё закончится. Он не был счастлив с тобой, а ты с ним. Так будет лучше для вас двоих. Поверь, без любви нет счастья. — Да что ты, — с ироничной усмешкой произнесла сестра. — Ты так легко рассуждаешь о чувствах, потому что никогда их не испытывал. Вот и всё! — Да, — начинал злиться Алаз. — Отчасти ты права, — смотрел в голубые глаза. — Но ты не хотела жить с Джесом, не хотела выходить с ним на мероприятия, знакомить родителей, вводить его в нашу семью и входить в его. И в конце концов, сколько раз он делал тебе предложение? Тебе нравилось считаться не одинокой, и тебе было комфортно, что тебя любят. На этом всё, понимаешь? Это не любовь. — Тебе ли судить о любви? — поднимала тональность голоса. — Я хочу вернуть его, и пусть всё продолжается так же, как и было. А тебе нужно не лезть с советами о любви, ты ничего о ней не знаешь! — Мне не лезть? — закипал Алаз. — Я не знаю? — перекрывало от возмущения дыхание. — Когда тебе дорог человек, ты хочешь, чтобы он всегда был рядом, чтобы жил с тобой, засыпал и просыпался, завтракал и ужинал. Чтобы смотрел только на тебя и ты, кроме него, никого другого не видешь и не замечаешь. Ты постоянно гордишься и восхищаешься. Он тебе нужен, даже когда до чертиков бесит. Нужен любой: злой, добрый, нежный, грубый, страстный или сонный. И остальное всё неважно, если ему хорошо! Ты хочешь на весь мир кричать: Я люблю! Понимаешь? А тебе было просто удобно. И я рад, что он наконец-то решился и взял на себя смелость отпустить тебя и всё закончить, потому что теперь у вас обоих появился шанс на счастье! — Ты так говоришь, — истерично произнесла сестра, — Потому что его отец, один из твоих главных конкурентов, и тебе удобно наше расставание! — Не неси чушь! — повышал голос брат. — Для меня это не имело значения, если бы ты была счастлива. Но то, что я видел, далеко от счастливых отношений двух людей. Я теперь точно знаю! И пока Чагла внимательно слушала пламенную речь брата, Аси в это время полностью проснулась и слегка поёжилась от ощущения прохлады. Приподняв голову и осмотревшись, она поняла, что в постели одна, но снова упала на подушку лицом, слегка улыбнувшись, окунаясь в воспоминания вчерашнего дня. Ведь вчера был лучший день рождения в её жизни, который плавно перешёл в лучшую ночь, где она ощущала себя желанной, любимой и самой счастливой с самым лучшим мужчиной на земле, который куда-то запропастился. До её сознания туманно начали пробираться отголоски утренних звонков. Аси снова приоткрыла глаза и, лениво поворочавшись ещё немного в постели, всё же встала, понимая, что Алаз уже не присоединится. И что это за странные звонки? Не спеша, приведя себя в утренний порядок и выйдя из комнаты, в которую всё ещё не вернулся Алаз, накинув его рубашку на голое тело, она отправилась к ступеням на поиски пропажи. Чем ближе она подходила к спуску, тем отчетливее до её слуха доносились неразборчивые, слезливые женские вопли. Внутри брюнетки всё встрепенулось. Кто может разговаривать с её мужчиной в подобном тоне? Бывшая? Нынешняя? Любовница? Постоянная? Запасная? Кто, чёрт бы их побрал. Аси, изнывая от любопытства и нерешительности встретиться с ними глазами, всё же пошагала на крики незнакомки с бешено бьющимся сердцем и на подрагивающих ногах, шагая навстречу реальности. Подойдя к ступеням, она начала медленно спускаться, внимательно изучая картину, которая перед ней вырисовывалась. Стоящая к ней спиной шатенка, как ненормальная, кричала на раздражённого Алаза, но суть разговора было сложно уловить, лишь обрывки фраз. — Я сразу тебя предупреждал, и вот к чему это пришло! — психовал мужчина. — Привело к тому, к чему привело, — истерично отвечала девушка. — Сколько ты ещё будешь издеваться над всеми? Может, пора брать за себя ответственность и смириться с принятым решением? Да больно, но это правильно! — Да что ты хочешь от меня? — практически рыдала та, расставляя руки. — Мне и так плохо, и вместо поддержки от тебя, что я слышу? — Ты слышишь правду, — резал голосом мужчина. — Да какую к черту правду? — начала орать она во все горло. — Я и так не могу и как раньше не хочу, — понижала тон голоса гостья. — Я ничего не понимаю, я одна не справлюсь, ты разве не понимаешь? — Понимаю, — уже более мягким голосом ответил Сойсалан. — Понимаю, вот почему и прошу оставить всё, — подходил ближе к гостье. — Так для тебя будет лучше. С каждой ступенькой наблюдать за парочкой становилось всё больнее, и под щемящее сердце, что колотилось под ребрами, сжимаясь в малюсенький комочек от каждого их слова, у Аси по горлу разливалась неприятная горечь обиды от выстроенных ею иллюзий, из-за чего начинали пощипывать глаза. Но зачем это всё? Неужели это просто игра? Собиралась поиграть она, а когда поняла, что проиграла чувствам, оказалось, что поиграли с ней? Для чего, зачем, почему? Больно. Страшно. И хочется собрать вещи и, не оглядываясь, убежать. Бурлящая ревность разрывает вены, горло сдавливает, а тело дрожит. Ругая себя за то, что вчера она поверила в каждое гребанное сказанное им слово, что сейчас разбивает её душу в дребезги, девушка мелкими шагами приближалась к очагу ссоры, чтобы добить себя окончательно, прыгая в жерло вулкана. — Я не знаю, как это всё оставить в прошлом. Как жить дальше, я не понимаю. Ведь мы столько лет были вместе, столько лет, — плакала девушка, разрывая душу от слов, и у Аси, у которой от непонимания и накручивания сводило челюсть. — Я знаю, моя хорошая, знаю, — раскрыл руки для объятий, и девушка сразу же прильнула к нему, вызывая бешенство Аси, которой хотелось оттащить её за волосы и прокричать, что теперь он мой, МОЙ!!! Кричала душа. — Надо же, — скривилась Аси в притворной улыбке, — Какая красивая картина, — обратив на себя внимание обнимающихся. — Аси? — обернулся удивленный Алаз, внезапному появлению. — Я думал, ты ещё спишь. — Спала, — гордо подняла голову, сжимая кулаки, борясь с собой, чтобы не зарыдать от разбитых иллюзий и чтобы не вцепиться гостье в горло, лицо которой она где-то уже видела. Но дурманищая ревность затмила все голоса разума. Обнимающая его выдра тут же отстранилась, с застывшими слезами на глазах и с недоумением вопросительно посмотрела на Аси. — Алаз? — перевела глаза на мужчину. — Кто это? Ты ничего не хочешь мне сказать? — Да, Алаз, — глотая подступающую обиду, — Скажи уже что-нибудь, — нервничала брюнетка. — С каких пор ты таскаешь в эту квартиру своих блядей? — нервно смотрела на брата. — Ещё раз назовёшь меня блядью, останешься без волос, ясно? — шипела Аси. — Что? — возмущённо спросила Чагла, обернувшись на дивицу, — Алаз?! — вернула глаза на брата, который почему-то был слишком спокойным. — Да, Алаз, — поставила дрожащие руки в бока брюнетка, повышая тон голоса. — Познакомишь, может? — раздражаясь сильнее с каждой буквой, что произносила Аси, сгорая и умирая одновременно от приступа удушающей ревности. — Дамы, — слегка улыбнулся, осознавая абсурдность ситуации, чем ещё больше бесил обеих. — Вышло недоразумение, — продолжал удивительно спокойным тоном для ситуации, где любовницы внезапно встретились. — Это, — протянул руку, — моя Аси, — одобрительно улыбнулся напряжённой брюнетке. — А это, моя Чагла, — закапывал себя сильнее, перекрывая дыхание возлюбленной, которая хватала воздух, как рыба кислород, но не успев сделать выводы, как тот закончил фразу, — Моя сестра-близняшка. В воздухе повисло гробовое молчание, и девушки вылупились друг на друга. Алаз не спеша подошёл к застывшей истуканом Аси, голову которой разрывал внутренний писк, напоминающий сломанное радио, от которого её мозг слегка завис, и прижимающий к себе за талию мужчина, поцеловав её висок, никак не влиял на неприятный звук. — Как ты спала? — Эмм, — растерялась брюнетка, ведь она была готова вступить в горячую фазу войны с соперницей, но никак не ожидала, что ей окажется сестра. Да ещё и близняшка. — Спала хорошо, — растерянным голосом ответила Алазу, а сама не отводила глаз от сестры, которая смотрела на неё слишком прямым взглядом. — Но проснулась не очень, - понимая, что именно это лицо она видела на фотографиях рядом с Алазом и почему она сразу её не узнала? Неужели ревность настолько разъела мозг? — Думаю, нам всем необходим кофе с утра, — улыбнулся Сойсалан, обращаясь к представительницам прекрасного пола. — Алаааз, — протянула Чагла, — Ты ничего не хочешь объяснить? — прервав зрительный контакт с брюнеткой, перевела недоумённый взгляд на брата. — А должен? — ухмыльнулся мужчина и, отпустив Аси, пошагал в сторону кухни. — Алаз! — подняла тон голоса Чагла. — Я хотела поговорить с тобой наедине, может, твоей гостье пора домой? — резко спросила она. — Может, пора научиться решать свои проблемы самостоятельно? — в таком же тоне ответила за Алаза Аси. — Что?! — перевела округлившиеся глаза на наглую любовницу брата. — Ты кто такая, чтобы решать, что мне делать? — А ты кто, чтобы указывать мне? Мы сами разберёмся и в советах не нуждаемся, — шипела собеседница. — Алаз, — вытянула руку сестра в сторону девушки, — Выкинь её немедленно, что она себе позволяет? Кто она тут такая? — Это кто я такая? — вихри ярости нешуточно поднимались в душе. — Так стоп, — Сойсалан хлопнул по столешнице ладонями так, что девушки подпрыгнули от неожиданности. — Аси, это Чагла, моя сестра, часть меня, моё одно целое, — леденящим тоном шипел хозяин квартиры. — А это Аси, — перевёл глаза на сестру, — Не менее важный для меня человек. И лучше вам поладить, потому что ни от одной из вас я не собираюсь избавляться. Так что прошу, — поставил на стол чашки с кофе, — Сядьте и замолчите. — Но я не хочу при ней рассказывать, что у меня происходит! — возмущалась близняшка. — Она тут никто! — Что значит никто? — рычала Аси. — Мне твой брат вчера в любви признался! — В какой любви? — посмеивалась собеседница. — Ты о чём? — ухмылялась. — Он не смог бы никогда тебя полюбить, расслабься! — выплевывала та. — Он никогда никого не любил, кроме семьи. Не неси чушь, — кидала доводы. — Что? — не помещающаяся внутри злость выплёскивалась наружу. — Да сейчас твои патлы намотаю на кулак и скину тебя с балкона, если ещё хоть раз что-то скажешь в мою сторону! — Это не твоя квартира, и твоей никогда не станет! И не тебе решать, кому тут быть! — пронзительно произносила Чагла, растопырив от злости пальцы. — Он через неделю наиграется и выкинет тебя, и… — И заткнись, Чагла! — не выдержал закипающий Алаз. — Заткнись! — выставил палец в сторону девушки. — Лучше молчи, — стальным тоном ответил хозяин квартиры. — С чего это, мне молчать? — обиженно кричала та. — Я к тебе за советом пришла, за помощью, и поддержкой, а ты что же? Позволяешь своей очередной потаскухе меня обижать? — Да я тебе сейчас глаза выцарапаю, если ты ещё хоть букву произнесёшь в мою сторону, — наступала Аси, с трудом сдерживая себя. — Аси, Чагла, — пытался вразумить девушек Алаз, которые даже не слышали его. — Хватит, я сказал! — пронеслось вибрациями по телам присутствующих. — Замолчите обе!!! — крикнул так, что, наверное, слышно было на всех этажах, заставляя девушек вздрогнуть. — Знаешь что, — фыркнула Чагла, — Оставайся тогда со своей очередной, а мне тут не место, — схватив сумочку, вылетела из квартиры. — Чагла! — обречённо протянул руку в сторону сестры, нервно выдыхая. — Алаз, — говорила обиженным голосом брюнетка, потому что её зацепили слова «очередная». — Я тоже пойду. — Ну уж нет, — кинулся к девушке, которая быстро зашагала в сторону ступеней, и, подхватив её за живот, притянул к себе, крепко прижимая. — Ты куда это собралась? Развернув Аси в своих руках и хватая под попу приподнимая над полом, впился в обиженные сжатые губы своими, начал нагло проникать в рот настойчивым языком. Аси не отвечала на поцелуй, но и не сопротивлялась, сцепившись с его глазами, пока он не спешно нёс её на диван. — Алаз, пусти, мне лучше уйти, — бормотала она в неугомонный рот мужчины. — Алаз! Упав на мягкие сидушки с недовольной девушкой на руках, усадив её себе на колени, он продолжал хозяйничать руками по её телу. — Угу, — пробираясь под рубашку. — Ммм, — коварно улыбнулся. — Ты совсем без белья, — сжимая ягодицы до приятной боли и прижимая их к себе плотнее, прошелся руками по спине, которые остановились на груди, приятно массируя её, не останавливаясь, терзая губы поцелуем, который разорвала девушка. — Алаз, я не очередная, понятно? — недовольные нотки в голосе только забавляли Сойсалана. — Ты совсем не очередная, и тут до тебя были лишь сестры, — с трудом шептал он, сгорая от желания. — На Чаглу не обращай внимания, она отходчивая. Вот увидишь, через два часа позвонит с какой-нибудь ерундой и не вспомнит, что произошло. — Я очень глупо себя чувствую. — А ты не чувствуй, — тягуче поцеловал изгиб шеи, рассыпая мурашки. Она хочет злиться на него, но нет ни единой причины, но ведь так не бывает же? Её до чёртиков пугает слабость перед ним. Она словно проваливается в него, как под толщу воды, под треснувший лёд под ногами, и нет ни единого шанса выбраться. И это очень страшно. Так увлекаться человеком — очень неправильно. Но контролировать не получается. Совсем не получается. Поддавшись несдержанным ласкам Алаза, руки Аси мгновенно утонули в его волосах, чувствуя подступающее возбуждение, что теплой карамелью растекалось по телу, отчего бедра непроизвольно заелозили по твердеющему члену в штанах. Поцелуй становился глубже, жарче, нетерпеливее. Перейдя губами к шее брюнетки, он с таким же голодом осыпал её кожу страстными захватами губ и зубов под блаженные стоны девушки, которая, вынужденно разорвав ласки, подхватила за край его футболку и за секунду содрала ненужную ткань, скинув куда-то на пол. Воспользовавшись моментом, Алаз стянул рубашку с потрясающего тела, и, чуть приподняв девушку, спустил с себя штаны. Аси, чуть не хныкая от жажды его губ, схватила его за скулы руками и жадно влипла в них, нагло проталкивая свой язык в его рот. Их упивающиеся поцелуи под неугомонное постанывание девушки, что теплом лилось по его ушам, наливая член возбуждением от её активного трения влажной промежностью и нетерпеливых ласк. Чувствуя его горячий твёрдый орган, что активно массировал клитор от ее движений, девушка непроизвольно издала протяжный стон в его рот, заставляя Алаза растянуться в улыбке. — Ты такая горячая, — играл с её языком. — Так и не скажешь, что мы всю ночь наслаждались друг с другом. — Тебя что-то не устраивает? — приподнялась и, насаживаясь на стояк, издала блаженное мычание, которое он тут же запечатал поцелуем. Брюнетка начала ритмично извиваться на нём, лаская губами его шею и скулы, придерживаясь руками за плечи мужчины. Тот расслабленно откинул голову на изголовье мебели, закрывая глаза и наслаждаясь её влажной узкой промежностью и мелодичным постаныванием. Растворяясь в удовольствии её ласк и простых движений на его органе, который активно пульсировал с каждым движением бедер брюнетки, он не верил, что они занимались сексом всю ночь. В обычных поцелуях было столько желания и нетерпения, что казалось они не виделись вечность. Сжав её попу и протянув ладони на бедра девушки, слегка приподнимая их, он зафиксировал и резко с силой вбил себя до основания в горячее влагалище, под замирание дыхания Аси, вырывая новый блаженный стон от обоих. Поймав её расфокусированный взгляд, они на секунду замерли, всматриваясь в глаза друг друга, словно желая сказать что-то важное. Но вместо слов Аси прикрыла глаза, пытаясь запомнить этот момент наполнения друг другом, не только физическим, но и эмоциональным. Губы девушки растянулись в улыбке, а веки, медленно открываясь, вцепились в его мутные, самые красивые глаза. Эти расширенные зрачки, тяжёлое дыхание и порочный взгляд кружили голову. Хотелось запомнить этот момент. Ей было невероятно хорошо не только физически, внутренний трепет души выходил за пределы тела. Она начала двигаться на нём аккуратно, растягивая момент. Плавные, изворотливые, синхронные движения доводили до безумия обоих, унося сознания в эйфорию удовольствия с каждым движением всё сильнее. Не разрывающийся помутневший взгляд, приоткрытые губы, рваное громкое дыхание сплетались с непроизвольно вырывающимся из груди громкими вздохами, создавая в единое целое мелодию хриплых голосов. Её руки скользили по влажной коже любимого мужчины, с плеч поднимаясь к голове, растрепывая волосы, чуть сжимая их пальцами, в то время как его руки придавали ритм, удерживая её ягодицы раскидывая по ним свои длинные пальцы. С каждой секундой темп движения тел ускорялся, бешено бьющиеся сердца не успевали прогонять бурлящую кровь через себя. Дыхание полностью сбивалось, тела становились влажнее, глаза голоднее. Капельки пота стекали по спине девушки, которая сильнее сжимала влажные волосы Алаза, продолжая безостановочно танцевать на его бедрах. Губы пульсировали от жажды поцелуя, и, не теряя больше времени, она наклонилась вперёд и соединила их в поцелуе, накрывая руками его плечи. Он гладил и сжимал её тонкую талию, скользил пальцами по спине брюнетки. Их движения были то неспешные и растянутые, то нетерпеливые и динамичные. Пальцы впивались в тела друг друга, ритм увеличивался и замедлялся, стоны усиливались и сливались. Несдержанно схватив бедра девушки, чувствуя, как подбирается оргазм, зафиксировав их своими руками, чуть спустился и начал с силой вбивать себя в неё. Быстрее, глубже, грубее, резче. Её полностью сбитое дыхание заставляло давиться собственными вздохами, раздирая его кожу ногтями. Ей так хорошо, что от этого хочется плакать. Разливающее тепло под горячей кожей сводит с ума, заставляя в этот момент тело задрожать в эйфории блаженства, выгибая спину и непроизвольно запрокидывая голову, придавая её стону ещё большую громкость, что приятно разливался по комнате. Сидевшая на нём девушка, содрогаясь в оргазме, не просто лишает последних крупиц разума, но ещё и заставляет внутри оживать душу. Всего несколько толчков, и, ловко приподняв расслабленное тело любимой, под собственное громкое мычание он пачкал их белой жидкостью, унося сознание в небытие удовольствия. Его пальцы рефлекторно сжимали кожу на её бедрах, пока девушка обессилено и жадно захватывала раскалённый воздух. Аси лениво упала на Алаза, зарываясь лицом в его шею, не имея сил ни слезть, ни встать, лишь лёгкий смех сквозь рваное дыхание разбавлял тишину. — Вот это доброе утро, — убирал прилипшие кудри с её лица. — Мне всегда так нужно, — шептал осипшим голосом. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом, — неторопливо целовал её щеку. — Переезжай ко мне? — отстранился и смотрел в испуганные глаза напротив. — Я не шучу. — Алаз, — бегала по его глазам своими. — Это глупо. Мы вместе всего ничего. Это неразумно, — чувствовала, как сердце, сорвавшееся с места, пробивает себе путь через горло. — Почему? — лицо стало слишком серьёзным. — Зачем оттягивать? Я в себе уверен. А ты? — Я? — растерянно продолжала бегать глазами по мужчине. — Но Алаз, — замешкалась с ответом. — Дело в том, — задыхаясь от неожиданности, не зная, что сказать, потому что никогда об этом не думала. — Смотри, — продолжил хозяин квартиры, понимая, что напугал её своим предложением. — Если тебе не нравится эта квартира, мы найдём другую. С твоим отцом я решу сам, пусть это будет моя проблема. Ты только не отказывай сразу, подумай. — Я, — снова запнулась, не понимая, что она чувствует в этот момент, теряясь в сумбуре эмоций. — Мне кажется, ты прекрасно впишешься в эту квартиру, — прицепился губами к её уху, щекоча своим дыханием. — Я не могу, — выпалила девушка. — Меня раздражает в ней обстановка психиатрической клиники, — зажмурилась от осознания глупой отмазки. — Что? — отстранился Алаз. — В каком смысле? — Всё слишком белое, — да, умнее ничего не могла придумать, но её мозг парализовал страх перемен. — Белый, признак чистоты, — удивлённо ответил Алаз. — Но вся квартира в одном белом тоне, — пожала плечами. — Это странно. — Хорошо, — согласного кивнул. — А какого тона твоя комната? — вздёрнул вопросительно брови. — Персиковый с тёмным деревом, — шустро ответила, проглаживая по шее ноготком, всё ещё не понимая, чего же хочет именно она. — То есть оранжевый? — еле сдерживая улыбку, произнёс мужчина. — То есть персиковый, — возмущённым тоном ответила. — Ну, это ближе к оранжевому, — улыбнулся ещё шире. — Ну нет же, — засмеялась брюнетка, заглядывая в его глаза. — Но что смешного? — удивлённо смотрела на смеющегося Алаза. — Персиковый — это один из оттенков, приближённых к цвету огня, — говорил, подавляя удушающий смех. — Я всегда знал, что ты настоящая чертовка, вышедшая ко мне из преисподней, чтобы наказать меня за мирские грехи, — упёрся в её плечо, с трудом сдерживая хохот. — Алаааз, — ударила кулаком в плечо. — Ты такой придурок, — снова лёгкий удар в плечо. — Будешь умничать, закрашу всю твою квартиру в тона ада, тогда посмотрим, как ты посмеёшься, — ответно улыбалась, несмотря на несмешные и дурацкие шутки Сойсалана. — То есть ты согласна стать хозяйкой в этой квартире? — поднял на неё умоляющий взгляд. — Я так не сказала, — кокетливо закатила глаза. На самом деле ей очень льстило его предложение, но пульсирующий, бросающий в жар страх, всё же не давал правильного ответа. — Я подумаю. Обещаю, — посмотрела в его полные надежды глаза. — Я рассчитываю, что ты согласишься, — поцеловал её подбородок. — Алаз, — прошептала Аси, у которой закружилась голова от одной только мысли о совместном будущем, — Мне страшно. — Мне тоже, — прикоснулся губами к её губам. — Но мне понравилось, когда ты рядом. Я хочу быть с тобой всегда. Ну же, Аси. — Я подумаю, — прошептала, захватывая губами его нижнюю губу, чуть оттягивая её и слегка расплываясь в улыбке. — Подумай, — резко запечатал её рот быстрым поцелуем. — А пока ты будешь думать, — поднялся с дивана с брюнеткой на руках, — Нам нужно срочно в душ, пока диван не пришлось чистить от наших шалостей. — Громко чмокнув в опухшие от бесконечных ласк губы, поудобнее подхватив под ягодицы будущую хозяйку своей квартиры, понёс её в гостевой душ на первом этаже. Выползая на дрожащих ногах из ванной комнаты, где, поддавшись новой волне страсти под струящимися каплями тёплой воды и предаваясь сладким утехам, Аси, обнажённая и жутко уставшая, но чертовски довольная, обессиленно рухнула на диван, еле справляясь с учащённым дыханием. Удовлетворённо растянувшись в счастливой улыбке и ощущая приятную боль в обмякших тянущих мышцах, она наблюдала, как Алаз ныряет рядом, сгребая брюнетку себе под бок, от чего веки тяжелеют и приятное покалывание распространяется по всему телу. — Нужно позавтракать, — с трудом шептал Алаз, понимая, что давно не занимался сексом столько раз подряд, как за последние полсуток, испытывая дичайшую, но охрененно приятную усталость. — Закажем что-нибудь? — предложила девушка. — Может, приготовишь? — издевательски улыбнулся, сгорая от любопытства её ответа. — Кто? — округлила ошарашенные глаза. — Я? — чуть опешила от предложения. — Алаз, — ей стало неловко, и, чуть приподнявшись над ним, она посмотрела в глаза. — Но я не умею даже чай нормально заварить, — смущённо бегала по его лицу. — Я пошутил, Аси, — ухмыльнулся и поцеловал в шею. — Ну, если ты когда-нибудь захочешь мне что-нибудь приготовить, я буду рад. — Это ты потом врачу рассказывать будешь, — положила голову обратно на его грудь. — Мне никогда даже такое в голову не приходило, скажу тебе честно, — задумалась девушка. — Не страшно, — пожал плечами. — Мы наймём повара. — Ты не обижаешься? — Нет, конечно, — улыбнулся. — Я просто так сказал. Ты умеешь стрелять, на лошадях кататься тоже, знаешь множество языков, уверенно водишь машину. Вот стало интересно, какие ещё есть способности. — Я научусь готовить, если ты захочешь. — Научишься, если захочешь ТЫ, — поцеловал в лоб. — Мне не так важно, кто будет готовить, просто будь рядом. Аси прикрыла глаза, расплываясь по его горячей груди. Почему его зацепила именно она? Что в ней такого? Или есть подвох? Не успев полностью отдышаться, как телефон Сойсалана снова начал трезвонить под недовольное мычание Аси. Алаз дотянулся до валяющегося на другом краю дивана мобильного, тяжело вздохнув, увидев имя Суны на экране, отчего брюнетка нервно закатила глаза. — Да, — лениво произнёс начальник. — Господин Алаз, — затараторила та, — У нас снова форс-мажор, — нервничала девушка. — Наш переводчик застрял в Измире и в ближайшие часы не сможет явиться на переговоры, а агентство по предоставляемым услугам сможет прислать специалиста только через пять часов, а у нас совещание через два. Что делать, я не знаю. Алаз сильно зажмурил глаза. Он терпеть не может, когда что-то идёт не по плану. Ведь они должны подписать важный контракт о сотрудничестве с итальянскими партнёрами, и перенос совещания может негативно сказаться на имидже его компании. — Господин Алаз, совещание отменять? — паниковала секретарь. Но любой кризис — это шаг к новым решениям. И, глубоко вздохнув, он перевёл голову в сторону лежащей рядом брюнетки, растянувшись в хитрой улыбке. — Я решу, — встретившись с удивлённым взглядом, — Ничего не отменяй, — сбросил звонок. — Госпожа Аси, а не сможете ли вы выручить нас? — перекидывая её на спину, навис сверху, заглядывая в игривые глаза. — Что? — кокетливо засмеялась девушка. — Ещё чего, — старалась сжать недовольно губы. — Помоги мне, пожалуйста. Будь сегодня моим личным переводчиком? А? — поглаживая запутанные волосы. — Ты же понимаешь, что не сможешь со мной расплатиться? — всё же улыбнулась та. — Я думаю, мы сможем договориться, — наклонился, терзая искусанную шею девушки. — И если ты переживаешь, что твой отец узнает, не волнуйся. Я обговорю с ним за всё, что касается нас с тобой. Это на мне, — распространял мурашки по коже вибрацией своего голоса. — Нет, не нужно, — взяв его скулы в свои руки, — Пообещай мне не лезть. Я это должна сделать сама. — Ты не одна, и ничего не должна делать сама… — Я хочу, — не дав договорить, поцеловала кратко в угол губ. — Разобраться сама с папой, — чмокнула в другой угол рта. — Это будет честно, — прикоснулась по середине, чуть задержав губы. — И почему я не могу тебе отказать? — прикрыл глаза от наслаждения. — Но помни, я с тобой, я за тобой, я всегда рядом, — уверено посмотрел в черные глаза. — Помню, — растянулась в широкой улыбке и нежно оттолкнув мужчину, перелезла через него и неуверенно встав на ватные ноги, обернулась на всё ещё лежащего Алаза. — Господин Сойсалан, у нас совещание через два часа, вы же слышали, а ты растекся тут, — закатив глаза, отправилась наверх, зная, что он смотрит.        Поскольку подходящей одежды для переговоров у Аси не было, после завтрака им пришлось заехать в торговый центр за покупками. Выбрав укороченное белое платье довольно строгого кроя, которое потрясающе смотрелось на её фигуре, но длина изделия резала Алаза без ножа. Покрутившись перед зеркалом, выбирая подходящую обувь, Аси улыбалась во все зубы, замечая зачарованный взгляд мужчины, который заранее душил в себе кровожадное чувство ревности за собранные голодные взгляды на её открытых стройных ногах. — Мне нравится, — светилась брюнетка. — Кажется, подходит, — окинула вопросительным взглядом задумчивого мужчину, который, лапая глазами девушку с ног до головы, улыбнулся. — Значит, берём, — с трудом глотая вязкую слюну и борясь с желанием одернуть платье чуть ниже, но отмечая отличное настроение возлюбленной, решил не портить его своей тревогой. Расплатившись на кассе, Алаз, поблагодарив сотрудниц бутика, отправился с брюнеткой на выход, крепче сжимая переплетённые пальцы. Сойсалан всё утро удивлял Аси своей вежливостью с разными людьми. Сплошное «добрый день, прошу помочь, благодарю, хорошего дня, будьте любезны, до свидания» , от работников торгового центра и уборщиц, до коллег и заместителей, уделяя каждому хоть пару минут, по мнению Аси, пустых бесед. — Алаз, ты со всеми такой вежливый? — интересовалась девушка, как только они отошли от очередного «важного человека». — Что ты имеешь в виду? — вопросительно сдвинул брови мужчина, мелькая глазами на недовольную девушку. — Ну, уборщице пожелать хорошего дня и поблагодарить за чистоту в офисе, это странно. Она за это деньги получает, — искренне недоумевала та, чем вызвала улыбку Алаза. Неторопливо зайдя в приёмную и поздоровавшись с Суной, взяв из её рук папку с документами, под неодобрительный взгляд секретаря, которая упрямо смотрела на переплетённые пальцы, они, не обращая внимания на молчаливое негодование той, зашли в кабинет. — И что? — продолжил разговор Сойсалан, приподнимая брови и закрывая за собой дверь. — Она же человек, которому хочется услышать приятные слова с утра, нет? Это банальная вежливость. — Зачем? — подняла плечи, разводя руки с недоумением на лице. — Ну смотри, — кинув папку на стол, начал двигаться в сторону брюнетки, — Официант доброжелательным обслуживанием уделяет тебе своё внимание, водитель осторожно везёт до места назначения, уборщица делает мир вокруг тебя чище, а консультант тщательно подбирает подходящую по всем критериям тебе вещь. Ты считаешь, они не заслужили приятных слов? — подошёл вплотную, осматривая лицо растерянной девушки. — Вот ты потрясающе выглядишь, тебе же приятно это услышать? Аси, не моргая, смотрела на него, как на инопланетянина. В её глазах, на чёрном фоне, появилось множество вопросительных знаков. Ведь она никогда не думала в таком ключе. Никогда. — Ясно, — улыбнулся Алаз и, чмокнув приоткрытые губы девушки, отправился к своему рабочему столу, искать нужные договоры для предстоящих переговоров. Найдя нужные бумаги, поднял глаза на всё ещё молчаливую брюнетку, которая также не отводила от него взгляд. — Ты попробуй однажды быть повежливее, возможно, тебе понравится, — одарил сдержанной улыбкой. — Алаз, — слегка растерянно смотрела, глотая громкость голоса, —Тебе стыдно за меня? — Что? — удивлённо свёл брови. — Нет, конечно, не говори глупости, — сжимая нужные бумаги, подошёл вплотную, рассматривая расстроенный взгляд. Убрав за плечо прядь неаккуратно уложенных локонов, легонько поцеловал в накрашенные губы. — Я люблю тебя любую, — прошёлся рукой по плечу. — Слышишь? — Повтори, — прошептала, удерживая взгляд. — Я люблю тебя, — прошептал, сдержанно улыбаясь, поднимая ладонь к шее и слегка сжимая её, продолжил, — Грубая ты или нежная, ласковая или скандальная, ревнивая или доверчивая, сильная или слабая. Ты нужна мне любая. Любая, — притянув рукой девушку к себе, снова прикоснулся губами к её, — А теперь, госпожа Аси, нам пора, — приобняв за талию и вжимая в себя радостную брюнетку, повёл её в зал заседаний. Очутившись в приёмной, Аси внезапно остановилась посреди кабинета и, обернувшись, посмотрела на Суну, которая что-то внимательно изучала, пялясь в монитор и отпивая ароматный кофе, запах которого распространился по кабинету. — Суна, — Аси обратила на себя внимание девушки, прибивая к себе вопросительный взгляд. — Хорошего тебе дня, — с трудом натянула улыбку на своё лицо, наблюдая, как девушка напротив застыла с чашкой в руках и вылупилась на неё круглыми глазами, что с каждой секундой расширялись всё сильнее. — Что? — опешивши, переспросила та. — Говорю, дня тебе хорошего, — сменила тон на более раздражённый, но всё ещё растягивала губы по лицу. — Кому? — захлопали ресницами не останавливая отпадающую челюсть. — Да блин, ТЕБЕ, хорошего дня, — нервничала брюнетка, чувствуя себя дурой. — Мне? — медленно опускала чашку, не моргая. — Ты тупая? — закипала Аси, вызывая сдержанный смех Алаза. — Я? — всё ещё не веря своим ушам, переспросила секретарь. — Да блин, иди нахуй, — развернулась и, как фурия, вылетела из кабинета под ошарашенный взгляд секретаря и довольную улыбку Алаза, который развёл руки по сторонам. — Ну надо же, с чего-то начинать, — будучи безумно довольным, последовал за раздражённой брюнеткой, которая умчалась со скоростью ветра. Совещание прошло великолепно. Алаз не мог перестать любоваться своим переводчиком, которая чувствовала себя невероятно комфортно и раскрепощённо в общении с итальянцами. Он плохо понимал, что именно иностранные гости говорят Аси, но то, что они смущали её комплиментами, он видел по её реакции. И не то чтобы Алазу это нравилось, но он вполне понимал своих будущих партнеров, ведь оставить без внимания девушку было невозможно. Аси превосходна. Она много улыбалась, свободно и расслабленно разговаривала, оставляя всех присутствующих в восторге от общения. Деловая встреча больше походила на беседу старых друзей, отчего нужный контракт был быстро и успешно подписан. А Аси снова покорила и без того влюблённого Алаза. Выходя из зала заседаний и сопровождая гостей до выхода, Алаз всю дорогу приобнимал возлюбленную, крепко сжимая ладонь на её талии, тем самым давая понять всем присутствующим, что не стоит пускать на неё слюни. Она занята. ИМ. Как только новые соучредители скрылись за дверями лифта, девушка развернулась в его руках и, закинув свои руки за шею мужчины, с широкой улыбкой начала рассматривать его. — Я справилась? — бегала глазами по его лицу, облизывая губы, к которым прилип его взгляд. — Ещё как, — впивался пальцами в талию. — Я постоянно хочу тебя целовать, это нормально? — крепко сжал руки на талии и, чуть приподняв её над полом, прикоснулся своими губами к её. — Алаааз, — заключая шею мужчины в объятия, — Я отойду на минуточку, и думаю, я заслужила обед? — И не только, — неохотно отпустив девушку. — Я буду ждать тебя в кабинете, — проводил взглядом потрясающую фигуру брюнетки, которая скрылась за поворотом. Пока Аси была в кабинке, в уборную вошли несколько девушек, которые разговаривали о том, что сегодня Алаз слишком харизматичен и сексуален, и что одной из них повезло, ведь нужно зайти к нему за подписью. Обладательница противного голоса особенно бесила брюнетку, ведь по её словам она не зря надела откровенную блузу. Аси с грохотом захлопнула дверцу кабинки и, глубоко дыша и сжимая челюсть, зубы которой имели все шансы раскрошиться, подошла к раковине, открыв воду, и начала ненавистно убивать глазами через зеркало наглую девку с глубоким декольте. Девушки, недовольно переглядываясь, замолчали, пока Аси мочила руки, и вместо того чтобы высушить их под струями горячего воздуха, развернулась и струсила капли воды на одну из бесячек. — Эй, — возмущалась та, — Ты что творишь? — осматривала свою влажную одежду. — Ещё раз посмотришь в сторону директора не как коллега, — опустила глаза на цепочку на шее, — Задушу этой же удавкой, — шипела, словно змея при нападении. — Что? — растерялась собеседница, часто моргая длинными ресницами. — Я предупредила и повторять не буду, — шикнула и вышла прочь, злостно шагая по кафелю каблуками. Залетев в кабинет Алаза, промчавшись мимо всё ещё удивлённой Суны, которая даже не пыталась преградить путь брюнетке, громко захлопнула за собой двери. Подойдя с другой стороны стола Сойсалана, за которым сидел увлечённый изучением документов мужчина, подняв глаза, встречаясь с яростным взглядом брюнетки, которая, став вплотную к столу и потянувшись через него, схватила за галстук Алаза и притянула к себе. — Я буду тут работать, твоим личным переводчиком, буду сидеть в этом кабинете, чтобы всякие сиськастые мымры даже смотреть в твою сторону не смели, ясно? — шипела она, поднимая брови собеседника. — Аси? — озадачился Алаз, ощущая дыхание полулежащей на столе девушки. — Что могло случиться за десять минут? — он не пытался вырваться, а внимательнее рассматривал её рассерженное лицо. — Ты меня, конечно, извини, — громко сглотнул, — Но когда ты в такой позе передо мной, — прочистил горло, — Я плохо соображаю, — опустил глаза на приоткрывающуюся грудь. Аси, расслабленно отпустив галстук, выровнялась и, обойдя стол, присела перед ним на край столешницы. — Алаз, смотри, — внимательно посмотрела на мужчину, который развернулся к ней в кресле, взяв её изящную руку. — Мне осталось учиться один курс, на котором я должна найти место, где буду проходить практику. И я хочу, чтобы это было тут, — наблюдая, как собеседник внимательно слушает её, не перебивая. — Занятия начинаются через пару дней, и если ты позволишь, я укажу твою фирму. По лицу Сойсалана расползлась довольная улыбка. — Отлично, — опёрся о спинку стула, крепче сжимая ладонь девушки, — Мне нравится твоё предложение, — соглашённо кивнул. — Единственный нюанс, у тебя всё же будет отдельный кабинет. Это будет правильнее. — Почему? — свела негодующе брови. — Причина? — Потому что, — встал и усаживая её на столешницу, пристраиваясь между ног, — Если мы будем работать в одном кабинете, то сосредоточиться на делах фирмы я точно не смогу, — провёл пальцами по её кудрявым волосам. — Потому что буду постоянно хотеть тебя, доводя нас до банкротства, — поцеловал за ухом и, ухмыльнувшись, рисуя носом круги по шее, зарывался в волосы улыбающейся девушки. — Убедил, — прикрывая глаза от приятной ласки, — Но не мечтай, что я буду от тебя далеко, — наклонила голову в сторону, подставляя шею поцелуям. — Я буду в кабинете напротив, и это не обсуждается. — Хорошо, — продолжал ласкать кожу любимой, провоцируя глубокое и частое дыхание. — И ещё ты должен внести поправку в устав фирмы, — запуская руки в его волосы, чуть сжимая их пальцами. Алаз замер и отстранился от Аси, вопросительно всматриваясь в лицо. — Что? — Я хочу, чтобы ты внёс поправки касательно внешнего вида сотрудников, — объясняла свою позицию будущая коллега. — Чтобы юбки до колен без разрезов, и под горло застёгнутые блузы, чтобы сиськи не вываливались, — уверенно твердила она, — И никаких обтягивающих брюк, я не хочу видеть. Чтобы эти кикиморы не размахивали своими прелестями перед тобой. — Асиии, — засмеялся в голос Алаз. — Мне плевать на их прелести, мне твои нравятся, — притянул девушку, загребая в объятия. — Алаааз, — голос брюнетки изменился на более черствый, и отталкивая грудь мужчины, — Это сложно? — Нет, не сложно, — заправлял волосы любимой за ухо. — Но в этом нет необходимости. Я не завожу связи на работе, и мне всё равно, как выглядят мои подчинённые, главное — ухоженный, деловой стиль. — А как же я? — вопросительно посмотрела на мужчину. — Я же получается тоже буду связью на работе? — Ты, — соприкасаясь лбами, — Исключение из всех моих жизненных правил, — поцеловал нежно в губы. — Я прикажу, и тебе подготовят кабинет, — отстранился, рассматривая довольную собеседницу. — Хорошо, — чмокнула кончик его рта, чуть задержав поцелуй, — А сейчас я пойду домой, — погладила лицо, уводя ладони на затылок мужчины. — Созвонимся тогда позже. — Хорошо, — улыбнулся Алаз. — Я надеюсь, ты пойдёшь собирать свои вещи? — Надейся, — игриво подмигнув и выпутавшись из объятий будущего начальника, спрыгнула со стола и отправилась на выход. — До скорых встреч господин Алаз, — не оборачиваясь, вышла из кабинета, зная, что и в этот раз он провожает взглядом. Шагая по приёмной, брюнетка застыла на выходе в дверном проёме и нерешительно обернулась, бросив взгляд на Суну, которая озадаченно впилась глазами в будущую коллегу. — До свидания, Суна, — попыталась натянуть на лицо улыбку Аси, наблюдая, как собеседница, вытянув губы, застыла в немом вопросе, округляя глаза. — Короче, — с психом закатив глаза, брюнетка скрылась за дверью, оставляя собеседницу не дыша, пялящейся на опустевший проём. — Может, ей доктора вызвать? — шептала себе под нос секретарь. — Вдруг её клещ укусил, или там мошка какая-нибудь? — бормотала девушка. — Надо господину Алазу посоветовать показать её специалистам, — встряхнула головой, и вернулась к изучению документов. Поднимаясь по ступеням в свою комнату, Аси не переставала думать о предстоящих жизненных изменениях. Совместное проживание с мужчиной, ещё и работа, которую она сама же захотела, потому что слишком ревнивая дура. А ещё, как это всё объяснить папе? Но её не пугало то, что ей теперь придётся ездить в офис или разговаривать с домашними, а сам факт резких перемен настораживал до заморозки крови в венах. Ведь в один момент её привычная тепличная жизнь прекратится и начнётся совершенно другой этап, о котором она никогда не думала по-настоящему. Ступени казались вечными, пока Аси задумчиво поднималась на второй этаж, и, не спеша направляясь в свою комнату, не могла собрать свои разбегающиеся мысли в один угол. Думать, что ты готова к новым жизненным изменениям, и быть к ним готовой — оказалось совершенно разными вещами. С одной стороны, ей до дрожи в теле хотелось быть всегда с Алазом, но с другой — этот леденящий страх надоесть ему. А если он устанет от отношени? А если она? Как правильно поступить? Ведь, наверное, впервые, она по-настоящему стоит перед выбором. Остаться с отцом, который точно женит на Синане? Уехать к Алазу, но если не сложится, куда потом идти? Или бросить всё, найдя деньги, убежать куда-нибудь с мамой? Осуществить свою давнюю мечту? Но актуальна ли она сейчас для неё самой? Чего хочет именно она? Что для неё важно? Исполнить мечту маленькой девочки, которая много лет мечтала жить с мамой, или же удовлетворить внутренние потребности взрослой Аси, которая уже не представляет, как дышать без Алаза? Уехать от отца и лишить себя навсегда ненавистного человека? А на самом ли деле она его ненавидит, или это не более чем многолетняя обида? Казалось, голова вот-вот лопнет от круговорота размышлений. — Явилась, — неожиданный голос брата за спиной заставил её вздрогнуть, и все блуждающие вопросы разбежались по разным углам комнаты. — Тебе-то что? — буркнула девушка и продолжила неторопливый путь к комнате, но тут же была схвачена за руку и развернута в сторону мужского тела. — Ты что себе позволяешь? — округлила возмущённые глаза, принимая тщетные попытки вырвать руку из стальной хватки. — Ты очумел? — Ты, — цедил сквозь зубы, — В какие игры собралась играть? Что в твоей тупой башке за интриги? — Что? — сердце бешено забилось. — О чём ты? — забегала глазами по лицу Адема. — Что ты задумала, говори? — дёргал её руку, причиняя дискомфорт. — Ты решила отца в могилу уложить? Сперва мать, теперь Алаз, ещё и помогаешь ему с переговорами. Со всеми недоброжелателями папы решила сдружиться? Какова твоя цель? — продолжал сжимать её предплечье. — Какая цель? Ты что, несешь? — с силой вырвала руку. — Ты рехнулся? — Это я рехнулся? — толкнул её к стене, прижав плечи девушки своими ручищами. — Я не папа и жалеть тебя не буду. Если ты нанесёшь ему удар со спины, я тебя не пожалею, запомни, — шикал в лицо растерянной брюнетке. — Какой удар? О чём ты вообще? — недоумевала девушка, с трудом сдерживая поднимающийся страх перед братом. — При чём тут мама и Алаз? — Не прикидывайся дурой! — шипел Адем, глядя в испуганное лицо напротив. — Ты матери деньги таскаешь, как шавка, а с Алазом трахаешься, чтобы отцу насолить? Думаешь, твой ебарь пожалеет тебя, когда достигнет своих целей? Он вышвырнет тебя, как использованный презерватив. — Ещё слово, и я за себя не ручаюсь, — сжала дрожащую челюсть, от обиды произнесённых слов. — Я врежу тебе, ясно? — Ну, — отпустив плечи девушки, отошёл, махая на себя руками, — Врежь, если это не правда и ты в этих людях так уверена. Давай же, — ещё отступил на один шаг. — Ну же, врежь, если я не прав или вру. — Да с чего ты вообще это всё взял? — не на шутку нервничала Аси. — При чём тут эти люди? — Ты за своей ненавистью к отцу ничего не видишь, ты ослепла, — выплёвывал слова в лицо сестры. — Я не позволю тебе обижать его, и лучше наврежу тебе, если ты посмеешь что-то ему сделать. Ясно? — А он не вредил нам? — от жуткой обиды, что заполняло тело, голос дрогнул. — Он не отобрал у нас мать, когда она была нам необходима? — Мать? — поднимал тон мужчина. — Ты эту женщину матерью называешь? — Да, называю, — говорила ни чуть не тише. — Потому что она твоя и моя мама, хочется тебе этого или нет! — Мать не откажется от своих детей! Не сдастся так быстро, ни за что не отступит, даже если весь мир будет против! — орал Адем. — Она будет биться до последнего вздоха, за шанс, хотя бы видеться с ними, — выставил руку в сторону выхода. — А эта женщина смирилась, без единой попытки. Она не сдалась, Аси, она даже не боролась! — Ей не оставили ни единого шанса, — так же кричала девушка. — Бороться было бесполезно! — искала оправдания. — Шанса? Шанса? Ладно, — закипал Адем. — Ладно. Допустим, поначалу так и было, но потом? Потом она могла подходить к школьному забору, чтобы мы могли её видеть? Даже если бы не могли подойти, знали бы, что она рядом! Могла попытаться передавать подарки на праздники, подкупить прислугу, например, или учителей! Оставлять записки в разных местах, возможно, перекидывать через заборы. — кричал Адем. — И пусть они бы до нас не доходили, но мы бы знали, что она есть и мы ей важны! Потом нам исполнилось по восемнадцать лет, и она могла появиться в наших жизнях уже легально. Проявилась?! — Ты ничего не знаешь, — срывался дрожащий голос, а глаза выжигала боль от слов. — Я? Не знаю? Я знаю каждый твой шаг, знаю каждую копейку, что ты ей носишь, знаю, сколько денег ты зарабатывала и отдавала ей. Знаю, через кого ты обналичивала и какие суммы. Я всё о тебе знаю, — вываливал информацию, вводя сестру в ступор. — Знаю, что ты связываешься с ней сама и знаю, что на твой день рождения она тебя никак не поздравила. Даже пустым сообщением, — перевёл дыхание, — И не нужно говорить, что это из-за отца! — Замолчи! — зарыдала Аси. — Слышишь, замолчи!! — Не замолчу, Аси, не замолчу, — продолжал избивать словами. — Я и так много лет молчал! Много лет ждал от матери любую весточку , через прислугу, учителя, водителя, потом через коллег или оставленную записку под дворником машины в конце концов! — голос дрогнул. — Это было? Было, я спрашиваю? — толкнул в плечо рыдающую брюнетку. — Я молчал, пока ты игралась в хорошую дочь, молчал, когда после встречи с ней ты была убитая, молчал и прикрывал твой зад от гнева отца. Но когда узнал, что ты собираешься валить в Англию с ней, забирая деньги отца, я не могу молчать! — Какую Англию? — замерла Аси от абсурдности слов, которые она впервые слышит. — Её подкидыш поступила в универ в Англии, и не говори, что ты не в курсе! — с усмешкой фыркнул брат. — Ведь они же собираются жить там за деньги, что ты отберёшь у отца, и для этого тебе нужен Алаз? Сломать отца и забрать у него всё в пользу кукушки? От таких новостей про другую страну у Аси закружилась голова, а глаза неприятно защипали, ведь она не знала этого факта, и мама ей не то чтобы не предложила ехать вместе, она даже словом не обмолвилась. Но, может, просто не успела? — Не смей так говорить, — истерила Аси. — Не смей… — голос срывался и дрожал, слёзы ручьями выливались из глаз. Его слова опустошали душу. — Буду говорить! Буду! — добивал. — Я не позволю тебе обижать человека, который пылинки с тебя сдувает, который выполняет все твои капризы, который закрывает глаза на блядское поведение своей любимицы, — орал во всё горло на рыдающую сестру. — Я не буду молчать, наблюдая, как ты за его спиной решила уничтожить его с помощью главного конкурента. Но знаешь, что я тебе скажу? — выставил палец к лицу девушки, которая с растерянностью и отчаянием смотрела на него. — Мать пользуется тобой как бездонным кошельком, и поставь я на весы тебя и крупную сумму, вряд ли она выберет дочь. А Алаз, — с трудом переводил дыхание от бушующей ярости. — Для него ты рычаг управления, шпион в логове его врагов, игрушка, которой он умело пользуется, — не бил словами, а убивал. — Ты прекрасный способ надломить конкурента. Ведь ты слабое место отца. И прекрасный способ его уничтожить. Я всегда знал, что ты круглая дура, но не думал, что настолько. — говорил уже тише, но каждое слово с отдышкой. — И если я сейчас хоть где-то ошибся, бей, — расставил руки в стороны. — Ну же. — Да пошёл ты, — толкнула в грудь. — Пошёл ты, — снова толкнула, рыдая в захлеб. И если слова про маму сделали больно, то слова про Алаза разорвали душу, выворачивая её наизнанку. — Ненавижу тебя! — продолжала толкать, умываясь слезами. — Пошёл ты, — ещё один удар, после которого брат, перехватив руки Аси, прижал её к груди, на которой она разрыдалась в голос, продолжая наносить слабые удары по каменному телу брата. — Пошёл ты! — предпринимала слабые попытки оттолкнуть, но сил не было, а брат всё сильнее прижимал к себе рыдающую девушку. — Аси, ты затмила свой разум обидой, — говорил уже тише. — И не видишь, как сильно отец тебя любит. Искренне и по-настоящему. Он не сможет от тебя отказаться никогда. Готов тебе всё и всегда прощать. Нет такой вселенной, где бы он тебя наказал. Но узнай он о твоих проделках за его спиной с мамой и Сойсаланом, это его убьёт, понимаешь? Убьёт. — Адем, — обессиленно обняла брата за спину, прижимаясь к его огромной груди. — Ты ничего не знаешь, поэтому не можешь судить. — Знаю, дорогая, — тяжело вздохнул. — Я всё знаю. Я твоя тень много лет. Знаю каждый вдох твоего окружения. Ты почему думаешь, что за твой длинный язык тебя ещё никто не наказал? — отстранился от сестры, взяв влажное лицо в свои руки. — Потому что за спиной есть я, который накажет. Жестоко, если кто-то посмеет тебя обидеть, — бегал по её грустным глазам, которые снова наполнялись прозрачной жидкостью. — Мы не нужны той женщине, которая нас родила. Она не удосужилась тебе рассказать про Англию, а значит, и брать тебя с собой не собирается. Пойми уже то, что мы не нужны ей, — вытирал её слёзы большими пальцами. — И Алазу ты тоже не нужна, Аси, — он крепче сжал лицо в своих руках. — Он всего лишь хочет дестабилизировать папу. Пойми, родная, — внимательно смотрел в черные глаза. — Алаз любит меня, слышишь? — неуверенно произнесла, умываясь новой порцией слёз. — Любит. — Очень сомневаюсь, — свёл брови Адем. — Он добивается тебя, чтобы подобраться к папе и потом нанести удар, а ты — прекрасное оружие, почти смертельное. Хороший ход. — Я тебе не верю, — очень неуверенно прошептала Аси. — Не верю. — Девочка моя, — крепко прижал к себе, поцеловав в лоб. — Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, очень. — сделал глубокий вдох. — Но Алаз не сделает тебя счастливой, он разорвет твоё нежное сердце и выбросит на помойку. И ты этого не переживёшь, потому что я вижу, как сильно ты попалась на его крючок. — А кто сделает меня счастливой? — иронично спросила, отталкиваясь от объятий. — Синан? — отстранилась, вытирая слёзы. — Алаз, который мне не безразличен, не сделает, а Синан значит сделает? — Синан, отличная партия и для тебя, и для нас, и для фирмы. Интеллигентный, образованный, серьёзный. Он, несомненно, идеальная кандидатура. Но ты не вещь, чтобы решать за тебя. И если он тебе не понравится, то никто не будет тебя насильно выдавать замуж, — засунул руки в карманы брюк и продолжал говорить, глядя на расстроенную сестру. — Папа никогда не пойдёт против твоей воли. Жаль, что ты этого до сих пор не поняла. И, не зная человека, заранее отказываешься от знакомства. — А что мне даст знакомство, если я люблю другого? — с трудом сдерживала слёзы, скрещивая руки на груди. — Любишь? — хмыкнул брат. — Ну-ну, — согласившись кивнув. — Просто давай поужинаем вместе, прошу, — подошёл, взяв девушку за плечи. — Если тебе он не понравится, я сам попрошу отца отстать от тебя. Но уверен, что понравится. Такие как Синан не могут не нравиться. Ведь в нём есть всё, чтобы выдержать твой взбалмошный характер. Он уравновешенный и уважает личные границы, которые ты так бережёшь. - А если мне нужен тот, кого я сама захожу запустить в свои личные границы? - ухмыльнулась Аси, отрицательно закивав головой. Глубоко вздохнув, девушка отправилась в свою комнату, будучи полностью растоптанной. Ещё десять минут назад она была растеряна, но счастлива. И что же происходит сейчас? В её душе нескончаемая, бушующая буря, что мучительно бьёт внутренности, омывая тоской и заставляя сердце скулить. Аси упала на кровать, зажмурив пекущие глаза. Сердце сжалось в малюсенький комочек, доставляя неприятное жжение и в то же время став слишком тяжёлым. Она лежала и смотрела в окно за которым ветки деревьев весело играли с ветром. А если Адем прав и для мамы она, ничего не значащий бездонный кошелёк, а для Алаза, рычаг воздействия на отца? Почему она никогда об этом не думала? И почему ей так тошно? Закрутив свои мысли в рулет из страхов и переживаний, Аси всё же решает ради себя расставить все точки над «и» и самостоятельно посмотреть на всех более внимательно. Чтобы самостоятельно оценить окружающих её людей и понять, на самом ли деле она нужна маме и Алазу, и какое всё же у неё отношение к отцу и брату. И, в конце концов, как ей жить дальше! Как проверить своё окружение, она пока не знает и не понимает. Слишком много эмоций мешают рационально мыслить, но девушка уверена, что она обязательно почувствует правильное решение. Выпуская наружу новый прилив слёз, которые даже не хочется смахнуть, Аси уверена лишь в одном, она любую правду сможет выдержать, кроме игры Алаза. Если его слова, поступки и действия — блеф, это её однозначно убьёт, ведь даже мысль об этом уничтожает. И в какой момент её игра дала такую жирную трещину, в которую она сама провалилась?