Секреты Спектра: Новый рассвет

Севирия привела их на одно из старых тренировочных полей, давно позабытых и успевших порости тенью. Здесь когда-то кипели занятия — выкрики инструкторов, звон оружия, дыхание пота и стали. Теперь же, после разрушений, что обрушил на Альмлунд Аргус, всё выглядело затихшим. Земля потрескалась, травы выжжены, но площадку всё-таки успели подлатать. На ней можно было дышать. И тренироваться. — Что ж, думаю, место подойдёт, — сказала Севирия, осматриваясь. — И с чего начнём? — нетерпеливо спросил Удо. Его глаза буквально светились: он жаждал нового. Чего угодно, лишь бы движение. Каин, чуть приотстав, глянул на Севирию. Волосы — тёмные, волнистые — спадали на лицо, скрывая уставшие карие глаза. Загорелая кожа отливала болезненной бледностью. Она дышала неровно. Он подошёл ближе, тише обычного. — Ты в порядке? Севирия подняла на него взгляд. Попыталась выпрямиться. Сыграть здоровую. — Да. Почему спрашиваешь? — слабо усмехнулась она. — Ты выглядишь... плохо. — Тебе бы поучиться разговаривать с девушками, — отрезала она. Каин хмыкнул. — Я к тому, что ты только вышла из печати. Не восстановилась. И уже берёшься нас тренировать. Может, тебе стоит... передохнуть? — Мы понимаем, что времени мало, — тихо добавила Мира, подойдя ближе. — Но Каин прав. В таком состоянии... Севирия отмахнулась, как от назойливой пыли. — Это просто остаточная слабость. Пройдёт. Каин перевёл взгляд на Миру, нахмурился. — Думаешь, получится её переубедить? — Сильно сомневаюсь, — вздохнула та. Удо, скрестив руки на груди, шумно выдохнул: — Так чем займёмся? А то пока одни разговоры. — Тренировки, чтобы победить богов... звучит интригующе, — буркнул Лейнор, глядя куда-то вдаль. Севирия села на камень, торчавший посреди поля, словно древний монумент. Спина ссутулилась — больше от усталости, чем от осознанности. Все уже поняли: она держалась на упрямстве. — Начнём с основ, — сказала она с тихой отдышкой. Ребята переглянулись. Реакция — будто она предложила учиться алфавиту. — Основ? Ты серьёзно? — фыркнул Удо. — Мы должны драться с Архаями, а не сдавать экзамены на оценку в академии. — Нельзя освоить сложное, не поняв простого, — спокойно ответила Севирия. — То, чему вас учили — поверхностно. Настоящая аура совсем иная. — Красавица, ты видела, как я дерусь? Думаю, мне как раз пора к продвинутым техникам, а не к «вдохни-выдохни», — ухмыльнулся Удо, прищурившись. — Какая гадость... — пробормотала Ноэль, закатив глаза. — Я думаю, Севирия права, — тихо подал голос Дэмиан. — Ну, может в твоём случае и да, — фыркнул Удо. — Помолчи ты уже, — пробурчал Лейнор. — Севирия училась у самого Гримвальда. Она знает больше любого из нас, — твёрдо сказала Мира. — Как бы не хотелось снова начинать с нуля... но Мира права, — добавил Артур. — Если кто и понимает, как работает Спектр, так это она. Каин глубоко вдохнул. — Ладно. Просто начнём. Хватит слов. Севирия с усилием поднялась с камня — тело явно не слушалось, но она не собиралась уступать. Смотрела на них всех — молодых, упрямых, растущих — как будто видела в каждом нечто большее, чем они сами пока понимали. — Люди с самого начала воспринимали ауру и Спектр как нечто... внешнее, — начала она. Голос был низким, чуть охрипшим. — Как дар. Магию. Не своё, а будто бы чужое. Спросите любого: что такое Спектр? Ответ — магия, дающая способности. — А разве это не так? — осторожно спросил Лейнор. Он старался не прозвучать дерзко — просто хотел понять. — Ну... мы же с рождения получаем способность, — добавила Ноэль. — Потом развивается направление, стиль... Севирия покачала головой. — Не совсем. Изначально аура была не магией. А чем-то ближе к энергии духа. Её цель — не дать силу, а раскрыть человека. Настоящего. Такого, каким он может быть. — Потенциал? — переспросил Артур, приподняв брови. — Именно. Аура должна сливаться с душой. Принимать её форму, её цвет, её грани. Дэмиан нахмурился. — Я уже теряюсь... что значит "форма души"? — Дай ей договорить, — пробормотала Ноэль, не отрывая взгляда от Севирии. Каин кивнул. — Танкред как-то рассказывал нечто подобное. Он читал старые тексты... но тогда у нас возник вопрос. — Какой? — спросила Севирия. — Если аура сливается с душой и становится её отражением... как из этого возникает способность? Почему у каждого она своя? — Разве мы не рождаемся уже с ней? — добавил Лейнор. — Со способностью, я имею в виду. Севирия слегка улыбнулась, почти невидимо. — От рождения у нас есть только душа. Без неё вы бы просто не были живыми. Аура — это как зеркало, в которое душа смотрит. И, отражаясь, она принимает форму. То, что вы называете "способностью", — это не дар ауры. Это грань вашей души, усиленная ею. Мира, нахмурившись, тихо сказала: — То есть... наши способности — это не свойства Спектра, а... свойства нас самих? — Именно, — подтвердила Севирия. — Я ни черта не понял, — буркнул Удо. — Присоединяюсь, — вздохнул Дэмиан. — И не надо, — фыркнул Артур. — Чем меньше думаешь, тем легче жить. Лейнор опустил глаза. Его голос стал глухим, будто шел из-под земли: — Наши Спектры — это отражение наших душ... Это звучит... пугающе. — Почему? — спросила Севирия, внимательно на него глядя. — Ну, если моя душа породила управление кровью... значит ли это, что она... тёмная? Как у Аргуса, — пробормотал он, мрачно. Каин насупился. — Да уж, в этом вы схожи, — произнёс он хрипло. Артур обернулся и с укором наклонился к нему. — Мы уже говорили об этом, друг... — прошептал он. — Не стоит. — Шанс всё равно есть. Ты это знаешь, — отрезал Каин. — Вот и нет, — бросил Артур, глядя в глаза. — Да хватит шушукаться! — рявкнула Ноэль. — Меня не радует, когда двое шепчут мне над ухом, как будто меня тут нет. Севирия снова села. Устало, но ровно. — Просто послушайте. Спектр — это зеркало. Он показывает, кто вы есть. Ваша душа — это и есть та самая Искра, о которой столько говорят. Но пока вы не поймёте себя, пока не посмотрите внутрь — вы не сможете дойти до предела своей силы. — Самопознание как путь к силе, — протянул Артур. — Звучит подозрительно философски. — Так и есть, — ответила Севирия. — Именно в этом была изначальная цель ауры. Не сражение. Не власть. Понимание себя. И через это — понимание других. — А что насчёт этого "предела"? — спросил Удо. — Ты говорила о пике. Севирия кивнула. — Пик любого Спектра — это Резонанс. Его нельзя достичь техникой или тренировкой. Только пониманием. Вы должны изучить свои сильные и слабые стороны, страхи, желания. А главное — свою душу. Эти слова отозвались в Каине, словно кто-то ударил в знакомый, натянутый нерв. Он вспомнил, как Танкред говорил о Резонансе. О том, что это венец пути. Что-то почти недостижимое... и всё же реальное. Каин знал — он всё ещё очень далеко от этого. Но, по крайней мере, теперь он понимал, куда идти. — А сам Резонанс... это что-то конкретное? Состояние, техника, способность? — спросил Лейнор. Севирия подняла глаза к небу, как будто там можно было найти ответ. — Об этом позже. Сейчас — основы. Без них никуда. Севирия выпрямилась, откинула с лица прядь волос и неторопливо поправила пояс на тунике. Голос её прозвучал спокойно, почти бесстрастно: — Сейчас я сражусь с каждым из вас. Хочу увидеть, на что вы способны — по-настоящему. Прошу: не сдерживайтесь. На губах Удо тут же появилась довольная ухмылка. Он вскинул брови, прищурился и хмыкнул: — О, вот это по мне. Наконец-то что-то интересное. Лейнор, стоявший чуть поодаль, усмехнулся, наклоняя голову в сторону: — Да я и сам давно ждал, когда можно будет размяться. Пока ребята наперебой начали спорить о том, кто первым выйдет на тренировочный бой, на краю площадки возник кто-то ещё. Он появился бесшумно, но Каин ощутил его ещё до того, как увидел — знакомый отпечаток в воздухе, как старый ожог, не до конца заживший. Мужчина двигался медленно, будто каждое движение давалось ему с усилием. Его карие глаза казались глубже, чем прежде, потемневшими от бессонных ночей. В волосах пробивалась седина, густая и неумолимая, как ржавчина на клинке. Под глазами — темные круги, будто следы ударов, нанесённых изнутри. Черная рубашка и брюки висели на нём, выцветшие и изношенные, словно одежда бродяги. Щетина давно превратилась в короткую, колючую бороду. Танкред. Он поманил Каина к себе. Жест был молчаливый, почти ленивый — но в нём не было сомнений. Каин не спешил подходить. Лицо его оставалось холодным, голос — резким: — Что, взрослые уже всё обсудили? Теперь, значит, малыш на очереди? — Перестань, — устало сказал Танкред. — Перестал бы, если б был взрослым, — отозвался Каин, едва заметно усмехаясь. Танкред закатил глаза, но, по правде говоря, выглядел так, словно у него просто не осталось сил спорить. — Пойдём. Мне нужно с тобой поговорить. Каин обернулся на остальных. Удо и Лейнор уже устроили перепалку, решая, кто первый выйдет к Севирии. Весь остальной мир, казалось, был поглощён своими играми. Он кивнул: — Ладно. Только быстро. Они пошли в сторону. Не спеша, будто каждый шаг давал время на передышку. Ушли недалеко, всего на несколько поворотов от площадки, в заброшенный уголок, где когда-то был парк. От него остались лишь каменные тропинки, заросшие мхом, да покосившиеся скамейки. Жители пытались что-то отстроить, но получилось скорее имитация — мертвый эскиз того, что когда-то было живым. Танкред опустился на скамью, хлопнул по доске рядом. — Садись. Каин сел, но не расслабился. В его взгляде появилась тень напряжённости. — Что-то случилось? — Нет. Просто... хотел поговорить, — ответил Танкред, устало опустив взгляд. Каин нахмурился. — Ты меня пугаешь. Говори уже, в чём дело. Танкред долго молчал, словно подбирал слова. Лицо его стало ещё мрачнее. — Я подумал... — начал он, — что, может быть, я правда часто срываюсь на тебя. Больше, чем стоило бы. Каин поднял бровь. — Это Герард тебя надоумил? — Возможно. Но это не отменяет того, что он прав. Каин хмыкнул, отвернувшись. — Ну-ну. Танкред опёрся локтями о колени, сцепил пальцы. Вздохнул. Его голос стал тише. — Я, правда, многое испортил. Не только с тобой. В жизни вообще. Знаешь, я... Я часто бываю резким. Раню людей. Это не твоя вина. Это я. Каин отвёл взгляд. — Да брось. Я уже привык. Но Танкред качнул головой. — Вот именно в этом и дело. Ты не должен был привыкать. Мальчик не должен привыкать к грубости. Ни от кого. Даже от... — Он запнулся, вздохнул глубже. — Всё, что я выбрасываю на тебя — это... то, что осталось от меня самого. После всего, что случилось. Наступила пауза. Звуки лагеря доносились издалека, приглушённые и чужие. Каин смотрел в землю. Потом медленно сказал: — Ты про жену и дочку? Танкред сжал пальцы до хруста. Его голос стал глухим. — Да. Говорить об этом давалось Танкреду с трудом. Слова словно застревали в горле, отягощённые стыдом и болью. Но он продолжил — не потому что хотел, а потому что считал нужным. — Я... очень их любил. Безумно. — Голос его чуть дрогнул. — А когда потерял... испугался. Так сильно боялся снова привязаться к кому-то, что оттолкнул всех. Стал... колючим, как ёж. — И ворчливым, как дед, — добавил Каин, сдержанно усмехнувшись. Танкред на миг тоже улыбнулся, устало, но по-настоящему. — И это тоже. Просто... я никогда не знал, как быть частью семьи. Ты ведь знаком с Норой. Понимаешь сам — она не тот человек, кто умеет быть любящей матерью. Заботой от неё веяло, как холодом от могильного камня. Отец старался изо всех сил — он действительно хотел, чтобы мы чувствовали себя в безопасности, но даже его она давила. Только с Шайрой и Белией... только тогда я научился быть мягче. Заботиться. Настоящая близость... она была только с ними. — Он опустил взгляд. — А когда их не стало... Он не закончил. И не нужно было. Тишина сказала за него больше слов. Каин посмотрел на него с пониманием. Он видел, как тяжело даётся Танкреду этот разговор — как будто каждое слово вырывали из него с мясом. Решил не копаться в ранах. — Почему ты решил сказать всё это сейчас? — спросил он негромко. — Потому что должен был сказать это давным-давно, — глухо ответил Танкред. — Мы ведь... семья. Каин попытался отшутиться, но в голосе его уже не было прежней резкости: — Ну, знаешь... Я ведь тебе не сын. Танкред покачал головой, посмотрел на него — и в этих глазах было больше тепла, чем Каин привык видеть. — И всё равно я горжусь тобой. Тем, каким стал. Тем, через что прошёл. Я сожалею, что в эти моменты меня не было рядом. Но знай — я действительно горжусь. Ты уже давно не тот оборванный мальчишка, которого я нашёл в пещере, посреди груды украденных вещиц. Каин улыбнулся. Воспоминание о тех временах неожиданно оказалось... тёплым. — Да уж... В любом случае, спасибо тебе. Да, тебя не всегда было рядом — но ты многому меня научил. Если бы не ты... я бы давно уже помер где-нибудь. Он сказал это с усмешкой, почти легко — но в этих словах было больше правды, чем хотелось бы признавать. Они оба рассмеялись. Коротко. Почти одновременно. Смех был сухим, но искренним. Неожиданно к ним подбежал Дэмиан, запыхавшийся и слегка взволнованный. — Ты идёшь? — выдохнул он. Каин обернулся, прищурился. — А что, уже моя очередь? Я же вроде в конце записался. — Уже идёт бой Севирии с Мирой. Остальные — все закончили. Танкред приподнял брови. — Тренировочные спарринги? — Ага, — кивнул Каин, поднимаясь со скамейки. — Думаю, недолго осталось. Лучше возвращайся, — сказал Дэмиан. — А как остальные? Лейнор с Удо же рвались в бой, — спросил Каин, поправляя рукава. Дэмиан смущённо усмехнулся. — Лейнора Севирия уложила за пару движений. — А Удо? — с интересом уточнил Каин. Дэмиан фыркнул, с трудом сдерживая смех. — Там вообще... без шансов. Каин хмыкнул, качнув головой. — Хотел бы я это увидеть. Он махнул Танкреду на прощание и уже собирался идти вслед за Дэмианом, когда услышал: — Каин! Он остановился, обернулся. Танкред встал, стоял теперь в тени у скамьи, как будто раздумывал — сказать или промолчать. — Мы с Равелем скоро уходим. На поиски Гримвальда. — Он сделал паузу. — Постарайся стать сильнее, пока нас не будет. Каин на миг задумался, потом кивнул, с прежней усмешкой: — Обязательно. Он пошёл вперёд, догоняя Дэмиана. А Танкред остался стоять. Его плечи чуть поникли. Он опустил взгляд, провёл рукой по щетине, вздохнул тяжело, будто с этим выдохом уходила сила. — Ладно... скажу, когда вернусь, — пробормотал он себе под нос, почти беззвучно. И сел обратно, как человек, несущий слишком многое. Каин с Дэмианом вернулись на тренировочную площадку. Воздух был натянут, как струна. Бой между Севирией и Мирой подходил к завершению. Мира выглядела измотанной: туника сбилась, волосы прилипли ко лбу, движения стали тяжёлыми, как будто каждое давалось с усилием. В то же время Севирия... выглядела иначе. На ней не было ни пылинки, одежда — будто только что с вешалки. Но в глазах всё так же стояла усталость — глубокая, не от боя, а от чего-то старшего, прожитого. Мира рванулась вперёд, выбрасывая руку для удара, но в тот же миг Севирия взмыла в воздух — легко, почти беззвучно. Повернулась в прыжке, как будто её вела невидимая нить, и уже через мгновение оказалась за спиной Миры. Удар ногой — резкий и выверенный — сбил девушку с ног. Та рухнула в пыль. Всё. Конец. — Чёрт... Она чертовски хороша, — выдохнула Мира, поднимаясь. Говорила с досадой, но без зависти. Севирия подошла и положила ладонь ей на плечо. Жест вышел почти ласковым. — Ты держалась достойно. Лучше, чем ты сама думаешь, — сказала она тихо. — Ну, по крайней мере, не так жалко выглядела, как вот эти двое, — съязвила Ноэль, кивнув на Лейнора и Удо. Лейнор тяжело вздохнул, скрестил руки на груди. — Серьёзно? Вот так ты решила? — буркнул он. В голосе чувствовалась обида. Проигрывать он явно не любил. — Да я просто не разогрелся. Она уже была на взводе, а я только вышел, — пробормотал Удо, не глядя ни на кого. — На ком она разминалась, на тебе? — усмехнулся Артур. — Ты же был первым. — Заткнись, — буркнул Удо и отвернулся. Севирия между тем шагнула вперёд. Посмотрела прямо на Каина. Взгляд у неё был спокойный, но в нём чувствовался вызов. — Остался ты, — сказала она. Каин выдохнул. На лице играла легкая ухмылка, но глаза были серьёзными. — Только без обид, — бросил он. — Смотри, не повтори участь своих товарищей, — ответила Севирия и скользнула взглядом по уставшим лицам тех, кто стоял позади. Бой начался. Каин двигался быстро, уверенно, с хищной пластикой. Его атаки были резки, движения — точны. Он был привычен к бою, знал своё тело и чувствовал момент. Но Севирия... Она двигалась иначе. Не как человек. Её движения были текучими, как вода, текли одно из другого, будто в ней не было костей — лишь плавная волна, изгибающаяся под нужным углом. Всё в ней было танцем. Без усилий. Без напряжения. Как будто бой — это просто форма дыхания. — Ставлю на Каина, — выкрикнул Артур, поднимая руку. — Ставишь? Что? У тебя ведь и монеты нет, — хмыкнула Ноэль. Артур с деловитым видом вытащил из сумки маленькую кожаную фляжку. От неё шёл характерный запах — резкий, тёплый, крепкий. Эль. — Тогда ставлю это, — сказал он с широкой ухмылкой. Ноэль скривилась. — Ты серьёзно? Ставишь алкоголь, который и сам не доживёт до конца боя? — Он окажется в нём быстрее, чем ты скажешь "пари", — проворчал Лейнор. Артур уже отпивал из фляги, но замер, услышав это. Посмотрел на Лейнора и улыбнулся — широкой, довольной улыбкой, в которой не было ни злости, ни стыда. — Обожаю людей, которые меня хорошо знают, — сказал он, поднимая флягу в знак признательности. Бой между Каином и Севирией продолжался. С каждым ударом движения Каина становились всё стремительнее, острее, будто он старался компенсировать разницу в опыте яростью. В то же время Севирия словно растворялась в ритме поединка — её шаги, повороты, уклоны были не то чтобы быстрыми, а уместными. Текучими. Она не ломала его натиск — она его перенаправляла. Несмотря на разницу в стиле, и, казалось бы, в возрасте, бой смотрелся на удивление равным. Каждый следующий обмен ударами выглядел как проверка: кто из них первым оступится. — Он держится достойно, — тихо произнёс Дэмиан. — Техника у него действительно хорошая, — кивнула Ноэль. — Вот только есть проблема, — вмешалась Мира. И в тот же миг, будто её слова были не комментарием, а пророчеством, Каин начал сбиваться. Один удар — мимо. Второй — пропущен. Затем ещё. Через несколько секунд он уже лежал в пыли, тяжело дыша, с зажмуренными от досады глазами. Севирия, не теряя ни капли достоинства, подошла и протянула ему руку. — Ты слишком полагаешься на инстинкты. Это делает тебя предсказуемым, — сказала она спокойно. — Тебя становится легко читать. — Вот об этом я и говорила, — заметила Мира, не без лёгкой тени сочувствия. Ноэль нахмурилась, но промолчала. Артур, наклонившись к ней, прошептал — с характерным запахом эля, сбившимся на дыхании: — Она его слишком хорошо знает. Ноэль пихнула его локтем в бок. Артур тут же схватился за живот, выдыхая с преувеличенной болью. Каин поднялся, стряхивая пыль с рукавов. Взгляд у него был уже не дерзкий, но спокойный, почти самоуничижительный. — Ну, в этом есть смысл, — признал он. — Я не люблю думать в бою. Это... отвлекает. — А вот надо бы, — ответила Севирия. — Иногда именно в этом разница между жизнью и смертью. — Никогда не поздно начать, — произнёс Каин, выпрямляясь. Севирия ухмыльнулась. Улыбка была беззлобной, даже тёплой. — Что ж, теперь я хотя бы понимаю, с чем имею дело, — сказала она. — Переходим к следующему этапу. Подойдите. Тем временем Танкред возвращался в своё жилище. Он двигался с той медленной решимостью, которая бывает у людей, давно принявших решение. Собирался быстро: отработанными движениями, не теряя времени на лишнее. Он знал, что у него его в обрез. Раздался стук. Танкред открыл дверь без спешки. В проёме стоял человек, которого он знал слишком давно, чтобы удивляться его появлению. Герард выглядел... постаревшим. Всего за пару дней его лицо, и без того усталое, прорезали новые морщины. Седина, прячущаяся раньше в висках, теперь пролегала по всей голове. И всё же — глаза. Карие, как прежде. Глубокие. Уставшие. — Уже в сборе? — спросил он. — Как видишь, — отозвался Танкред, не прекращая собирать вещи. — Всё же, идти вдвоём — не лучшее решение, — осторожно начал Герард. — Предложишь альтернативу? — коротко бросил Танкред, не оборачиваясь. — Вы можете подождать Хелейну или Марну. Хотя бы одну. Это будет серьёзное усиление. — Мы не можем ждать. Ты это понимаешь. Он выпрямился и посмотрел на собеседника прямо: — И к тому же... отправлять кого-то вроде Хелейны или Марны в такое место — не по рангу. Даже сейчас, когда всё летит к чертям, титулы ещё значат слишком много. — Может, хотя бы Эрд с вами пойдёт? — неуверенно предложил Герард. Танкред усмехнулся. Горько. — Мы ведь о помощи говорим, да? А не об источнике дополнительных проблем. Герард вздохнул. Тяжело, как человек, у которого нет убедительных аргументов, но есть неясная тревога, пульсирующая в груди. — Не знаю. Просто всё это... у меня нехорошее предчувствие. — Такие времена, — ответил Танкред. — Плохое предчувствие нынче стало нормой. — И всё же... — Слушай, — устало перебил Танкред. — Давай без этого. У меня и так мозги набекрень. Герард сжал губы, но промолчал. Потом отвёл взгляд и опустил голову. Танкред продолжал укладывать вещи — быстро, машинально, будто надеялся, что в ритме движения удастся заглушить собственные мысли. Но взгляд Герарда, тяжёлый и неотступный, прожигал спину. — Что? — буркнул он, не оборачиваясь. — Ты поговорил с ним? — негромко, но чётко спросил Герард. Танкред замер на миг, затем вздохнул. — Поговорил. — И?.. Всё прошло нормально? Короткая пауза. — Да... — ответил Танкред, слишком неуверенно для человека, который говорит правду. Герард медленно встал со стула, подошёл ближе. Его тень легла на пол рядом с Танкредом. — Ты ведь не сказал ему, да? — хмыкнул он с досадой. — Нет, — признался тот, не поднимая глаз. Герард покачал головой. — И почему? — раздражённо бросил он. — Они только начали тренировку, я не хотел мешать, и... — начал было Танкред, но оборвался. — Ты просто струсил, — произнёс Герард, не обвиняя, но без всякого сочувствия. Танкред коротко кивнул. — Удивляюсь тебе, — пробормотал Герард. — Столько лет в битвах, а как доходит до разговора с подростком — всё, паника. — Ну вот только не начинай! Сам-то сколько времени собираешься духом, чтобы поговорить с сыновьями! — вспылил Танкред. — Это другое. — Конечно. У всех «другое», когда неудобно. Между ними повисло молчание — недовольное, но привычное. Герард первым сдался, вздохнув: — Ладно. Когда скажешь ему? — Когда вернусь, — буркнул Танкред, снова принявшись за вещмешок. — А вот в этом я как раз сомневаюсь, — мрачно заметил Герард. — Да не начинай, во имя всех богов! — раздражённо отрезал Танкред. Герард лишь усмехнулся и покачал головой. Танкред вдруг остановился, выпрямился и, не говоря ни слова, сел на диван. Некоторое время молча копался в груде вещей, пока не нашёл то, что искал. Маленький свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой. Он протянул его Герарду. — Что это? — спросил тот, принимая свиток с недоверием. — Отдашь Каину. — Я тебе что, посыльный? — Когда настанет время. — Это завещание, что ли? — фыркнул Герард, разглядывая узелок. — Да можешь ты просто взять, а?! — вспылил Танкред. Герард, скривившись, всё же засунул свиток за пазуху. — И что за «время» должно настать? — Поймёшь. — Ты вечно загадками говоришь, — пробормотал Герард. — Но сейчас, между прочим, не до тайн. — Я всё сказал. Разберёшься, — ответил Танкред уже спокойнее. Он вернулся к сборам, будто разговор был исчерпан. Герард остался стоять. Несколько секунд просто смотрел на свёрток, затем перевёл взгляд на Танкреда. В голове начали складываться тревожные мысли, но он заставил себя отогнать их. Пока ещё можно было не думать о худшем. Раздался очередной стук в дверь — негромкий, но настойчивый. Герард, нахмурившись, открыл. На пороге стоял тот, кого он и ожидал: беловолосый, мертвенно-бледный юноша с усталым взглядом и вечным выражением скуки — Равель. — Проходи, — буркнул Герард и отступил в сторону. — Ты уже готов? — спросил Равель, бросив взгляд в сторону Танкреда. — Почти, — коротко отозвался тот, не поднимая головы. Герард скрестил руки на груди, нахмурившись ещё сильнее. — Я всё ещё считаю, что идти вдвоём — идиотская идея. — Поругаешь нас позже, — отозвался Танкред и, вздохнув, потянулся за катаной. Он поднял оружие с почти благоговейной осторожностью. Тяжёлый чёрный чехол и такой же тёмный, как безлунная ночь, клинок. Лезвие не раз вытаскивало его из беды, не раз пропитывалось кровью, а теперь — лежало в руке, как напоминание обо всём, что Танкред пережил. Он смотрел на меч слишком долго. Равель это заметил. Его глаза сузились. — Что-то не так? — спросил он. — Всё в порядке, — отмахнулся Танкред. Слишком быстро. Слишком резко. Равель ничего не сказал, но запомнил. Было в этом взгляде что-то странное — как будто Танкред знал больше, чем говорил. Как будто прощался. — Ладно, — пробурчал он, но в голосе сквозила настороженность. Он явно собирался вернуться к этой теме позже. — Насчёт печати, — вмешался Герард, — Фрейна дала тебе формулу? Равель молча вытащил из складок своих белых одежд узкий свёрток. Пожелтевший пергамент был исписан рунами — древними, как сам мир. Танкред скептически прищурился. — Я-то думал, у этих балахонов нет карманов, — хмыкнул он. — Или... ты ведь не?.. Он замялся, поняв, как глупо прозвучал. Герард бросил на него строгий взгляд, но ничего не сказал. — Выдвигаетесь сейчас? — спросил он наконец. — А что тянуть? — пожал плечами Танкред. — Раньше выйдем — раньше вернёмся. — Вот именно, — кивнул Равель. Герард подошёл ближе, крепко пожал Танкреду руку. В его взгляде — беспокойство, которое он не пытался скрыть. — Будьте осторожны. Главное — не нарвитесь на Йорунда. Танкред усмехнулся. — Постараемся. Они вышли вместе, втроём, направляясь к западным воротам Альмлунда. Закат уже накрыл город, и весь камень сиял в мягких, теплых тонах — медь, золото, багрянец. Тень стен вытягивалась прочь, будто сама провожала их. Танкред задержался на шаг, повернулся к Герарду и положил ему руку на плечо. — Присмотри за парнем, ладно? Герард кивнул и слабо улыбнулся. — Не волнуйся. Буду беречь как своего. — И за Севирией гляди, — добавил Равель, с едва заметной насмешкой. — Она меня скорее сама под присмотр возьмёт, — усмехнулся Герард. Они коротко посмеялись — натянуто, почти устало. И всё же это смех. А потом Танкред и Равель ушли — в ту самую дорогу, на которой должен был решиться их шанс. Шанс на спасение. Или хотя бы на то, чтобы сражаться до конца.